🎵

      — Генерал Кудзё…       Та обернулась не сразу, сочтя, что посетителю будет полезно пару мгновений подождать, пока на него обратят внимание.       — Откуда это у тебя?       Дверь кабинета бесшумно затворилась за спиной досина, но Сара прекрасно слышала, как он ветром взлетел сюда по лестнице: каждому движению вторил тихий звон струн.       — Конфисковал, — переводя дух, пояснил Хэйдзо. — За дело. Кто-то слишком шумно репетировал в поздний час — причём уже не первую ночь, по свидетельству соседей.       В руках генерала оказался небольшой лëгкий инструмент. Кудзë с интересом прикоснулась к металлическим струнам: хоть её и воспитывали как воина, но музыка не обошла стороной наследницу великого клана. В конце концов, что может так хорошо поднять боевой дух, как не суровый ритм барабанов и громкое пение свирели?       Разве что смелость и рвение генерала Кудзë.       Конечно же, сейчас Сара не думала обо всём этом. Руки без принуждения обхватили гриф и прижали к себе корпус инструмента.       — Генерал…       Она ударила по струнам и прикрыла глаза, будто сама превращаясь в огромную цитру. Хэйдзо, кажется, ушам своим не верил; он застыл, околдованный простыми стройными звуками, а его шëпот не был услышан… вернее, был оставлен без внимания.       — Сара? — уже совсем другим тоном позвал он, когда растворилось в воздухе последнее колебание струн.       Та тут же открыла глаза и довольно усмехнулась — как и всякий раз, когда понимала, что насквозь видит этого маленького наглеца.       — Что ты придумал на этот раз? ***       — Я безмерно признателен вам за то, что согласились сыграть для меня, Кудзё-сама.       Она пропускает мимо ушей милую, но назойливую чепуху, которую городит Хэйдзо; тем не менее, что-то из его слов всё же западает в память — и делает своё коварное дело.       — Нет… нет, Кудзë-сама, вам надо расслабиться.       Его руки, сомкнутые вокруг её талии, осторожно раскачивают корпус, побуждая выдохнуть и хоть на шаг отойти от привычной военной выправки.       Он чрезвычайно хитроумен, этот досин. Если бы не его совершенная преданность, он был бы опасен; он и сейчас весьма опасен — для тех, кто посмеет причинить кому-либо зло.       Например, одной грозной тэнгу.       — Дышите глубже, Кудзё-сама, не смущайтесь.       Сидеть на пятках, опустившись на плотную циновку, совсем не тяжело, как и перебирать струны. Отчего же так сильно кружится голова?       — Продолжайте, Кудзë-сама. У вас чудесно получается.       Мало-помалу ей становится так свободно, что можно уже не притворяться суровой. Её внимание приковано к кончикам собственных пальцев; каждая нота — будто электрический разряд. В её груди столько воздуха, что туда могла бы поместиться маленькая гроза. И…       — …если бы гармония была живым существом и выбирала себе имя, то сочла бы за честь, чтобы её называли Кудзë Сарой.       Хочется откинуться на спину и замереть, но без музыки будет не то, вовсе не то: это ясно обоим.       — Сиканоин…       Он шепчет ещё что-то прямо в уши, не отдаляется, не отстаëт — совершенно несносный! От его голоса так некстати замирает сердце, неровное дыхание сбивает с ритма, дрожащие ладони неустанно скользят по её телу — а он знает её лучше неё самой!.. — но она продолжает играть.       Пусть сама гармония завидует Кудзë Саре. ***       — Кудзё-сама, — позвал он, неумело скрывая внезапное смущение.       Сара отозвалась не сразу: слишком свежа была память о том, как все чувства подчинялись единому ритму, высокие резкие ноты лопались в воздухе, будто тугие огромные пузыри, и перед глазами неслась вереница бликов, волн, пятен…       — Сиканоин, — её голос дрогнул, потому что Хэйдзо аккурат в этот миг решил запечатлеть дорожку из поцелуев между её лопаток.       — У меня есть имя, Кудзë-сама, — напомнил он.       — У меня тоже… Хэйдзо.       Он прижался щекой к её спине; Сара прижала к груди молчащий уже инструмент — и целую вечность они слушали тишину, насколько хватало ушей. ***       — Как давно я не держала в руках ничего, кроме меча и лука… Пожалуй, мне следует благодарить тебя.       Генерал спрятала цитру в шкафчик: прежний владелец явно не должен был рассчитывать на возвращение вещи, которой распоряжался весьма недостойно.       В отличие от некоторых дерзких, но изобретательных стражей порядка.       — Потрудись всё-таки объяснить, что на тебя нашло, досин Сиканоин.       Вместо ответа тот, чуть помедлив, вытащил из кармана помятый листок с приглашением и сердито помахал им в воздухе. Пришлось схватить Хэйдзо за руку, чтобы разглядеть хоть что-то в пёстрых печатных оттисках.       — Фестиваль рок-н-ролла на Ватацуми? То есть…       — …то есть да. Он опять хотел вызвать тебя на поединок и отправил тебе вот эту хамскую писульку, — голос Хэйдзо звучал глухо и мрачно, а глаза налились свинцом. — Я не мог допустить, чтобы ты появилась там. Просто не мог.       Брови Сары взлетели вверх, будто крылья тэнгу, и она едва не расхохоталась в голос; впрочем, и того хватило, чтобы щёки Сиканоина зарделись, как закатное небо после грозы.       — Ты всерьёз думал, будто меня заинтересует этакий вздор?