Глава 7. Нити судьбы

      Вы когда-нибудь задумывались о том, есть ли в мире что-то настолько светлое, что поглощает почти весь свет, который только возможно увидеть? Немецкий алхимик и изобретатель Йозеф Фраунгофер, известный в маггловском мире как выдающийся физик и оптик, задавался этим вопросом на протяжении всей жизни. Он изобрёл нечто, что получило название «Спектролон». Это удивительное вещество, способное отразить 99% света. Свет от патронуса становился в разы сильнее, стоило лишь обмакнуть кончик волшебной палочки в волшебной пыли, которую Йозеф получал из спектролона путём долгих алхимических опытов.       Йозеф понимал, что в мире всегда должен быть баланс. Если есть то, что отражает свет, то должно быть и то, что поглощает его. Добро и зло — вечная дихотомия мирового бытия, основа магии. Но алхимику не удалось разгадать эту загадку даже спустя сто лет.       Ответ нашёл Блейз Забини. Нет, итальянец не интересовался алхимией, однако умел слушать и подмечать детали. Он не брезговал даже обращаться к маггловским исследованиям, когда шёл к своей цели.       Вантаблэк — субстанция, появившаяся в результате дуэли двух тёмных волшебников. Тёмное заклятие отскочило в самый тёмный угол пещеры, полной цейлонитов, на краю Шри-Ланки. Осквернённый тёмной магией кристалл в беспросветной тьме напитывался энергией места предательства и убийства.       Одной частички этого кристалла хватит, чтобы в сотни раз усилить любое тёмное заклинание, поглотить светлую магию.       Но Блейзу только предстоит отправиться на поиски этого камня.       Сейчас же все дороги ведут в солнечный Рим. До свадьбы сезона оставалось лишь несколько недель. Подготовка шла полным ходом. Чета Ринальди вместе с миссис Забини то и дело утраивали совместные обеды, ужины и чаепития, чтобы обсудить, как продвигается подготовка. Кассандра и Блейз же сидели на таких «семейных» сборищах с такими лицами, будто выпили весь яд из запасов Чёрной Вдовы. Забини эта свадьба стояла поперёк горла, даже несмотря на то, что он понимал мотивы своей матушки, так спешившей скрепить союз с семьёй Ринальди. Кассандра же понимала, что обречена провести всю жизнь подле того, кто никогда не найдёт отклик в юном сердце, ведь оно уже занято другим.       Эдриан старался не думать о Кассандре. Знал, что просто не имеет на это право. Но всё тщетно.       Сложнее всего обманывать себя.       Блейз всё видел. Однако молчал. Он много размышлял о сложившейся ситуации и понял, что не может заставить Эдриана перестать чувствовать.       — Завтра на рассвете я отправляюсь в другую страну, — Забини засучил рукава светлой льняной рубашки, разложив по местам продукты из бумажных пакетов. У Эдриана была маленькая, но уютная кухня с выходом на небольшой балкон. Эту квартиру Блейз купил для Эдриана. Да, вот так просто. Пьюси хотел снимать жильё, однако Забини с его непосредственностью и неприлично огромными доходами решил, что это глупо, потому просто купил эту квартиру, оформив документы на Пьюси.              Светлая уютная квартира, заставленная комнатными цветами, располагалась на втором этаже старого здания в маггловском районе, куда почти не захаживали туристы. На узких улочках и маленькой площади с красивым фонтаном времен эпохи Возрождения в основном можно было встретить только местных жителей. На первом этаже здания, где располагалась эта квартира, был небольшой ресторанчик с крохотной террасой. Эдриан часто заглядывал туда по утрам, чтобы позавтракать. Пьюси обожал итальянскую еду. Казалось, что ничего вкуснее в мире просто не существует. По вечерам на улицах было тихо. Только выйдя на балкон, можно услышать эмоциональные беседы на итальянском. Для Эдриана, который только начал учить язык, такой «шум» был только в радость, ведь ему нравилось, как звучит итальянский.       Это был идеальный и уютный уголок для того, кто долгие годы скитался по миру, не имея места, которое можно назвать домом.       Но когда Пьюси только узнал, что квартира куплена Блейзом, то был в шоке и отказывался въезжать, однако Забини настоял, аргументировав свой поступок тем, что ему нужен помощник, который не будет думать ни о чём кроме работы. Друзья ругались несколько дней, но, в конце концов, Эдриан уступил, пообещав, что возместит со временем все затраты. Чем ближе был день свадьбы Забини, тем чаще он после работы приходил к Эдриану. Итальянец сам готовил ужин , всегда приносил с собой белое вино и персики, заставлял друга сервировать стол к ужину. Пьюси хоть и ворчал, но всегда был рад видеть друга, ведь в этом городе Эдриан был одинок.       А Блейз... Блейз не мог смириться со своим будущем, пусть и не признавался даже себе. В компании друга же его внутренний голос затихал хотя бы на несколько часов. Этого было достаточно, чтобы прожить ещё один день, погрузившись в работу. Вечера с Эдрианом напоминали свежий ночной воздух, окутывающий спящий город после знойного дня.       — Сбегаешь, чтобы отчёт делал я? — Эдриан усмехнулся, ища в шкафчиках большую миску и скалку. Пьюси не мог поверить, что Блейз Забини собирается готовить пасту. Сам. И без помощи магии. Хотя… Забини постоянно удивлял. Глядя на него, Эдриан понял, что фраза «Человек талантливый, талантлив во всех областях» на самом деле имеет смысл.       — Сбегаю, чтобы у тебя был день, — голос звучал уверенно, а выражение лица нисколько не изменилось. Забини раскладывал на столе всё необходимое для создания кулинарного шедевра. Томаты и базилик итальянец переложил в миску и подвинул её к другу.       — День? — Эдриан нахмурился, забрав миску с овощами, чтобы помыть их, перед этим положив перед Забини скалку, ложку и сито, не представляя, зачем другу всё это, ведь Пьюси просто-напросто не умел готовить. Даже если использовал магию, чтобы что-то нарезать или помещать, выходило скверно.       — На один день я забуду о том, что Кассандра — моя невеста, — Блейз принялся просеивать муку прямо на стол, даже не взглянув в сторону друга, хотя говорил о таких серьёзных вещах. Слова итальянца заставили Эдриана замереть на месте. Не моргая, он смотрел в одну точку, не слыша даже того, как из крана течет вода. От напряжения на висках стали видны пульсирующие венки, а цвет лица стал нездорово-розовым.       — Однако когда я вернусь, ты должен запомнить это на всю жизнь. Я не буду повторять дважды. Я уважаю тебя и твои чувства. Надеюсь, ты поступишь так же, — Забини сделал в горке муки углубление и разбил туда яйцо, принявшись руками замешивать тесто на деревянной поверхности. Несмотря на то, что он говорил спокойно, каждое слово было для Эдриана словно пощечина. В голове вихрем пронеслось несколько сотен вопросов, однако Пьюси не решился задать ни одного, ведь понимал, что друг не намерен обсуждать то, что уже случилось.       Забини не нуждался в объяснениях или извинениях. Ему не были нужды оправдания. Это не изменит чувств Эдриана или Кассандры, не решит проблему. Блейз перешагнул через свою гордость, чтобы дать влюбленным шанс создать воспоминания, которые помогут им выжить в будущем, станут опорой и не дадут сломаться. Он сделал это не по душевной доброте. Он сделал это лишь потому, что Эдриан был его другом и за всё это время не предал его доверие, не искал встреч с Кассандрой, а просто старался жить дальше. А чувства... В них нет чьей-то вины.       Можно иметь власть над целой страной, но иметь власть над сердцами людей невозможно.       Флёр сидела на ковре за воротами селения, пропуская сквозь изящные пальцы ещё неостывший песок. Раскалённое солнце уже давно скрылось за горизонтом, но вейла не хотела возвращаться в свой шатёр. Казалось, она кого-то ждёт, иначе, почему до сих пор сидит и смотрит на тонкую линию, где песчаный океан встречается с чёрным небом, накрывающим пустыню куполом из звёзд?       Вот только Флёр никого не ждала. Ей просто некого было ждать. Но предчувствие, что должно случиться что-то необратимое, не покидало.       — Уже поздно, дитя, — хрупкого плеча мягко коснулась горячая рука. Жена старейшины не на шутку беспокоилась о гостье, которая в последнее время была сама не своя. Флёр не могла избавиться от тревожащего её чувства, не могла есть, спать, заниматься делами, учиться с другими волшебницами племени. Она не находила себе место. Иногда просыпалась от кошмаров и до утра не смыкала глаз. Ладони потели, в груди постоянно возникало давящее чувство. Сначала Флёр думала, что больна. Но, осмотрев волшебницу, целители племени заключили, что вейла полностью здорова.       — Грядут перемены… И ты это чувствуешь, — женщина улыбнулась и помогла Флёр подняться со своего места. — Не бойся перемен, дитя. Просто прими их и следуй за своей судьбой.       — О чём вы толкуете? — Флёр бросила удивленный, но мягкий взгляд на собеседницу, которая неотрывно смотрела куда-то вдаль.       — Нити судьбы не так легко распутать, — на горизонте появился тёмный силуэт. — Наш гость знает, куда держит путь.