Часть 34 . Эпилог.

— На этом всё, — произнёс Эйгон, стремясь поскорее завершить заседание. У него оставалось немного времени, которое он желал провести с сыновьями. — Есть ли ещё вопросы, которые Совет хочет обсудить? — Мой король, если вы не возражаете, я хотел бы поднять вопрос престолонаследия, — сказал Анвин Пик, новый мастер над законом, заменивший лорда Уайта. В зале Малого Совета воцарилась тишина. Все в изумлении смотрели на Анвина, переводя встревоженные взгляды на короля и принцев, присутствовавших как полноправные наследники. Эйгон спокойно взял кубок с соком, сделал глоток и призвал себя к спокойствию. Прошли семь лет с окончания Войны Драконов, партия Зелёных одержала победу, и Эйгон стал королём. Первым делом он издал чёткий указ о порядке наследования. После его смерти королём должен стать старший сын Александр, а второй сын Доменик получит титул князя Драконьего Камня. Если у Александра не окажется детей, трон перейдёт детям Доменика. Если же и у них не будет наследников, то править будут дети Эймонда. В случае неудачи с его братом, королём станет Дейрон. Если же и он не оставит потомков, то трон достанется внуку Хелейны по мужской линии. Всё было предельно ясно. Так какие же вопросы у Пика? — Что вы имеете в виду, лорд Анвин? — не удержался Бейлон, сын князя Эймонда. Он сидел за спиной отца вместе с другими младшими кузенами и кузинами. Все они, с разрешения короля, могли присутствовать на заседаниях, чтобы учиться искусству правления и тонкостям политики. Не все лорды были этим довольны, но никто не осмеливался открыто выразить своё несогласие. Все знали, как король любит своих племянников. — Кузены Александр и Доменик — законные наследники престола, — продолжил Бейлон. — Ставить под сомнение их права — государственная измена. Бейлону было восемь лет, но он был умнее многих своих сверстников. Эйгон серьёзно подошёл к воспитанию детей. Дети его братьев и сестры учились вместе с сыновьями Эйгона. Они посещали те же уроки мейстера, занимались фехтованием. Мальчики учились владеть мечом, а девочки — кинжалом и луком. — Мой принц, вам разрешено присутствовать в зале Малого Совета, но не кричать с места, — Пик попытался пристыдить принца, избегая ответа на обвинение. Однако Эйрион вступился за брата. — Я тоже хотел бы услышать ваше объяснение, лорд Пик, — сказал Эйрион, сидя рядом с отцом и лордом Долины Элриком Арреном. — Неужели вы утверждаете, что мои кузены не могут претендовать на Железный Трон? — Что вы, мой принц, — Пик сглотнул, ругая себя за то, что начал разговор при всех, не дождавшись разговора с королём наедине. — Я просто беспокоюсь о будущем государства. У нашего короля всего два сына, этого недостаточно для стабильности королевства. — И что вы предлагаете, лорд Анвин? — Александр пристально посмотрел на Пика, бросив предостерегающий взгляд брату-близнецу. Он знал Доменика и не хотел, чтобы тот вспылил. — Я предлагаю королю снова жениться, — ответил Пик. — Его Величество достаточно молод и силен, чтобы зачать новых наследников и обеспечить стабильность государства. — Вы, конечно, имеете в виду свою дочь, лорд Анвин, — усмехнулся Десница короля Тиланд Ланнистер. — Моя старшая дочь Миранда — настоящая красавица и умница, — с гордостью сказал Пик. — Она понимает свой долг и отличается крепким здоровьем. Миранда сможет подарить его величеству множество сыновей. — Ваша дочь, несомненно, очаровательная юная леди, лорд Анвин, — вступила в разговор вдовствующая королева Алисента. — Но у моего сына-короля, уже есть два здоровых сына, которые, кстати, помолвлены. Когда они достигнут совершеннолетия, они вступят в брак со своими невестами. Так что вам не стоит беспокоиться о будущем династии. — Моя королева, вы, как никто другой, должны быть заинтересованы в продолжении рода нашего короля. Я понимаю, что если бы покойная королева Барбара была жива, она бы поняла моё беспокойство. Хотя она и была слаба здоровьем, но смогла подарить королю всего двух сыновей. Эти слова вызвали у Доменика ярость. Горячая кровь Таргариенов, смешанная с холодной яростью Болтонов, вскипела в нём мгновенно. — Как ты смеешь порочить память моей матери! — принц вскочил со своего места. — Ты, честолюбивый паразит, недостоин даже говорить о ней, не то что поминать. Думаешь, я не вижу твоих замыслов? Хочешь выдать дочь за моего отца, чтобы заполучить власть над троном? Или планируешь новый переворот? Слова принца были сказаны сгоряча, но все внимательно смотрели на лорда, который возомнил себя вторым Отто Хайтауэром. Жаль, что он не так умен, как хотел бы казаться. Иначе не рискнул бы предлагать дочь королю, зная, что Эйгон больше не собирается жениться. — Мой принц, я понимаю, вы любили мать, но наш долг перед королевством... — начал Анвин Пик, но его слова утонули в металлическом скрежете. Королевская семья вздрогнула и посмотрела на короля. Эйгон, который весь разговор оставался спокойным, теперь сжимал в руке расплющенный кубок. Его лицо исказила ярость. — Сядь, Доменик, — холодно приказал Эйгон. Второй принц знал: когда отец говорит ледяным голосом, спорить бесполезно. Он молча подчинился. Хоть он и был вспыльчивым, отцу в ярости возразить не мог никто. — Похоже, вы не цените свою должность, лорд Анвин, — Эйгон с яростью отбросил кубок, который превратился в кусок железа. — Мой король... — Анвин попытался оправдаться, но король остановил его жестом. — Вы достаточно сказали, лорд Анвин. Теперь слушайте. Мне не нужна новая королева, и дети мне больше не нужны. Мои наследники — мои сыновья. Любой, кто попытается поставить под сомнение их права, сильно об этом пожалеет. Вам ясно? Анвин кивнул, не желая ещё больше злить короля. Он проклинал себя за то, что сказал лишнее. Но разговор с принцем Деймоном сильно повлиял на него. Отто Хайтауэр подсунул свою дочь старому королю, и та родила ему наследников. Чем он хуже? Его кровь тоже достойна трона. — Я закрою на это глаза, потому что вы хорошо справляетесь со своими обязанностями. Но если вы ещё раз оскорбите память моей жены или поставите под сомнение права моих детей, я не только лишу вас должности, но и запрещу вам и вашей семье находиться в Красном Замке под угрозой смерти. Вам понятно? Анвин сжал кулаки от бессилия, но мог только кивнуть. Ещё одно неверное слово — и он лишится той небольшой власти, которая у него осталась. — Можете идти, лорд Анвин, — сказал Эйгон. — И все советники тоже. Остаётся только королевская семья. Советники поклонились и вышли из зала Малого Совета, оставив Эйгона наедине с семьей. — Тебе нужно научиться сдержанности, Доменик, — сказал Эйгон после недолгого молчания. — Прости, отец, — опустил голову второй сын короля. — Но этот человек меня разозлил. — Я понимаю, сынок, но в будущем старайся не поддаваться эмоциям, — мягко произнес Эйгон. — А я разделяю негодование Доменика, — не сдержалась Вероника. — Пик слишком много на себя берет. Так он и подсунет тебе свою дочь, прежде чем ты успеешь что-то предпринять. — Вряд ли у него это получится, но стоит кое-что предпринять, — сказал Эйгон. — Матушка, дочь Анвина Пика — ваша фрейлина, верно? — Совершенно верно, — кивнула Алисента. — Что ты задумал? — Найдите достойного лорда для нее. О приданом не беспокойтесь — корона оплатит все расходы. — О, брат, ты настоящий злодей, — со смехом заметил Дейрон. — Я просто забочусь о своих подданных, — пожал плечами Эйгон. — Матушка, я могу на вас рассчитывать? — Не волнуйся, сын мой, я обо всем позабочусь, — коварно улыбнулась Алисента. Ей тоже не нравились слова Пика, и он должен был за это ответить. — В таком случае можете идти, — король отпустил всех и направился в комнату, куда вход был запрещен для большинства. Только он и члены его Совета имели туда доступ. — Приветствуем вас, ваше величество, — произнесли двое Безупречных. Первые же дни правления Эйгона запомнились ему покупкой пары евнухов-воинов, которые должны были охранять Деймона и Рейниру. Эти воины были преданы только королю и его семье. В комнаты к пленникам пускали лишь с разрешения Эйгона. Первые дни даже забавляли его. Эйгон забыл предупредить евнухов о необходимости доставлять пленникам еду, и те не пропускали слуг без его команды. Эйгон и Эймонд смеялись над этим, хотя позже Отто упрекнул их в жестокости. Однако Эйгон считал иначе: не его приказ был жестоким, а сам факт того, что он оставил их в живых. Эйгон убил всех их детей, но их оставил в живых, чтобы они каждый день страдали, как страдал он. Он так и не смог оправиться после смерти Барбары. Как и говорил Марис, он стал монстром для врагов и угрюмым человеком для своих. Теперь он лучше понимал Тайвина Ланнистера и Роберта Баратеона: потеря любимого человека оставляет рану, которая никогда не заживёт. — Откройте дверь, — приказал Эйгон, и евнухи без промедления подчинились. Войдя в просторную комнату, он резко отпрянул и перехватил руку с заточенной ложкой. Очевидно, Деймон стащил её с подноса, а слуги либо не заметили, либо не придали этому значения. — Какое радушное приветствие, дядя, — хмыкнул Эйгон. Он вывернул руку мужчины и отбросил "оружие" в сторону, затем оттолкнул его. Когда Деймон выпрямился, Эйгон увидел лишь тень былого Порочного Принца. За девять лет заточения он изменился до неузнаваемости. Во-первых, Деймон сильно оброс. Хотя у него были слуги, он перестал их подпускать, утверждая, что псы Зелёного Ублюдка хотят его убить, как и его жену. Смерть Рейниры стала второй причиной его паранойи. Правда, Эйгон не имел к этому никакого отношения. Рейнира умерла от эпидемии, разразившейся через пару месяцев после победы "зелёных". Эта эпидемия получила название "весеннее поветрие". Тогда погибло много людей, и среди них были как бедняки, так и благородные. Однако Деймон обвинил во всём Эйгона, решив, что он причастен к гибели законной королевы. Мужчина даже пытался напасть на него, но Безупречные, нанятые новым хозяином, не позволили ему этого сделать. С тех пор Деймон не прекращал проклинать Эйгона и его семью, хотя от его слов не было никакого проку. Но куда более тревожным было то, что Деймон начал влиять на одного из советников Эйгона. — Зачем ты пришёл, мерзкий узурпатор? — спросил Деймон, глядя на него с ненавистью. — Я пришёл навестить дядю, — спокойно ответил Эйгон. — Хотел узнать, как ты тут? Понравилось ли тебе настраивать моих советников на дурной путь? — Значит, не удалось Пику подсунуть тебе свою дочь, — сказал Деймон, не скрывая своего участия в этом. — А я надеялся, что он умнее. — Анвин Пик умён, но ему не сравниться с Ларисом Стронгом, — усмехнулся Эйгон. — Чего ты хотел добиться, Деймон? Новой войны между Таргариенами? — Не понимаю, почему ты воротишь нос. Твоя мать тоже раздвинула ноги после смерти моей кузины, так почему бы и другой девушке не поступить так же? — прорычал Деймон. — Ты не учёл один важный момент, дядя, — спокойно сказал Эйгон, явно разозлив Деймона. — И что же это за момент? — спросил Деймон, кипя от ярости. — То, что в отличие от Визериса я искренне любил свою жену и никогда бы не променял её на другую, — ответил король. — Что ты несёшь? — воскликнул Таргариен. — Мой брат любил нашу кузину... — Так любил, что вскрыл её, как свинью, ради наследника? — Эйгон уже устал слушать этот бред. — А потом испортил жизнь другой женщине. Но довольно сотрясать воздух. Мы уже говорили об этом. Я пришёл лишь сказать, что с этого момента к тебе никто не придёт. Еду тебе будут приносить молчаливые слуги, и не пытайся их подкупить. Они преданы только мне. С этими словами Эйгон покинул покои дяди, не обращая внимания на угрозы и проклятия, летящие ему вслед... Знакомая поляна, цветы и река... Эйгон глубоко вдохнул, ощущая умиротворение. Он умер. В прошлой жизни ему было шестьдесят, и в этой он скончался среди детей и внуков. — Здравствуй, Эйгон, — перед ним появилась Дева Марис. Она была всё так же красива и величественна. — Здравствуй, Марис. Я думал, меня встретит Неведомый, — с усмешкой ответил он. — Не в этот раз, — улыбнулась она. — Ты мой потомок, и я не могу допустить, чтобы твоя душа ушла во Тьму. Я использовала свои силы, чтобы ты остался в Вечности со мной. Здесь ты можешь наблюдать за своей семьёй. А если тебе станет скучно, я отправлю тебя на перерождение. — Спасибо, но нет. Хватит с меня жизней, — отказался он. — Могу я увидеть свою семью? Марис подвела его к реке и коснулась воды. Поверхность задрожала, и появились образы. Эйгон увидел, как его братья и старшие сыновья несут гроб к дракону Александра Полночь, который должен был поджечь погребальный костёр. Рядом стояли его невестки Алисса Тирелл и Арианна Мартелл с внуками Нейроном и Вектарионом. Дальше виднелись племянники и племянницы, у каждого из которых уже были семьи и дети. Эйгон любил их всех. В последние годы он всё чаще перекладывал дела на сыновей, уделяя больше времени играм с детьми и укреплению казино. Он хотел, чтобы это место, которое раньше служило для сбора информации и слухов, стало местом отдыха для людей. И, конечно, чтобы оно продолжало приносить пользу и доход. — Ты достиг всего, чего хотел, — сказала Марис. — Ты изменил будущее Таргариенов, создал династию, которая будет править тысячелетиями без кризисов. — Очень на это надеюсь, — вздохнул Эйгон. — Но теперь я устал. Хочу покоя. — Понимаю, — кивнула Марис. Она подошла к нему сзади и положила руки на его глаза. — Спи. Эйгон закрыл глаза и почувствовал, как его тело становится тяжёлым, словно он засыпает. Вечный сон не худший конец для такого человека, как он. Марис посмотрела на яркую сферу в своих руках. Это была сфера жизни её потомка, и в ней не было чёрных пятен. Значит, несмотря на все грехи, он сохранил чистоту и человечность души. Такое не каждому дано. Марис мягко улыбнулась, прижала к себе сферу жизни и пошла вглубь леса. Там её ждал следующий потомок, достойный её наследия. А Эйгон пусть отдыхает. Он заслужил это. Когда придёт время, Эйгон Таргариен вернётся в Вестерос и продолжит править. Но это будет уже совсем другая история...