Эпилог

      Лу недовольно нахмурилась, тихо, насколько это возможно, встала с кровати, выскользнула из комнаты в свое излюбленное место — балкон. Рассветный Нью-Пари ей нравился куда меньше вечернего, но тоже был ничего. Небо медленно голубело, наливалось красками, солнце пробуждало ото сна вечно деловой Центр, напоминало о начале нового дня всегда шумному Термитнику. Девушка нашла высокое белоснежное здание в Центре — репродуктивный центр. Место, которое за минувшие четыре года приобрело особенно важное значение.       Лу все-таки пошла в Совет, хотя и не сразу — доверять охрану собственного мужа кому-то другому девушке уж очень не хотелось, но амбициозность и бесконечная тяга к приключениям сделали свое дело. Мадам Лу Рид, второй псионик в Совете, одобренная лично Сарду и де Флером-старшим. Лу занималась тем, что ей было ближе всего — адаптацией и включением в жизнь псиоников. В том числе и курированием новых репродуктивных программ, повышающих фертильность «уязвимых групп населения» — так теперь называли всех тех, кто не мог завести детей самостоятельно.       — Учитывая, что прошло меньше пяти лет — это прорыв. — довольно улыбнулся Жак, поднимая вверх бокал.       — Ты про фертильность, псиоников или новые территории? — уточнила Лу, пока Иво и Вивьен спорили из-за размещения.       — Всё. — Жак закатил глаза, обернулся к супруге и Приору. — Вам мало споров на работе?       — Я считаю, что Баретти прекрасно справляется со своими обязанностями, Вивьен, поэтому он более, чем способен опеспечить нашу с Лу безопасность в Дезире. — холодно отчеканил Иво. — Тем более, Арчи живет там … сколько? Почти полгода.       — Работает. — процедила Вивьен, смиряя мужчину взглядом. — Иво, там толком никто, кроме ученых и работников еще не живет на постоянной основе. Осталось всего пару месяцев до официального запуска…       Лу не смогла сдержать улыбку. Иво не терпелось наконец полноценно пожить за Периметром, сбежать наконец из Нью-Пари — весь последний год они неустанно работали, чтобы позволить себе перенести работу из Нью-Пари в Дезире — новый город, созданный на основе первых экспериментальных поселений за Периметром. Арчи и ряд других архитекторов безвылазно жили и работали там, чтобы к концу четвертого года торжественно закончить проект.       — Устала? — Иво легко коснулся ее плеча, когда дверь машины наконец-то закрылась.       — Сколько можно жить … — выдохнула Лу, с наслаждением снимая жутко неудобные, но красивые каблуки. Девушка бессильно уткнулась в грудь мужа, вдыхая уже родной запах его парфюма. — Это последний юбилей в этом сезоне, надеюсь?       Иво усмехнулся, ласково коснулся идеально уложенных рыжих волос, провел по скуле.       — Еще Советники. И кто-то может пожениться…       — Нееет. — девушка окончательно сползла на Иво. Ее голова оказалась на его коленях, а грудь, так удобно открытая вырезом — прямо возле рук, чем Мартен, разумеется, тут же воспользовался.       — Какая же вы все-таки затворница, советник Рид. — мужчина принялся ласкать ее грудь. — Так и норовите куда-то сбежать.       — Не куда-то, а в Дезире. Возвращаться оттуда не хотелось не только мне. Весьма конкретное место. — ответила Лу, встречаясь с задумчивым взглядом мужчины. — Что?       — Да так. — Иво так и не убрал ладонь с груди. — Странно…       Когда они вернулись домой, девушка уже четко решила, что на следующее светское празднование не пойдет, сошлется на плохое самочувствие. Тем более, в последнее время ей действительно нездоровилось — периодически кружилась голова, пробивала внезапная усталость, из-за которой Лу начала пропускать зал. Дойти до врача у псионички не хватало времени — слишком много дел в Совете.       — Ты точно в порядке, Лу? — в голосе Иво прослеживались нотки беспокойства. Мужчина стянул с нее уже ненужное платье, с восхищением провел по обнаженному телу, снова задержался на груди. Опустил взгляд, изучая.       — Конечно, нет. Мы были на юбилее старого во всех смыслах друга Юнала, возможно, я умру от скуки. — съязвила Лу перехватывая его руку. — Я тебя как будто голодом морю, Иво…       Девушка прильнула к его губам, желая продолжить ласку, начала стягивать лишнюю форму, но Мартен, с неохотой, отстранился, качая головой.       — Лу, подожди… — короткая заминка, чтобы привести дыхание в норму. — Ты давно ходила к врачу? После Дезире сама не своя, очень уставшая…       — Работа. — хмыкнула Лу, но сама же отстранилась. Настроение пропало.       Девушка развернулась, скрывая негодование. Что за бред? Ну что за вопросы такие перед сексом? «Ходила ли ты к врачу?». Очень возбуждает.       — Лу … — Мартен схватил ее за руку, голос потерял теплоту, стал более серьезным, жестким. — Мы завтра же вместе едем в больницу на обследование. Это может быть серьёзно. Я не позволю пренебрегать твоим здоровьем в угоду работы.       Лу сидела в медицинском кабинете, выражая свое крайнее недовольство. Она демонстративно игнорировала Иво, сидящего рядом, отчего тот ухмылялся. Мало того, что ее заставили сдать тысячу видов анализов, так сейчас к ним зайдет хилер, чтобы отсканировать девушку.       — Ты тоже должен провериться. — буркнула девушка.       — Ты прекрасно знаешь, что я делаю это регулярно. — парировал Иво. На его лице мелькнула легкая усмешка. — Не смотри на меня так, Лу, это всего лишь прием у врача.       — А я всего лишь переработала …       В комнату вошел молодой доктор, поздоровался, попросил Лу раздеться до белья, затем пригласил на кушетку. Закатывая глаза, псионичка все же легла, готовясь к скану. Иво, усмехаясь, быстро ретировался.       — Хмм… странно. — врач закончил скан, внимательно оглядывая Лу. — Мадам, когда у вас в последний раз была менструация?       — Месяца два назад. — после раздумий ответила псионичка. — Цикл часто сбоит, это уже норма. В карте указано.       — Допустим. — врач встал, продолжая хмуриться. — Одевайтесь, нужно еще сделать узи.       — Что? — Лу начала возмущаться. — А это обязательно?       Врач кивнул, покинул кабинет. Спустя минуту за ним последовала еще более мрачная Лу. Ее встретил задумчивый врач и обеспокоенный Иво.       — Крэп. — тихо пробормотала девушка, проходя в очередной кабинет. На этот раз Иво зашел с ней.       Лу легла на кушетку, доктор закатил ей футболку, смазал живот гелем, подкатил аппарат узи, принялся водить по ней датчиком. Девушка поняла, о чем думает врач, горько усмехнулась.       Нет, это невозможно. Она не может быть беременна. Как бы сильно и долго они с Иво не пытались — ничего не получалось. Лу просто не могла забеременеть. Чудо, которое случилось четыре года назад, больше не повторится, как бы сильно она не хотела обратного. Лу долго убивалась по этому поводу, говорила с Иво — о том, что она виновата. О том, что из-за нее он так и не сможет стать папой. На все ее сокрушения любимый мужчина отвечал одинаковой фразой: «Ты ни в чем не виновата. Тебя одной в моей жизни всегда будет достаточно».        Девушка резко погрустнела, что не скрылось от Мартена. Иво подошел ближе, взял ее за руку, губами коснулся тыльной стороны. Он рядом. Всегда будет рядом.       — Мадам, подскажите, бывали ли вы за городом в последнее время? — спросил меж тем врач.       — Мы пробыли около двух месяцев в Дезире. — за нее ответил Иво. — Месье, в чем дело? Есть какие-то осложнения?       Врач почему-то улыбнулся, покачал головой, подкрутил что-то на аппарате.       — Ну, это с какой стороны посмотреть. — он развернул к ним экран. — Беременность в матке, 10 недель. Полагаю, возможные сложности начнутся где-то через тридцать.       Лу положила руки на свой уже огромный живот, улыбнулась. Скоро. Совсем скоро. У них с Иво будет малыш. Их собственное чудо. Живот заметно оттягивал, казался неподъемным, с каждым днем передвигаться становилось все тяжелее. Каждый раз, когда малыш пинался изнутри, Лу улыбалась. У нее получилось.       Иво все активнее настаивал на том, чтобы лечь в больницу, дождаться родов там, перестраховаться. Лу каждый раз выторговывала себе еще пару дней, но кажется, больше такой фокус не пройдет — роды уже совсем близко.       — Лу? — прервал ее размышления сонный голос Иво. — Все в порядке?       Мужчина тут же обнял ее, заботливо, с особой нежностью, коснулся живота, улыбнулся.       — Феликс опять буянит. — произнес Иво, ощущая толчки.       — Будит с утра пораньше. — выдохнула Лу, замирая от особенно сильного толчка. Девушка прикрыла глаза.       — Придется поговорить с ним по-мужски. — заметил Иво, обхватывая руками живот. — Ангел мой, тебе надо лечь на сохранение. Уже некуда оттягивать. — ласково прошептал он ей на ухо.       — Я знаю. — Лу невольно скривилась. Еще один сильный толчок. И как тянет, Единый. — Скоро твой день рождения. Не хочу оставлять тебя одного. Еще и без подарка. — прикусила губу Лу.       Иво отпрянул, осторожно развернул к себе девушку, поцеловал в лоб, затем начал спускаться ниже, останавливаясь на животе. Лу по-старинке уперлась ему в грудь.       — Это, — мужчина коснулся живота. — И есть мой подарок. Твой величайший подарок мне.       Мужчина хотел продолжить гладить живот, но Лу остановила его, еще сильнее скривилась, неожиданно согнулась пополам.       — Лу, что такое? Где больно, милая? — испуганно спросил Иво.       Ответ нашелся сам — в следующее же мгновение раздался звук льющейся воды, как будто кто-то вылил содержимое целого ведра. У Лу отошли воды.       ***       Темноволосый ребенок недовольно поджал губы, походил вокруг огромного деревянного мольберта, закрывая художнику обзор. Терпение последнего лопнуло, когда мальчик задел дикий плющ, попутно срывая с него бледно-желтый цветок. Художник брызнул в мальчика краской с кисточкой, отчего тот мгновенно обиделся, покраснел, побежал в сторону наблюдающего за процессом отца.       — Папа, скажи ему!       — Ты же специально мешал брату, Давид. — строго посмотрел на него Иво.       Светлые глаза младшего сына встретились со строгим взглядом отца, щеки с веснушками надулись, Давид нахмурился, бросил взгляд в сторону усмехающегося старшего брата.       — Он не хочет давать мне порисовать! И не разрешает трогать цветки!       — Потому что ты не умеешь рисовать и ломаешь цветки.       — Феликс. — Иво укоризненно посмотрел на старшего.       Феликс был копией Иво: то же вытянутое, узкое лицо с четко очерченными скулами, тот же нос с горбинкой, такой же высокий (сильно выше своих сверстников). Только цвет волос достался от матери: темно-медные, вьющиеся кудри еще больше подчеркивали бледность, придавали подростку меланхоличный вид. Феликс вздохнул, отложил кисть, подошел к обиженному брату и сидящему в кресле отцу. Давид вырвался из примеряющих обнимашек и сбежал, не забыв показать старшему брату язык.       — Вы его избаловали. — скрестив руки на груди, заявил отцу Феликс. Пара карих глаз пересеклись, Мартен-старший слегка приподнял уголки губ.       — Хорошо, что ты держишь нас в узде.       Иво резко обернулся: Давид подбежал к мольберту, естественно, задел его, из-за чего тяжелая деревянная конструкция начала заваливаться на ребенка.       — Давид! — испуганно закричал, вскакивая, Иво.       Мужчина бы не успел подбежать к ребенку. Феликс отреагировал мгновенно: машинально вскинул левую руку, заставляя мольберт остановиться, прямо в нескольких секундах от макушки нерадивого младшего брата. Дернув ладонью, Феликс повалил мольберт назад. От Лу, кроме цвета волос, Феликсу достался еще и телекинез.       — Давид, сколько раз тебе говорили…       Рассерженный Иво отчитал младшего сына, отчего тот заметно погрустнел.       — Я все понял, папа. — расстроенно сказал Давид.       — Что ты понял? — в голосе Иво зазвучали стальные нотки бывшего Приора Инквизиции.       — Не оценил опасность. Мог пораниться. И еще испортил рисунок Феликса. — Давид виновато посмотрел на старшего брата. — Прости, Феликс.       Отправленный в наказание обратно в дом, Давид оставил Иво и Феликса одних. Иво подошел к старшему сыну, внимательно посмотрел на его глаза, покачал головой.       — Зрачки красные. — он заботливо положил руку на плечо подростка.       — Я не надорвался. — гордо ответил Феликс, рыская в карманах в поисках очков. — Мама скоро придет, мне пора обратно.       Феликс вернулся к мольберту, вернул его в прежнее положение, критично посмотрел на испорченный Давидом рисунок: на детально прорисованном плюще теперь сияла клякса.       — Он просто ищет твоего внимания, скучает по старшему брату. — сказал Иво, помогая сыну собрать краски.       — Заведите ему младшего брата или сестру. Чтобы не скучал. — недовольно бросил Феликс.       — Феликс. — Иво чувствовал, как сын начинает закипать. Такое часто случалось, когда нужно было снова возвращаться в интернат.       — Или не сдавайте меня в этот приют. — злобно продолжил он, буравя отца чернеющим взглядом.       — Интернат. — спокойно ответил Мартен-старший.        Иво шагнул к сыну, заключил его в объятия, Феликс тут же начал брыкаться, наконец, вырвался, нахмурился еще сильнее.       — Мы с мамой любим тебя. И ни за что не хотели бы отпускать. Но так нужно, Феликс. Ради твоей же безопасности. Ты же знаешь. — Иво говорил спокойно, явственно ощущая негодование сына.       — Меня не нужно учить пользоваться пси! Я и без интернатовских учителей способен пси контролировать!       Феликс снова вскинул руку, поднял в воздух мольберт, краски посыпались в разные стороны. Мольберт несколько раз покувыркался в воздухе, однако спустя несколько секунд затрясся. Феликс неловко шагнул назад, оступился, мольберт тут же сорвался вниз, однако в последнюю секунду плавно остановился и просто лег на лужайку.       — Феликс! — Мартен подлетел к осевшему на землю сыну. Из глаз текла кровь. Вот теперь он надорвался.       «Целеустремленный, но упертый, как баран, вечно лезет напролом. Себе во вред» — Иво помог сыну подняться, усадил в кресло, дал салфетку. — «Интересно, в кого…»       — Мама жила в худших условиях? Ей же вообще не разрешали покидать интернат? — прерывая молчание, спросил подросток.       Интернат, куда каждую неделю возвращался Феликс, сильно отличался от того, где провела свое детство Лу. Во-первых, на выходные и праздники разрешалось его покидать, а члены семьи и вовсе могли посещать его каждый день. Во-вторых, в нем обучались не только псионики — были смешанные и даже чистые, только они ходили туда, как в школу.       — Да. И ставили метку. — Иво перевернул правую руку сына, в месте, где должна была стоять татуировка, прочертил по коже нужный символ.       — Мы называли это клеймом. — внезапно раздался голос Лу.       Псионичка подошла сзади, улыбнулась своим главным мужчинам. Давида она уже видела.       — Давид рыдает в комнате, говорит, что тоже хочет быть псиоником, чтобы ездить вместе с тобой в интернат. — продолжила Лу, взгляд уперся в кровавые слезы сына, она увидела салфетку в руках Иво. Нахмурилась. — Что случилось?       — Надорвался. — пожимая плечами, ответил Феликс, вставая. — Я пойду к Давиду. Через десять минут в гараже встретимся?       — Снова психанул? — спросила Лу и мужа, когда старший сын скрылся в доме.       — Не хочет возвращаться. — Иво притянул к себе Лу, легонько коснулся губами лба. Псионичка расслабилась, продолжила получать поцелуи. — Еще два года так…       — Я поговорю с ним. — серьезно сказала Лу, прекращая ласки. — Феликса начинает заносить, мне это не нравится…       — Не дави слишком сильно. — Иво поймал ее ладонь, оставил на ней поцелуй. — Ему тринадцать. Переходный возраст. И характер, который достался от нас обоих.       — Скверный. — хмыкнула Лу. Иво приподнял бровь. — Это от меня.       Мартен-старший улыбнулся, поцеловал жену на прощанье.       — И, Лу. — окликнул он ее. — Феликс надорвался, лучше ему сегодня не водить байк.       — Ты знал? — глаза Лу округлились. Приор Инквизиции на пенсии ухмыльнулся.       — Что каждый раз Феликс ведет мотоцикл, а ты сзади сидишь? Догадывался. Иначе его б силой пришлось возвращать в интернат.