Ⅰ.

-Дуэль окончена, господа, - раздался громовой голос Бенкендорфа на Черной речке, и остолбеневшие дуэлянты повернули головы к высокой темной фигуре,- fine la commedia.. - проворчал себе под нос жандарм. Александр Христофорович Бенкендорф уже порядком устал от существования Александра Пушкина. Уж слишком много головной боли тот ему доставлял. То приходит с просьбой о том, чтобы напечатали мистерию «Ижорский» Кюхельбекера. От подобных запросов у жандарма глаза на лоб лезли. Как можно! Кюхельбекер- декабрист! Но тем не менее, «Ижорского» печатали в типографии Третьего отделения.. Иногда поэт посещал Бенкендорфа с более безобидными просьбами. Например, после смерти именитого генерала Николая Раевского вдова его, Софья Константиновна, не могла добиться пенсии. И тогда Пушкин, как друг семьи Раевских, выпросил через Александра Христофоровича «пенсион» для несчастной вдовы. -Извините, милостивый государь, но я намерен стреляться,-громко выкрикнул Пушкин, не опуская пистолета. Он стоял без шубы, с красным от мороза лицом и решительным взглядом. В глазах его было столько злобы и жажды мщенья, что казалось, будто он готов загрызть Дантеса зубами. Секунданты переглянулись. Константин Данзас с облегчением выдохнул, как и виконт д'Аршиак. Они были рады, что добрый друг и родственник остались живы. Улыбались они до того момента, пока из-за спины Бенкендорфа не показался отряд людей в синих мундирах. - Не сегодня, Александр Сергеевич,- Бенкендорф оглядел своим ледяным взглядом испуганного Дантеса, непонимающих секундантов,- вам, господа, прекрасно известно, что по закону в Российской империи дуэли запрещены. И вы за содеянное понесете соответствующее наказание,- лаконично сказал он. - Но позвольте, я подданный Франции,- начал виконт д'Аршиак, недовольно вскинув голову. - Не переживайте, я помню об этом,- ответил Александр Христофорович, пока люди в синих мундирах провожали дуэлянтов и секундантов до экипажа. На Шарля Дантеса и поэта одели сброшенные ими ранее шинели. Повели .Пушкин начал было брыкаться, но затем, после шепота Данзаса : «Саша, не сопротивляйся», сделался послушен. Дантес походил на запуганного ягненка, а виконт д'Аршиак оттолкнул от себя жандармов, выторговав право идти без чьей- либо поддержки. Тем временем, Бенкендорф огляделся. Перед ним было прекрасное завершение дня. Февральский мороз щекотал нос, заставляя его краснеть. Вокруг лежал рыхлый снег, возвышались голые и извилистые стволы деревьев. Рядом располагались лишь дачи с пустырями. Идиллия покоя , по сравнению со столицей. В тишине кончавшегося дня ничего не говорило о дуэли, кроме характерных следов на снегу. Солнце уже зашло, и на Петербург и его окраины медленно опускалась ночь. Неподалеку виднелся берег Черной речки. Мужчина тяжело вздохнул и отправился вслед за арестованными. Этим же вечером Александр Христофорович пришел к императору с донесением, что поэт спасен, а все участники дуэли арестованы. Монарх в эту самую минуту был занят семейным концертом: Шарлотта играла на фортепиано, он дул в трубу, дети пели заветное: "Боже, царя храни!" И с красными щеками от постоянной работы лёгких император вышел в коридор к  Бенекендрфу, сказав семье продолжить пение. - Какое счастья, солнце русской поэзии не потухло,- коротко ответил он,- и помните, Александр Христофорович, Пушкина мы потерять не можем, - на последних словах Николай Павлович сделал особый акцент, смотря Бенекендрфу прямо в глаза. На секунду воцарилось многозначительное молчание. -Послушайте, Александр Христофорович, вышлите Дантеса из страны , даже если барон Геккерн будет протестовать. Виконта д'Аршиака отпустите, но сделайте намек на то, что ему лучше вернуться во Францию. Боюсь , его работа при посольстве окончена.. Не будем нервировать Пушкина, - на пару секунд монарх задумался ,- Что же до Данзаса и Пушкина.. Отпустите их. Но нашего поэта нужно отправить куда-нибудь в деревню, подальше от Петербурга. Конечно же, не одного. Николай Павлович снова многозначительно посмотрел на жандарма. -Что же, благодарю Вас, Александр Христофорович, Вы свободы. И будьте добры, насчёт Пушкина отчитывайтесь мне лично, - уголки губ императора немного приподнялись вверх, создавая на лице таинственную полуулыбку. -Слушаюсь, - ответил Бенекендрф, и государь удалился. Мужчина тяжело вздохнул и тоже направился прочь. *** Той же ночью всех выпустили,а темно- синие "ласточки", получив необходимые приказы, стали стараться над их исполнением. Пушкина же посадили под домашний арест. Через пару дней Александр Христофорович Бенкендорф пришёл к поэту на квартиру лично, желая поговорить с ним о его дальнейшей судьбе. В гостиной, куда его заботливо провели лакеи, жандарм неожиданно столкнулся с Василием Андреевичем Жуковским, который любезно беседовал с заплаканной Натальей Пушкиной. -Здравствуйте, Наталья Николаевна, - обратился своим бесстрастным голосом Бенекендрф к молодой женщине, - Здравствуйте, Василий Андреевич, - повернулся он к воспитателю цесаревича. -Здравствуйте, Александр Христофорович!- Жуковский поднялся с дивана, сделав несколько шагов навстречу к вошедшему. Жандарм бегло оглядел его: несколько растерянное лицо, в глазах - тревога, ладони сжимают рукоять трости. От Пушкина страдали все. -Наталья Николаевна, будьте добры, оставьте нас , - попросил Бенекендрф, даже не смотря на жену дуэлянта. Та удалилась, прикрыв за собой тяжёлую дверь. -Ну все, Василий Андреевич, я так больше не могу! - холодность Александра растаяла на глазах, - Ради всего святого, пожалуйста, прошу Вас всем своим жандармским сердцем, повлияйте на этого..этого.. неблагонадежного! Печально вздохнув, Жуковский взял Бенекендрфа под руку и повел к дивану, пока последний говорил, сопровождая реплики активной жестикуляцией. Они сели. - У меня этот Пушкин уже знаете где? Я его вижу чаще, чем жену. Впрочем, порою мне кажется, что я начал забывать внешность милой Лизы..- последнюю фразу жандарм сказал тихо и в сторону, - Помните историю с Сергеем Семеновичем? "В Академии наук.." -"Заседает князь Дундук", - продолжил Василий Андреевич, давая понять, что этот скандал он прекрасно помнил. -Каково? Я потом еле - еле Уварова успокоил, затем ещё князя Дондукова -Корсакова пришлось откачивать от этой эпиграммы, - Бенекендрф вздохнул, - Нет, надо что-то менять.. -Что же? - Василий Андреевич поднял на собеседника глаза, обеспокоенно посмотрев на него, - Мы не можем переделать гения. - зато можем усмирить..- прошипел Бенекендрф, - в деревню его надо. Вдруг двери гостиной распахнулись настежь, в проёме появился Александр Сергеевич Пушкин. Одет он был по-домашнему. Поэт явился к гостям в темном халате, расстёгнутой на верхние пуговицы рубахе и в причудливых туфлях с загнутыми кверху носками. -в деревню!?- воскликнул рифмовец, ошарашенно смотря на недовольного Бенкендрфа и усталого Жуковского. Мужчины переглянулись между собой.