Глава 6

      Выйдя из здания, Габриэлла задумчиво вглядывалась в серые облака, которые закрывали небо. Рядом уже стояло такси. В голове все еще крутились мысли о докторе Лектере, а особенно о том, как она вела себя во время сеанса. Сначала ее переполняло любопытство, но теперь, после разговора с этим непреклонным и проницательным человеком, она чувствовала стыд. Подойдя к такси на ватных от резко нахлынущего страха ногах, она обессиленно села. Переживая, что доктор Лектер расскажет Алане о ее выходках, девушка сильнее вжалась в кресло автомобиля, будто это могло ее как-то защитить от возможных последствий.       Через час, машина остановилась возле дома. Девушка нехотя вышла из машины, пройдя быстрым шагом в сторону большого, многоэтажного здания. Она приветливо кивнула консьержу и, не задерживаясь, забежала в лифт. В голове все еще не утихал неприятный осадок от того, что случилось сегодня на сеансе.       Подойдя к двери квартиры, Габриэлла хотела вставить ключ в замок, но вовремя заметила, что дверь была немного приоткрыта. Она замерла и недовольно нахмурилась. Тихо открыв дверь, она огляделась.       Из кухни доносились незнакомые голоса. Сперва девушка решила пройти незамеченной, но тут услышала, как кто-то произнес ее имя. – Добрый вечер, Габриэлла.       Габриэлла нехотя остановилась и повернулась лицом к кухне. За столом сидела ее тетя и незнакомая ей женщина средних лет с белокурыми волосами, а в углу стояли два хмурых мужчины в темно-коричневых костюмах. – Прошу, проходите... – Женщина встала и вежливо протянула руку. – Я Адэлая Мур, являюсь представителем органов опеки.       Девушка недоверчиво взглянула на незнакомку, а затем перевела взгляд на Алану. Тетя кивнула, как бы давая понять, что все в порядке, и ей лучше делать все, что ей говорят. – Приятно познакомиться, – Габриэлла ответила тихо, но сдержанно.       После ее слов, Адэлая села и, не теряя времени, раскрыла желтую папку. Вынув из нее несколько документов, она протянула их Габриэлле. – Давайте перейдем сразу к делу, чтобы не задерживать вас. – женщина жестом показала на стул. – Подпишите здесь, здесь и здесь.       Габриэлла взяла бумаги и начала внимательно вчитываться в их содержимое. Чем дальше, тем более непонимание охватывало ее. Как только она дошла до половины, девушка подняла глаза на тетю. — Это... из-за школы? — её голос звучал тише, чем хотелось, могло показаться, что её никто и не услышит. — Да. Нам поступили данные, что вы обучаетесь на дому, но без официального согласия образовательной комиссии. Это нарушает положение закона. — Кроме того, — добавил один из мужчин, не поднимая глаз от планшета, — у вас не зафиксированы отчёты о психологическом обследовании. Оно необходимо, если подросток проходит домашнее обучение по причине ментального здоровья.       Сердце ухнуло в желудок. "Психологическое обследование." "Ганнибал."       Она покосилась на Аланну. Та нахмурилась, но ничего не сказала. Габриэлла вдруг почувствовала, как лицо заливает жар, а в душе переворачивается всё. "Если он все рассказал. Если он выдал её поведение..." "Если это из-за её попытки флирта..."       Стыд сменился яростью, и та — паникой. Всё внутри завопило. — Я могу учиться дома! У меня... у меня есть причины! — вырвалось слишком резко.       Габриэла откинула бумаги в сторону, как будто они были чем-то опасным.              Женщина из опеки не удивилась. Она не обращая внимания на напряженность в воздухе, сложила руки и спокойно продолжила. – Позвольте, я объясню. – Ее голос был ровным, почти без эмоций. – Эти документы подтверждают, что вы обязаны посещать учебное заведение очно. Если вы откажетесь их подписать, мы будем вынуждены забрать вас в интернат.       Габриэла с удивлением посмотрела на женщину. Она даже не могла поверить, что ей говорят такое. Она открыла рот, чтобы возразить, но женщина не дала ей возможности. – Знаете, – продолжала Адэлая, – если бы ваша семья была обычной, местной, вы бы без проблем могли продолжать учиться дома… Но ситуация у вас была непростой. Вы родились в России, потом вернулись в Америку, а затем снова уехали, и теперь вы здесь. Мы должны удостовериться, что вас устроят в этот социум, и что ваше образование будет надлежащим. – А если я все равно не подпишу документы? – Габриэла слегка приподняла бровь.       Женщина взглянула на нее более серьезно. – Тогда я буду вынуждена забрать вас в интернат. Или куда-то в другое место, где, я уверена, вам не будет так комфортно, как здесь.       Аланна, до этого молчавшая, наконец заговорила. – Если ты не подпишешь, Габриэла, я не смогу ничего сделать...       Габриэла почувствовала, как тяжелая тишина заполнила комнату. В этот момент она поняла, что отказаться от подписания – это не просто протест. Это значило бы поставить под угрозу свою свободу и надежду на хоть какую-то, но нормальную жизнь. И хотя она не была готова на 100% согласиться с этим, внутренний страх сковал ее, и рука все-таки потянулась за ручкой. – Хорошо... – прошептала она. – Я подпишу.       Адэлая довольно кивнула, как будто она этого и ожидала, и передала ей ручку.       Габриэла подписала последние строки документов, чувствуя, как тяжесть на душе становилась всё заметней. Каждая подпись оставляла её с ощущением, что она предаёт себя — или, возможно, свою свободу. Легкий дрожащий вздох вырвался у неё из груди, и она, не глядя на документы, отдала их обратно женщине. – Всё. – её голос был тихим и почти безжизненным.       Адэлая забрала бумаги и, взглянув на Габриэлу с некоторым сочувствием, аккуратно сложила их обратно в папку. – Вы приняли правильное решение, Габриэлла, – сказала она, но её слова прозвучали как обычная формальность. – Мы всегда готовы помочь, если будут возникать трудности.       Габриэла просто кивнула, ощущая, как её мир сжимается вокруг. Это не было ни помощью, ни заботой — это было исполнение долга перед системой. Система, в которой её личные желания и выборы не имели значения. Главное — порядок. Бумаги. Подписи. – Если у вас возникнут вопросы, не стесняйтесь обращаться, – продолжила Адэлая, собирая свои вещи. – Мы всегда рядом.       С этими словами она встала и направилась к выходу. Мужчины в костюмах молча последовали за ней, и, прежде чем закрылась дверь, Габриэла услышала, как она прощается с тетей. Всё произошло так быстро, что ей не удалось ни высказаться, ни задать вопросы, которые мучили её. Кажется, она даже не успела осознать, что всё, что произошло, невозможно было отменить. Что с этого момента её зона комфорта ломается и трескается. Словно тётя стала еще одной предательницей.       В пустой кухне повисла тишина. Аланна осталась стоять у стола, её взгляд был мягким, но строгим. Она не знала, что сказать. В её глазах читалась какая-то смесь вины и сожаления, но в тоже время и решимость. Она не могла позволить себе быть слабой. Всё ради Габриэлы. Всё ради её будущего. – Ты могла бы просто сказать мне, что это так важно, – слабо произнесла Габриэлла, не встречая взгляда тети. – Я бы подписала. Но ты устроила этот спектакль... Не думаю, что это поможет мне привыкнуть.       Аланна глубоко вздохнула и подошла к ней. – Я знаю, что тебе трудно. Но ты не понимаешь... я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, чтобы у тебя было нормальное будущее. Я должна была это сделать, даже если ты не понимаешь этого. Ты ведь не всегда будешь такая, как сейчас. Время лечит. – Время? – Габриэла издевательски хмыкнула. – Ты мне хочешь сказать, что ты не считаешь меня взрослой? Что ты вообще обо мне думаешь?       Аланна на мгновение остановилась. Габриэла была упряма, как никогда, и её слова обжигали, но тетя знала, что сейчас нельзя проявлять слабость. – Я думаю, что ты не понимаешь, как многого ты ещё не видела... – ответила она, её голос был почти беспокойным. – Ты не готова делать выборы, которые определят твою жизнь. Я не могу позволить тебе идти по этому пути одна, потому что ты рискуешь потеряться. – Я не потеряюсь, – Габриэла резко обернулась. – Я уже потерялась, и ты тоже. Всё, что ты делаешь, это ставишь меня в рамки, в которых я не хочу быть. Это не свобода, это просто клетка. Золотая клетка.       Тетя замолчала, её лицо стало серьёзным. Она подошла ближе и положила руку на плечо племянницы. Её от этого передёрнуло. – Я знаю, что ты думаешь, но ты не одинока в этом мире, Габриэла. У нас есть правила, да, есть системы, но они существуют, чтобы не дать людям сбиться с пути. Всё, что я хочу — это чтобы ты была в безопасности. Когда ты взрослеешь, когда ты научишься доверять… ты меня поймёшь.       Габриэла отвернулась, не желая дальше слушать ее слова. Её душа кричала от боли, и каждое новое высказывание тети было словно гвоздь в гроб её надежд на какую-то свободу. Она чувствовала себя пойманной, и было ощущение, что не существует выхода. Все пытаются ее шантажировать плохой жизнью. Сделай так, чтобы было плохо, не то еще хуже будет. – Ты не понимаешь, – прошептала она. – Ты не понимаешь, что я потеряла.       Аланна не ответила. Она только сдержанно выдохнула и, немного помолчав, обняла её. – Я постараюсь, – наконец сказала она. – Всё будет хорошо. Я обещаю.

***

      Габриэла закрыла за собой дверь и погрузилась в оглушающую тишину спальни. Её голова гудела от мыслей, и хотя тетя сказала, что всё будет хорошо, она не могла поверить в это. Что было хорошего в том, что она оказалась запертой в этом новом мире, полном правил, которые ей казались чуждыми и ненужными? Она бросила взгляд на окно, за которым мерцали огни города, но свет был холодным и отталкивающим, как и всё происходящее в её жизни. Пальцы машинально поглаживали края бумаги с подписями, и это чувство несвободы не отпускало её.       На утро всё уже было решено. После завтрака, как будто в утомленной рутине, Аланна попросила её собраться. Тетя была спокойна и сдержанна, но в её глазах скрывалась тревога, которую Габриэла, конечно, заметила. Она, неохотно, одела свой строгий костюм — костюм, который как будто подчеркивал её чуждость этому месту. Слишком формально, слишком правильно. Это был её первый день в новой школе, и весь её внешний вид словно кричал: «Я не хочу здесь быть».       По дороге тетя ничего не говорила, да и Габриэла тоже предпочла молчание. В голове крутился лишь один вопрос: "Как они будут меня здесь воспринимать?"       Когда они приехали, Габриэлу встретил директор — высокий мужчина средних лет с усталым взглядом. Его одежда была сдержанной, а манеры — излишне учтивыми, что, возможно, должно было произвести впечатление на нового ученика. — Добро пожаловать, Габриэлла, — сказал он с улыбкой, которая выглядела весьма натянутой. — Мы рады, что вы стали частью нашего учебного заведения. Надеюсь, вам здесь будет комфортно.       Она лишь кивнула ему в ответ. Комфорт — это последнее, о чём она думала. Комфортом было делать то, что хочешь ты, а не то, что тебя просят сделать под предлогом ухудшения ситуации.       Директор проводил её по коридору, и вскоре они подошли к классной комнате. Он постучал в дверь, и учитель, указывая на Габриэлу, представил её классу: — Сегодня с нами новичок, Габриэлла Прайс. Давайте поприветствуем её.       Габриэлла неохотно сделала шаг вперёд, чувствуя, как все взгляды учеников неразборчиво скользят по ней. Она встала у доски, немного склонив голову и оглядев большой класс.       Она стояла с гордо поднятой головой, в костюме, который казался ей слишком строгим и неподобающим для школы, где другие ученики, как ей показалось, были в более расслабленных, непринуждённых нарядах. Её глаза, обведя кабинет, застигли недовольные взгляды одноклассников, и на мгновение ей показалось, что они готовы её отвергнуть ещё до того, как она начнёт говорить. — Теперь Габриэлла будет учиться с нами, — повторил учитель и добавил, обращаясь к классу, — Надеюсь вы все подружитесь!       Габриэлла почувствовала, как её пальцы напряжённо сжали карманы брюк. Многие ребята обменялись быстрыми взглядами и начали перешёптываться. "Сука... как же это ужасно," — подумала Габриэла.       Прошли несколько секунд гробового молчания, прежде чем директор, нарушил тишину. — Ну, что ж, Габриэлла, — сказал мужчина, — Ты можешь сесть за любое свободное место!       После его слов, девушка огляделась по сторонам. Все сидели на своих местах, недобро и с интересом наблюдая за ней. И тут её взгляд поймал одну пару глаз, в которых как ей показалось, не было осуждения. Это была девушка с шоколадными волосами и серьёзным взглядом. Она сидела в углу класса и с улыбкой кивнула Габриэлле. — Ты можешь сесть рядом со мной, если хочешь, — крикнула девушка, улыбнувшись немного напряжённо, но с искренним интересом.       Габриэлла слегка удивлённо приподняла бровь, но быстро поняла, что тут её никто не принял бы с распростёртыми объятиями, и лучше уж сесть с кем-то, кто не будет её шокировать своей неприязнью. — Спасибо... — сказала Габриэлла, и подойдя к ее парте, села рядом с девушкой. — Повтори пожалуйста, как тебя зовут? — девушка широко улыбнулась. — Габриэлла, — её голос прозвучал тихо, но уверенно. — А я Эбигейл Хоббс, — ответила девушка с лёгким акцентом.       Эбигейл Хоббс — имя, которое теперь привлекло её внимание. Габриэла заметила, что девочка была немного необычной: не столь яркая, как все остальные, немного неуверенная в себе. Она была одета проще, чем все вокруг, но она все равно не сливалась среди всех. — Думаю, мы подружимся!       Габриэла кивнула, чувствуя лёгкое облегчение от того, что хотя бы кто-то не смотрит на неё, как на инопланетянина. — Ну, как тебе тут? — спросила Эбигейл с интересом, в то время как учитель продолжал объяснять очередную тему.       Габриэлла посмотрела на неё и немного пожала плечами. — Пока что не очень. Не ожидала такого... приёма.       Эбигейл слегка засмеялась, её глаза смеялись вместе с ней. — Да, люди здесь не всегда дружелюбные. Но ничего, привыкнешь. Главное — не переживать из-за них. А то, что ты из России, это правда?       Габриэла удивленно подняла бровь. — К чему такой вопрос? — Просто хотела уточнить... — девушка неуверенно ответила. — Директор вчера предупреждал нас, что к нам придет новенькая. И он сказал, что ты из России. — Да, я родилась там, но потом мы переехали сюда. А ты откуда? — Да я местная, тут родилась и учусь. Хотя… по сравнению с остальными, я тут как инопланетянка.       Габриэлла немного усмехнулась. Кажется, Эбигейл не была так чужда ей, как она ожидала. — Ну, ты хотя бы не боишься говорить то, что думаешь, — заметила Габриэлла.       Эбигейл пожала плечами. — Это помогает, когда ты не хочешь быть как все.       Габриэлла задумалась. Быть как все — это совсем не то, что она хотела. И вдруг ей стало чуть легче. Может быть, в этом классе можно найти что-то, что не было таким отталкивающим.       Шум и разговоры продолжались, но между ними как будто мгновенно выросла невидимая связь.       Габриэла устроилась на стуле рядом с Эбигейл и невольно взглянула на её тетрадь. Несмотря на неприметный внешний вид, девушка была явно сосредоточена. Её тетрадь была аккуратно заполнена, странички аккуратно прорисованы, с заметками, как будто Эбигейл не просто сидела на уроках, а была готова ко всему. Это контрастировало с её лёгким, небрежным внешним видом, что, в свою очередь, привлекло внимание Габриэллы. — Так, ну вот и всё... — сказала Эбигейл, быстро перевернув страницу в своей тетради. — Если вдруг тебе понадобится что-то из этих записей, можешь взять. Я немного на этом помешана.       Габриэла незаметно улыбнулась. Было заметно, что девушка знала, что делает. Это было не просто вкрапление информации в тетрадь, это было настоящее искусство организации знаний. Габриэлла почувствовала в себе лёгкое любопытство. — Спасибо, — ответила девушка, немного смущаясь.       Габриэлла повернула голову, оглядывая класс. Взгляды одноклассников, особенно те, которые не переставали её изучать, не могли не настораживать. Присутствие новенькой явно нарушало привычный порядок, и это было заметно. Некоторые девушки из её класса перешёптывались между собой, от времени до времени поглядывая на неё и что-то обсуждая. — Кто это? — тихо спросила Габриэла, показывая глазами на несколько девушек, которые явно её сторонились и бурно что-то обсуждали.       Проследив за ее взглядом, Эбигейл лишь пожала плечами, а её улыбка стала немного шире. — Это Брианна и Тейлор. Они всегда держатся вместе, как две особы королевского рода. Думаю, они просто не знают, как к тебе подойти. Особенно, если ты не попадёшь под их стандарты.       Габриэлла посмотрела на девушек. Брианна и Тейлор действительно были типичными представительницами школьной элиты: в ярких нарядах, с идеально уложенными волосами, с вниманием, которое было направлено только на себя и на те вещи, которые они считали важными. Они сидели на первых рядах, переговаривались между собой и периодически бросали взгляды в её сторону. — И что мне с ними делать? — спросила Габриэлла, её взгляд стал немного язвительным. — Ничего, — ответила Эбигейл, откровенно усмехнувшись. — Игнорируй их. Они ничего не значат. В школе всегда есть такие, которые пытаются править всем, а на самом деле — пустышки. Если ты не вступаешь в их игру, они начинают думать, что ты загадка. И это им не нравится.       Габриэлла кивнула, почувствовав облегчение. Эбигейл была прямо на грани между странной и свободной, и Габриэлле это понравилось. — Ты не боишься быть такой откровенной? — спросила Габриэлла с интересом. — Бояться? — Эбигейл немного приподняла брови. — Зачем? Это их проблемы, если они не могут с этим справиться.       Габриэлла усмехнулась, но её лицо всё ещё оставалось напряжённым. В её жизни не было много людей, которые могли бы так открыто говорить, и, возможно, именно это её немного расслабляло. Она никогда не была такой, как все, и часто чувствовала, что её одиночество — это её собственный выбор. Но это было не всегда легко. — А ты не переживаешь, что из-за этого все думают, что ты странная? — спросила она, понимая, как здесь, в новом классе, её восприняли как чужака.       Эбигейл скривила губы в улыбке, но её глаза блеснули некой уверенностью. — Все здесь думают, что я странная. Но вот что я тебе скажу: это их проблема, а не моя. Я всегда знала, что если быть собой, то точно найдутся те, кто оценит, а кто не оценит — ну, им тогда не суждено видеть дальше собственного носа.

***

      Урок продолжался, и Габриэла старалась внимательно слушать. Внешне она казалась сосредоточенной, но в её голове снова и снова прокручивалась мысль о том, как эта школа воспримет её кандидатуру. Но Эбигейл — та, кто была готова принять её как есть — была уже рядом. Это значило больше, чем Габриэлла могла выразить словами. Она не любила доверять, боялась сближаться с кем-то, но резко возникшая связь с Эбигейл... это было чем-то новым и странным для нее.       Когда звонок на перемену наконец прозвучал, Габриэлла почувствовала лёгкую свободу, как будто она могла наконец-то вздохнуть. Эбигейл быстро собралась и, заметив её взгляд, тихо сказала: — Пойдём на улицу? Я обычно прогуливаю немного, чтобы свежим воздухом подышать. Ты не против прогуляться со мной?       Габриэлла, удивлённая этим предложением, кивнула. Это был шанс поговорить с кем-то, кто мог бы стать не просто случайным знакомым, а настоящим другом в этом новом мире. — Да, давай. Я тоже чувствую, что мне нужно немного прийти в себя.       Девушки быстро вышли из класса и направились к дверям школы. Благо, погода была приятной, и хоть и было немного холодно, но это было намного лучше, чем сидеть в душном классе, среди сотен чужих глаз. На улице уже чувствовалась осень: листья на деревьях начали менять цвет, и в воздухе был запах сырости и свежести.       Эбигейл, идя рядом, вдруг улыбнулась и сказала: — Знаешь, ты не так уж и страшна, как все думают. Просто ты немного... ну, не из этого мира. Но это даже круто. Обычно такие, как ты, со временем становятся лидерами.       Габриэла немного удивилась. Эта фраза как-то очень резко обострила её чувства. Она не привыкла к таким прямым высказываниям, но в её душе что-то дернулось. Словно она напрямую тронула струну её души. — Я не лидер. Не знаю, как им стать. — Габриэлла опустила взгляд и чуть подумала. — Но я просто хочу быть собой.       Эбигейл кивнула, как будто её ответ был именно таким, как она ожидала. — Ну, если это правда, ты в правильном месте. Правда, тут все думают, что школа — это главное в жизни. Но мне кажется, что настоящая жизнь начинается где-то за её пределами. Это лишь начало для будущей профессии и ничего больше. Теория, не более.       Габриэлла опять оглянулась на здание школы, как будто впервые почувствовала, что это — всего лишь одна часть её жизни, а не целый мир. Она привыкла к перемещению, к изменениям, и здесь, в этой школе, её жизнь только начиналась. И она была готова не просто быть частью её, но и находить свой путь. — Ты правда так думаешь? — спросила она, стараясь понять, что скрывается за словами Эбигейл.       Эбигейл, не оборачиваясь, посмотрела на Габриэлу и с ухмылкой сказала: — Ну, а почему бы и нет? Школа — это просто тренажёр для будущей реальной жизни. Ты можешь либо подстроиться под её правила, либо играть по своим. И, поверь мне, тот, кто решит идти своим путём, всегда будет в выигрышном положении.       Габриэлла задумалась. Как бы странно это ни звучало, слова Эбигейл казались ей обнадёживающими. Мечты о том, чтобы быть собой, казались настолько эфемерными и трудными для исполнения. Но теперь, стоя рядом с этой девушкой, она чувствовала, что, возможно, это не так уж сложно. Что, возможно, если она будет рядом, всё будет легче. С таким легким и простым настроем.       В тот момент они подошли к лавочке в уголке школьного двора, и, устроившись на ней, продолжили разговор. Эбигейл начала рассказывать о своих взглядах на школу и мир вокруг, открывая Габриэле глаза на многие вещи, которые казались ей абсолютно чуждыми. Габриэла слушала, поглощая каждое слово. — Ты знаешь, я вообще не уверена, что учёба — это так важно. Ну, да, без неё трудно в жизни, но... мне всегда больше нравилось учиться на опыте, а не по книгам. На практике больше опыта, да и так понятней и проще.       Габриэлла окинула её взглядом. За несколько минут общения она поняла, что Эбигейл действительно искренне верит в то, что говорит. В её глазах не было фальши, только какая-то уверенность, которая, как казалось, исходила из самой сути её личности. Это было привлекательно и невероятно уверенно. — Ты странная, — наконец сказала Габриэлла с лёгкой усмешкой.       Эбигейл рассмеялась, и её смех звучал легко и беззаботно, как будто она была готова смеяться над любым несоответствием или абсурдностью в мире. Габриэлла не могла не почувствовать, как её сердце становится легче. В этих словах, в этой уверенности было что-то притягательное. — Так говорят все, кто меня не знает, — ответила Эбигейл, подмигнув.       Габриэлла улыбнулась и посмотрела на Эбигейл с новым теплом. — Знаешь, мне кажется, что быть странной — это вовсе не плохо. Это наверное даже хорошо. Ведь странные всегда меняют мир.       Эбигейл подняла брови и усмехнулась: — Вот именно! А те, кто всегда играют по правилам, чаще всего остаются там, где и были — на месте.       Молчание между ними было наполнено новым смыслом. Осенний ветер мягко шуршал под ногами, разнося по двору последние желтые листья. Казалось, что время остановилось, и весь этот мир — только для них двоих. — Спасибо тебе, Эбигейл. За то, что ты сегодня была рядом. — И тебе спасибо, — ответила та, вставая с лавочки. — Видишь, мы уже начинаем дружить!       Обе девушки рассмеялись, и это смех стал началом новой истории — истории, которая, возможно, изменит всё.