Глава 5

      Когда стрелка на часах показала 12:30, в тишине комнаты, словно сдавшийся зреющим напряжением, отозвался шаг. Алана вошла ровно в назначенный момент, её движения были уверены, но глаза — полные заботы и беспокойства. В её взгляде читалась какая-то неуловимая тревога, будто она уже знала, что её слова не смогут вылечить раны, которые только начали проявляться. Ее губы были плотно сжаты, как бы скрывая слова, которые, возможно, она пыталась найти в этот тяжёлый момент.       — Ты не обижайся на него… — ее голос был тихим, будто каждое слово приходилось выдавливать с усилием, — Уилл… он такой, немного странный…       Габриэла фыркнула, недовольно поглядев на женщину, чья забота не оставляла места для сомнений, но не спасала от реальности.       — Я заметила, — её голос был пронизан лёгким раздражением, которое даже она сама не могла объяснить.       Алана вздохнула, её лицо выражало терпение, как у матери, которая видит, как её ребёнок ранит себя, даже зная, что так будет лучше.       — Ты для него незнакомка, — продолжила она, присаживаясь рядом с девушкой, — а с такими людьми ему трудно общаться дружелюбно. Он человек замкнутый, но невероятно умный. Ты же знаешь, я рассказывала тебе о нём и о его работе…       Она присела, осторожно изучая Габриэлу, как будто пытаясь понять, что скрывает её молчание, её замкнутость, её взгляд, в котором было больше горечи, чем бы ей хотелось признать. Габриэла опустила глаза, не решаясь встретиться с её взглядом. Эта тишина между ними была как пустая комната — словно всё, что должно было быть сказано, было уже давно замкнуто в воздухе, но ещё не ушло.       — Но ты тоже, как я поняла, была не очень вежлива… — продолжала Алана, её слова звучали мягко, почти с сожалением.       — Он сам в этом виноват! — огрызнулась девушка, будто её обвинения были последним шансом на освобождение от накопившихся чувств. — Завалился сюда и давай вопросами раскидываться…       — Солнце… — Алана осторожно перебила её, как будто пытаясь сбить остриё агрессии, — я понимаю, что тебе сейчас тоже нелегко, но прошу, старайся быть повежливее с окружающими. Ты сейчас не дома, и отца рядом нет. Тут тебя никто не обидит. Перестань бояться других и ждать нападения. Они не твой отец. Точнее, те, кого я к тебе пропускаю…       Габриэла застыла. В её глазах промелькнуло что-то очень хрупкое, и на мгновение она показалась совсем маленькой, заблудившейся в этом чужом, незнакомом мире. Она не могла не понять, что тётя говорит правду. Но её душа была затянута теми самыми старыми и страшными обидами, которые они с отцом породили. Габриэла была всегда наготове, всегда готова к нападению, к очередному предательству.       Она медленно подняла взгляд и встретила глаза Аланны. Тот взгляд, полный боли и отчаяния, был не для неё. Он был как попытка крикнуть на помощь, но едва различимый. Тётя искала в её глазах ответы, пыталась убедить её понять, что здесь, в этом мире, её не потревожат так, как её отец когда-то тревожил.       — Я тебя поняла… — тихо произнесла Габриэла, отпуская упрямство, которое сжимало её сердце. Но внутри неё оставалась стойкость, с которой она продолжала защищаться от всех.       Алана с облегчением улыбнулась, её выражение смягчилось. Она встала грациозно, с тем спокойствием, которое придаёт умиротворённость и уверенность. Пауза в их разговоре завершилась, и жизнь вернулась на круги своя.       — Вот и умница. Теперь давай, пойдем в столовую, — её голос стал теплее и мягче, чем прежде — И да, сразу же после обеда я отвезу тебя к доктору Лектеру. Надеюсь, ты не забыла, что сегодня уже среда и у тебя с Ганнибалом сеанс?       — Как же такое забудешь… — Габриэла тяжело вздохнула.       Наблюдая за реакцией девушки, Алана улыбнулась, после чего встала и подошла к двери. Вместе они вышли из комнаты, и шаги их стали сливаться в одно целое. На миг Габриэла ощутила себя частью чего-то большего, чем просто бескрайние стены её одиночества, чем пустота её переживаний. Всё было не так, как раньше.       Они шли по коридору, и Габриэла чувствовала, как в её теле нарастает напряжение. Здесь всё было чуждо ей: белые стены, строгие и холодные, будто напоминающие о неотвратимой реальности, от которой она пыталась убежать. Ступая по линолеуму, её мысли снова возвращались к недавнему разговору с Уиллом. Она не могла выкинуть из головы его резкость, ту неприязнь, что она почувствовала, даже если он старался скрыть её за холодной вежливостью. Он был чужим. И это было ясно сразу.

***

      — Так… как дойти до кабинета доктора ты знаешь, — Алана достала из салона небольшую сумку Габриэлы и протянула её девушке. — Прости, провожать не буду, так как уже опаздываю. Сразу же после сеанса я за тобой заеду.       — Хорошо…       — Давай, хорошего дня и будь умницей! — Подмигнув племяннице, женщина быстро села в машину и выехала на дорогу.       Спустя минут пять, Габриэла посмотрела на свои наручные часы Casio винтаж в серебряном цвете. На электроном циферблате показывало 14:55, до сеанса с доктором осталось пять минут. Сделав тяжёлый вздох, девушка уверенно зашла в старинное здание.       Осторожно поднимаясь по лестницам, она в очередной раз обратила свое внимание на окружающий ее интерьер. Строгий, собранный и слегка мрачный. Это здание так и показывало, что здесь работает человек, любящий контроль, власть и порядок. Подойдя к той самой двери, за которой скрывался кабинет Ганнибала, Габриэла неуверенно подняла руку. На секунду помедлив, девушка все же собралась с силами и постучала.       Не успела Габриэла постучаться, как дверь кабинета широко распахнулась. В дверях показался доктор Лектер. Одет он был как всегда очень элегантно и строго. Бордовый костюм, светло-серая рубашка и ярко-красный галстук с легким орнаментом. Мужчина стоял прямо, на его лице появилась вежливая улыбка, а глаза заблестели.       — Рад вас снова видеть! Прошу, проходите… — элегантно отойдя в сторону, мужчина пригласил девушку войти.       Осторожно зайдя в кабинет, Габриэла подошла к одному из кресел. Ожидающе встав рядом, она посмотрела на мужчину.       — Прошу, присаживайтесь… — Ганнибал обошел девушку и встал напротив.       Немного постояв, девушка развернулась и подошла к столу. Сев в кресло напротив кресла хозяина, она закинула ногу на ногу. Видя ее поведение, мужчина не медля подошёл к своему столу. Ганнибал элегантно сел в кресло, тихо наблюдая за девушкой, которая сидела напротив него. Габриэла, с легким вызовом в глазах, уселась в кресло, при этом даже не удосужилась выпрямить спину. Очевидно, она была здесь не по своей воле, но этот сеанс был важен не только для нее, но и для его исследования, его работы.       — Ну что, Габриэла, — начал он с мягким, но твердым тоном, — что нового у вас сегодня?       Она сжала губы, затем усмехнулась, как бы не соглашаясь с его вопросом, но в ответ лишь пожала плечами.       — Ничего, доктор, я ведь уже говорила, что мне не нужно ваше лечение, — ее голос был ровным, но в нем все равно звучала некая напряженность, которая выдавала внутренний конфликт. В глазах девушки было что-то, что заставляло Ганнибала задуматься. Это была необычная настороженность пациента. Это было что-то другое — страх или обида, возможно, воспоминания, от которых она так яростно пыталась отвлечься.       — Иногда на моем кресле сидят люди, которые тоже не верят в это, — Ганнибал мягко откинулся назад. — Те не менее, их жизни изменяются, когда они решают хотя бы немного открыться. Но если тебе так комфортно держать дистанцию, мне не нужно ничего больше. Я привык, что мои пациенты не всегда открывают все карты сразу. Но ты ведь тоже не любишь быть угадана, правда?       Габриэла закатила глаза, насмешливо ухмыляясь.       — Вам ведь нравится, когда люди открываются вам? Вы вообще знаете, что такое настоящее внимание? — она не скрывала своего презрения, что делало разговор несколько напряженным, но в то же время интересным.       — Иногда это больше похоже на танец, Габриэла, — ответил он, словно улыбаясь, хотя его лицо оставалось спокойным и сосредоточенным, — не всегда нужно быть первым, чтобы получить внимание. Иногда достаточно просто терпения.       Габриэля скрестила руки на груди, смотря на него с открытым вызовом.       — И что, вы тоже хотите сыграть в терпеливого старика? — снова этот язвительный тон. Она явно была готова к игре, но никогда не позволяла ему взять вверх.       — Не старика, а врача, — сказал он, чуть наклонив голову. — Мне любопытно, что ты думаешь о людях. Не только о своих близких, но и вообще о мире вокруг.       — Мир? Он не такой уж и интересный, если честно, — ответила она, явно намеренно огораживаясь от темы. — Все эти люди, ваши пациенты, их проблемы, все это — просто шум. Это не имеет значения. Никто ничего не меняет.       Ганнибал снова улыбнулся, и на его лице появилась еле заметная искорка интереса.       — Я так не думаю, — сказал он. — Ты ведь сама, вероятно, несколько раз меняла свою судьбу, даже если не всегда осознавала этого. Например, ты живешь теперь здесь, в доме своей тети. Это тоже своеобразная перемена.       Габриэла усмехнулась.       — Вы не поймете, доктор. Даже если бы я рассказала вам обо всем, что со мной было… Вы все равно ничего не поняли бы.       — Ты можешь ошибаться, — тихо сказал он. — Может, я понимаю даже больше, чем ты думаешь. Но что важно — ты не хочешь, чтобы я тебя понял. Ты слишком многое скрываешь. Может, это и хорошо. Могу ли я предложить тебе что-то другое, Габриэла? Простой вопрос, совсем не о прошлом. Просто… как ты любишь проводить свободное время?       На секунду девушка замерла. Вопрос был неожиданным. Ответить было на него сложнее, чем на все прочие.       — Что за ерунда? Мне нет дела до таких глупых разговоров! Я приехала сюда, не чтобы болтать о том, как мне нравится рисовать или гулять по парку, — холодно ответила девушка.       Ганнибал внимательно смотрел на нее, не отводя взгляд.       — Ты права, это не совсем то, что я хотел узнать. Но в такие моменты легче понять человека. Мы все, даже те, кто носит маску, все равно ищем что-то простое. А ты, Габриэла, слишком часто выбираешь быть сложной.       Она снова скривила губы в усмешке, но в ее глазах уже пробежала тень сомнения. Ответить было трудно. В этом моменте было больше, чем просто отстраненность. В его вопросах было что-то, что заставляло ее чувствовать себя уязвимой.       — Знаете что, доктор? — с вызовом в глазах она посмотрела на мужчину. — Вы вечно чего-то ищете. А может, вам уже пора просто прекратить?       — Я не ищу, — его голос был спокойным, но проникновенным. — Я наблюдаю, и иногда этого бывает достаточно, чтобы увидеть то, что скрыто.       Габриэла на мгновение застыла, но затем вернулась к прежнему виду — как будто она ничего и не слышала.       — Может быть… — сказала она с легким, ироничным блеском в глазах. — Но вы никогда не поймете, что я скрываю.       Ганнибал Лектор молчал, он наблюдал за ней, все больше осознавая, что ее игра только начинается.       Доктор продолжал наблюдать за Габриэлой. Его взгляд был спокойным, почти равнодушным, но в глубине глаз таился интерес. Девушка явно пыталась вывести его из себя, иногда провоцируя его шутками или резкими замечаниями. Но Ганнибал знал, что на этом уровне «психологической игры» важно не поддаваться провокациям.       — Доктор, — вдруг начала Габриэла, игриво подставив руку под подбородок. — А вы не боитесь, что я устрою вам здесь настоящий цирк? Вы ведь такой… вежливый и сдержанный, но что, если я начну делать что-то… нестандартное?       Ганнибал слегка приподнял бровь, но не ответил сразу. Он знал, что эта провокация была направлена на то, чтобы вывести его из равновесия, но он не был тем, кто бы поддался.       — Мне нравится нестандартное, — произнес он, не отводя взгляда от ее глаз. — Каждый из нас нуждается в своей дозе непредсказуемости. Я уверен, что ты — не исключение.       Габриэла зашлась коротким, но звонким смехом.       — Вы такой спокойный и странный, доктор. И вообще, мне кажется, вы либо скрываете свои эмоции, либо… боитесь показать то, что вы тоже человек, — продолжила девушка, наклоняясь вперед, как бы пытаясь его изучить. Ее пальцы играли с краем кресла, а взгляд был вкрадчивым и дерзким.       Ганнибал наблюдал за ней, сдерживая небольшую улыбку. Он знал, что она всего лишь хочет вывести его на эмоции, но на его лице не появлялось ни тени раздражения.       — Ты ошибаешься, — сказал он, его голос был тихим и уверенным. — Эмоции — это вовсе не то, что я боюсь показать. Это то, что мы все скрываем, потому что не всегда умеем их контролировать. Но я с этим справляюсь.       Габриэла опять усмехнулась, ее глаза сверкали азартом.       — Правда? Вы думаете, что контролируете свои эмоции? — она наклонилась еще немного ближе. — А как насчет того, чтобы сказать, что вы тоже когда-то испытывали? Были ли у вас в жизни моменты, когда ваша холодность не спасала, и вы просто теряли контроль?       Ее слова были совсем не случайными. Она чувствовала, как играет с ним, как тянет его на территорию, где он сам вынужден быть более открытым. Но Ганнибал, как и всегда, был уверен в своей силе, в своей способности не рассказывать ничего лишнего.       — Габриэла, я предлагаю тебе не столь философские рассуждения, а просто некую практическую правду: мы все не можем скрывать чувства, сколько бы ни пытались, — его взгляд стал более настойчивым, он смотрел на девушку, как на объект своего исследования, пытаясь понять, что движет этой молодой особой.       — Ну вот, вы опять сказали мне что-то умное и скучное. Вы прям как мой отец, он тоже всегда был таким… умным и скучным, — с лукавой улыбкой добавила она.       Ганнибал не мог не заметить, как холодность в ее словах резко пересекалась с едва уловимой болью, скрытой в их глубине. Он знал, что это не просто игра, что где-то под этой маской скрывается что-то более глубокое и хрупкое. Но теперь было важно не давить. Она была уязвима, и это в чем-то открывало возможность для маневра.       — Я бы не стал сравнивать себя с твоим отцом, — ответил он, но его голос стал мягче, почти деликатным. — Я стараюсь не быть тем, кто бы разрушал тебя, Габриэла. Возможно, ты… чувствуешь это, но не можешь признать.       Услышав слова доктора, она выпрямилась, взглянув на него с неожиданным вниманием.       — Вы всегда так говорите? — произнесла она с пониженной интонацией, как будто вдруг заинтересовалась его словами. — С такими девушками, как я? Или только с теми, кого вам жалко?       — Я так говорю только с теми, кто ищет понимания, а не жалости, — ответил он, не скрывая своей уверенности. — Ты ведь не хочешь жалости, Габриэла. Ты хочешь быть понята.       Она замолчала, явно перебирая его слова в голове. Она не ожидала такого ответа. Она привыкла, что люди вроде ее отца либо пытались давить, либо оставались равнодушными. Но Лектер был другим. Он не шел на поводу ее агрессии, не пытался запугать. Вместо этого он смотрел на нее спокойно, точно зная, что ей нужно.       — И что? Вы думаете, что я сдамся, да? — она, наконец скинув свою защиту, слегка опустила плечи, но в ее голосе слышалась усталость, которую она пыталась скрыть.       Ганнибал аккуратно кивнул       — Не сдаться, Габриэла. Просто быть честной. Хотя бы с собой.       Габриэла задумалась, но не сказала ничего. Она снова вернулась в прежнюю позу, но теперь, вместо обычной насмешки, в ее глазах был какой-то новый блеск — менее агрессивный, но не менее настороженный. Она играла, но теперь это было не столько с ним, сколько с самой собой.       — Вы действительно умеете достать, — произнесла она наконец, не отводя взгляд с его лица.       — Иногда этого достаточно, — ответил Ганнибал, слегка наклоняя голову, — чтобы найти то, что прячется внутри.       Габриэла снова усмехнулась, но на этот раз уже без язвы. И возможно, именно в этом моменте их диалог стал немного более личным.       Девушка заметила, как немного изменился взгляд доктора, и это не укрылось от ее внимания. Он оставлялся спокойным и сдержанным, но с каждой минутой, казалось, его интерес к ней становился все более очевидным. Это возбуждало ее. Она была слишком умна, чтобы не понимать, как манипулировать этим. И видимо, теперь она решилась сделать что-то более смелое.       — Вы ведь не любите, когда кто-то вмешивается в вашу работу, правда? — сказала она, усмехнувшись и немного наклоняясь вперед. Ее голос стал более тихим, почти загадочным. — Но что, если я решу сделать вам небольшую проверку?       Ганнибал не сразу ответил. Он наблюдал, как она пододвигается ближе, и на его лице отразилась легкая настороженность, но он был осторожен, не позволив этому чувству доминировать.       — Проверку? — повторил он с тихим интересом, его глаза не отрывались от нее.       — Да, — она улыбнулась, играя с кольцом на пальце. — Вы любите контролировать все, не правда ли? Но все контролируемые вещи рано или поздно начинают двигаться по своим законам.       Габриэла встала с кресла и сделала пару шагов к мужчине, не отводя взгляд. Тон ее голоса становился еще более вызывающим.       — Доктор, вы ведь знаете, что я могу говорить много вещей, которые вас заинтригуют… например, что мне иногда нравится доставлять людям дискомфорт, чтобы понять, на что они способны, — она почти вплотную подошла к его креслу, глядя прямо ему в глаза, совсем не стесняясь своих действий.       Ганнибал оставался неподвижным. Он был опытным психологом и знал, что такие моменты — это не просто развлечение. Но его мозг тоже работал. Он не мог не заметить, как Габриэла использует свои телесные и вербальные сигналы для манипуляции, как она пытается всколыхнуть его границы, хотя она явно пыталась скрыть свои собственные чувства за вызовом.       — Ты ведь хочешь, чтобы я почувствовал себя некомфортно, да? — продолжил он спокойно. — Но ты не понимаешь, Габриэла, что для того, чтобы вывести меня из равновесия, нужно нечто большее, чем просто слова.       Она хмыкнула и, сделав шаг назад, резко сбросила с плеча пальто. Под ним оказалась черная рубашка и приталенные брюки. Ее взгляд, который раньше был несколько игривым, теперь становился все более сосредоточенным и… откровенным.       — Что-то большее? — она вздернула одну бровь и посмеялась. — Вы считаете, что я не могу этого сделать? Я могу многое, поверьте мне.       Ее голос не был высоким или слабым, наоборот — он звучал уверенно, с какой-то внутренней силой. Она сделала еще шаг, теперь стоя буквально в паре метров от него, чувствуя, как воздух в комнате стал тяжелым.       — Вы ведь заметили, что с каждым сеансом я становлюсь все более интересной для вас? — продолжила она, ее голос уже приобретал оттенок настоящей провокации. — Ведь вы не можете понять, почему я такая. Или можете? Думаете, что я все-таки могу вас вывести из себя?       Она обвела его взглядом, не пытаясь скрыть открытого вызова. Затем, словно поддавшись импульсу, она провела пальцем по краю стола, аккуратно, но с явным намеком на некую интимность этого жеста.       — Вы знаете, что я могу сказать вам то, что вы хотите услышать, но только если вы готовы меня выслушать… — она поднесла палец ко рту, как бы игнорируя все правила приличия. Это был жест, который скрывал за собой не только слова, но и некую физическую составляющую, что, возможно, еще больше ставило его в ловушку.       Ганнибал внимательно следил за каждым ее движением, но оставался внешне спокойным, его лицо не выдавалось ни малейшим изменением. Однако в его глазах был интерес. Не такой, как раньше. Он все больше чувствовал, как она пыталась сыграть с ним в опасную игру.       — Ты действительно хочешь пойти этим путем? — спросил он наконец, с каким-то легким оттенком удивления в голосе. — Ты думаешь, что я могу быть подвержен твоим играм?       Габриэла усмехнулась, слегка наклонив голову.       — Почему бы и нет? Вы же сами говорили, что иногда достаточно терпения, чтобы понять человека, — произнесла она, в голосе уже не было ни сарказма, ни насмешки. Теперь это была тихая уверенность в себе.       Доктор задумался. Она играла не просто с ним, а с его восприятием, и, несмотря на его опыт, все же он не мог не чувствовать интерес к тому, что она пыталась скрыть за своей агрессивной и вызывающей маской.       — Ты думаешь, что можешь меня запутать, Габриэла? — его голос стал еще мягче, и теперь, вместо простого наблюдения, в нем звучала настоящая заинтересованность. — Но я привык к играм. И знаю, когда не стоит их продолжать.       Девушка по-прежнему не спешила отступать. Она стояла перед ним, явно не желая уступать. И в этом было что-то, что интересовало Лектера больше всего.       Габриэла заметила, как его лицо немного изменилось, а взгляд стал немного напряжённее, хотя он всё ещё сохранял свою привычную сдержанность. Он был человеком, способным контролировать любую ситуацию. Но Габриэла знала, что, чтобы нарушить его хладнокровие, нужно не только провоцировать его словами, но и использовать другие способы. И она была готова сыграть эту карту.       Она сделала шаг ближе к столу и, не отрывая взгляда от Лектора, аккуратно положила руку на его руку, которая лежала на столе. Это было неожиданно и дерзко. Она нежно, но с явным намеком, провела пальцами по его ладони, словно проверяя его реакцию.       — Вы ведь умеете быть таким спокойным, не так ли, доктор? — её голос был мягким, чуть пониженным, будто она была уверена, что может влиять на каждое слово, которое произносит. — Но иногда ваши глаза выдают больше, чем вы хотели показать.       Ганнибал замер на мгновение, не ожидая такого поворота. Он обычно контролировал такие ситуации, но сейчас что-то в ее поведении заставляло его почувствовать небольшой дискомфорт. Его ладонь была на столе, и её прикосновение… оно было невидимым, но ощутимым. Он почувствовал, как его дыхание слегка замедлилось, и это не было связано с тем, что она прикоснулась к нему. Это было связано с тем, как она это сделала.       Её пальцы медленно скользили по его коже, и он понял, что она делала это нарочно, провоцируя его. Она знала, что это выходит за рамки обычных границ. Знала ли она, что ее поведение — это слишком интимное вторжение для двух людей, только что встретившихся в кабинете психотерапевта? Очевидно, что да.       — Габриэла, — тихо произнес он, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. Он почти не заметил, как его голос стал немного ниже и мягче, чем обычно. Его глаза изучали её, пытаясь найти в ее взгляде искренность или хотя бы малую искру сомнения, но не находили.       — Ты не боишься нарушать границы, не так ли? — спросил он, ощущая, как это напряжение растет. Он был профессионалом, но в этот момент с ним происходило нечто необычное, то, что он не мог до конца объяснить. Могущественный контролёр, он всегда знал, как избегать попадания в ловушки. Но тут она словно сыграла на его слабости.       Габриэла, заметив, как он слегка напряжен, не убрала руку. Напротив, она наклонилась еще ближе, и её лицо оказалось в опасной близости от его. Теперь они были так близки, что Ганнибал чувствовал её дыхание, его тело автоматически напряглось.       — Почему бы и нет? — прошептала она с лёгкой улыбкой, её голос был полон соблазна. — Мы все играем в игры, доктор, и я просто проверяю, как долго вы будете… терпеть.       Он пытался сохранить лицо, но, несмотря на его умение контролировать эмоции, он почувствовал, как его сердце немного ускоряет пульс. Это было похоже на шутку, на игру, но слишком близкую к чему-то реальному. Уходить от этого не было смысла, и теперь он оказался в ситуации, когда ему нужно было либо признать свою уязвимость, либо сделать шаг назад.       Габриэла заметила, как его лицо слегка изменилось, и это заставило её ещё больше улыбнуться. Она сделала шаг назад, но её взгляд остался всё таким же вызывающим.       — Вы не такой, как все остальные, доктор, — она присела обратно в кресло, сделав вид, как будто ничего не произошло, но в её взгляде всё равно оставалась легкая насмешка. — Вы такой… интересный. Думаете, что можете быть холодным и сдержанным? Но вы тоже человек, как и все. А я просто хотела узнать, на что вы способны.       Ганнибал не сказал ни слова. Он снова обрел контроль, но внутренне он ощущал, как эта игра забрала его силы. Она знала, что делает, и он это ощущал — она не просто провоцировала его, она пыталась вскрыть его пределы. Это было нечто большее, чем просто флирт. Это было испытание. И он не знал, как на него ответить.       Габриэла заметила его молчание и смело добавила:       — Вы не будете ничего мне говорить, правда? Или вы всё-таки покажете, что не такой уж и спокойный?       Он лишь наклонил голову, его взгляд оставался холодным, но теперь с едва заметной долей уважения. Она не побоялась сделать шаг дальше, и, возможно, она только что подтолкнула его к осознанию того, что ему предстоит куда более сложная игра, чем он ожидал.       Габриэла почувствовала, что она почти добилась своего — доктор выглядел напряженным, и его глаза стали немного меньше контролировать ситуацию. Он был профессионалом, но она заметила, что даже его невероятное самообладание не могло полностью игнорировать её действия. В этом была её сила. Она поднимала ставки, не боясь показать, что ее игры гораздо более дерзкие, чем его холодный расчет.       — Вы знаете, доктор, вы удивительно спокойны для человека, все привычные границы которого только что нарушили, — сказала она с искренней улыбкой, обводя взглядом его лицо. Она уже привыкла к его невыразимому виду, но все равно наслаждалась тем, что она заставила его на мгновение почувствовать себя не таким уж и неприступным.       Ганнибал продолжал смотреть на неё, словно понимая, что теперь она будет поднимать планку всё выше. Он знал, что она из тех людей, кто не остановится на полпути, и она ждала его реакции. И в каком-то смысле это его даже немного развлекало. Хотя внешне его лицо оставалось как всегда беспристрастным, в его глазах было что-то более сложное — он видел её игру, а значит, и сам участвовал в ней.       — Ты уверена, что хочешь продолжать эту игру, Габриэла? — спросил он, его голос оставался холодным и сдержанным, но было что-то в его тоне, что выдавало его все больше. — Ты играешь с огнём. Это может закончиться не так, как тебе хотелось бы.       Габриэла, заметив, как его взгляд стал чуть более внимательным, с ухмылкой наклонилась к нему, скользнув рукой по краю стола. Она не боялась, она знала, что её слова и действия могут вывести его из равновесия.       — Доктор, вы не такой уж непробиваемый, как хотите показать. Я даже чувствую, как вы начинаете терять контроль, — она издевалась, но её голос был плавным, она почти шептала. — Вы ведь такой же, как и все, просто скрываете это. Вы ведь тоже чувствуете… и мне ужасно нравится, когда вы поддаетесь.       Её последние слова повисли в воздухе, и Ганнибал почувствовал, как его собственный пульс чуть ускоряется. Это было странное ощущение, которое он редко испытывал — чувство уязвимости, которое она так мастерски вызывала. Он мог бы легко прекратить этот разговор, но вместо этого он решил, что стоит принять её вызов.       — Ты действительно считаешь, что я поддамся тебе? — он наконец заговорил, его голос оставался уверенным, но с каким-то новым оттенком. — Ты ведь точно знаешь, как играть с мужчинами. Но ты не понимаешь, Габриэла, что я научился сдерживать все свои эмоции намного лучше, чем ты можешь себе представить.       Габриэла усмехнулась, её взгляд становился всё более уверенным.       — Да, вы правы, я знаю, как играть. Но я всё равно добьюсь своего. Вы можете быть мастером в своей игре, доктор, но я знаю, как оказаться в вашей голове, — она снова медленно скользнула рукой по его столу, не спуская с него взгляда.       Тогда она сделала ещё один дерзкий шаг. Она встала, плавно подошла к его креслу и снова наклонилась так близко, что их лица едва ли не соприкасались. Ганнибал чувствовал её дыхание на своей коже, и её присутствие становилось слишком интенсивным, слишком близким.       — Что, доктор, не сможешь сдержать себя? — её голос стал неожиданно низким, мягким, как вызов. — Что, если я сделаю это снова?       Она положила руку на его бедро, и хотя это было не так откровенно, как предыдущие жесты, всё равно было нарушением личного пространства, которое Ганнибал так тщательно поддерживал. Это был момент, когда она могла бы действительно повлиять на его состояние. Её прикосновение было не просто физическим — оно было угрозой его спокойствию, его контролю.       Ганнибал на мгновение замер, но затем его взгляд стал резким, как лезвие ножа. Он знал, что если он поддастся, то потеряет свою позицию. Это было важно не только для него как специалиста, но и для его личной гордости. Он сделал короткий вдох и, в мгновение ока, схватил её руку, легко и твердо, но без силы, которая могла бы вызвать боль.       — Ты ошибаешься, Габриэла, — сказал он, его голос теперь был как холодный поток воды, который отрезает всё на своем пути. — Ты думаешь, что я не могу сдержать себя, что могу поддаться твоим играм. Но ты еще не понимаешь, что я могу играть лучше, чем ты.       Он медленно отпустил её руку и с невероятным спокойствием вернул её обратно на стол. — Ты слишком молода, чтобы знать, как играть в эти игры, — продолжил он, не давая ей времени на ответ. — Ты лишь продолжаешь проверять мои пределы, но играешь с тем, кто их знает гораздо лучше, чем ты.       Габриэла замолчала, хотя в её глазах все еще горел огонь. Она была умна и дерзка, но теперь она чувствовала, как его уверенность снова возвращает ситуацию под его полный контроль. Он выглядел безупречно спокойным, но это была не просто его маска. Он выиграл эту игру, и она знала это.       Ганнибал откинулся в кресле, посмотрел на неё с лёгкой улыбкой, которая не скрывала ни малейшего намека на проигрыш.       — Не всегда стоит испытывать пределы, Габриэла, — произнес он, словно завершив разговор. — Иногда достаточно знать, где они проходят.