Новый дом или «Ты вовремя, Уизли!»

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Тихая хмурая ночь нашептывала колыбельную, убаюкивая засыпающий Лондон мягким гулом последних проезжающих машин. Редко можно было встретить окна, горящие светом, обнимающим уютные комнаты, в которых двигались темные силуэты. Гермиона все ворочалась, пытаясь уснуть на новом месте. Свет фонарей пробивался через тонкую щель между тяжёлыми серыми шторами, скользя по полу змеей. Грейнджер, закрыв глаза, вспоминала сегодняшний вечер.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

После работы она уговорила Драко прогуляться по аллее, тянувшейся через магловский сектор, в котором располагался его дом. Они успели побывать там утром: оставили вещи в гостиной. Однако дальше стеклянного журнального столика Гермионе не пробралась. Ведьма предпочла порыться в чемоданах прямо на сером длинношёрстном ковре перед камином — времени почти не оставалось. Привычка опаздывать с каждым годом становилась всё навязчивее. Вокруг не было ни души. Мягкая влажная лондонская осень проникла в лёгкие запахом прелой листвы. Высокие, выкрашенные в чёрный фонари обдавали рассеивающимися лучами отсвечивающие желтизной листья, которые все ещё опутывали корявые, темнеющие в паутине вечера ветви, устилали влажный асфальт оранжевой дорожкой. Подкрадывающаяся ночь била прохладой, обдавая лёгким ветром их горящие щеки. Гермионе нравилось, когда холодный дождливый город не плевался каплями, а сверкал в вечернем золотистом убранстве перед всеми желающими своей приветливо шуршащей улыбкой. В этом было что-то особенное. Сразу вспоминалась золотая осень в Хогвартсе — шумящая при каждом повороте бронзовая Плакучая Ива, пытающаяся смириться с мыслью о расставании с шапкой увядающей зелени. Вспоминался покрывающийся желтизной Запретный лес, ковер листьев во внутреннем дворе, запах приближающегося Хэллоуина со своими вкусными тыквенными пирогами. Вспоминался и огромного размера урожай Хагрида, который он тащил со своего огорода прямо в замок, чтобы украсить всё к празднику. Улыбка не соскальзывала с её губ ни на секунду. Малфой шёл рядом, держа прохладную женскую ладонь. Он тоже улыбался, вглядываясь в уходящую вдаль аллею. Иногда Драко задерживался на деревянных влажных лавочках, к перекладинам которых тоже прилипли надоедливые мокрые листы, пригнанные назойливым ветром, иногда рассматривал тёмное небо, вспоминая тёплые вечера на террасе перед бассейном. Он редко проходил здесь — привык к аппарации, к каминной сети. Поэтому вид желтой аллеи был для него чем-то новым, непривычно красивым. Драко любил осень по-своему. Грустно, с бокалом хорошего огневиски, с интересной книгой, перед камином, потому что стучащий за окном дождь, противная влага… Все липко и холодно оплетало душу неизвестной тревогой. Однако воспоминания о божественных тыквенных пирогах и вкусном соке держали его на плаву из года в год. Волшебникам эта вечерняя прогулка казалась необычайно тёплой — она ощущалась как мягкий шарф, связанный с трепетом, укрывающий шею от коварной прохлады Любовь в эти минуты грела, как вкусный глинтвейн, сваренный в поганом настроении. Они молчали, но в этом молчании, пронизанном скрипом ветвей и шумом проезжающих машин, было больше смысла, чем в словах.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Вернувшись домой, они на скорую руку приготовили незатейливый ужин, включив фоном какой-то популярный осенний фильм. Гермиона, кутаясь в свитер, колдовала у плиты, периодически переставляя вещи для удобства. Драко смеялся над этим — теперь придётся мириться с новым расположением приправ, посуды и даже кухонной техники. — Так непривычно, — призналась Гермиона. Малфой опустился рядом на диван и прикрыл их ноги тёплым пледом. Волшебник прижал к себе хрупкое женское тело. Он почувствовал, как её прохладный нос коснулся шеи, и вновь расплылся в улыбке, от которой болели щеки. Драко никогда бы не подумал, что маглорождённая волшебница, хозяйничающая в его доме, подарит ему столько счастья. — Мы теперь будем жить вместе. Как пара. По собственному желанию. — Глаза Грейнджер отливали мёдом при свете трепещущего в камине огня. — Мы клялись Мерлином, что хуже нашего сожительства только Волан-де-Морт, а теперь твои вещи занимают мою гардеробную, ты готовишь нам ужин и наводишь в доме свои порядки. Если бы нас сейчас увидели мы на втором курсе… Искренний смех Гермионы прервал его речь. Девушка отложила книгу и, легко переместившись к Драко на колени, обняла парня за шею. Тонкие пальцы аккуратно вплелись в мягкие белые волосы.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

После ужина шустрая гриффиндорка успела обойти весь дом: гостевую спальню, комнату Малфоя, гостиную с роскошной кухней (окно кухни выходило в сад), две полупустые детские, три ванные, гардеробную, технические помещения и великолепную библиотеку — и вновь задохнуться от восторга. Гермиона вновь задалась вопросом: где же Малфой откопал такой, мать его, безупречный дом? Она даже спросила у него, на что парень только рассмеялся, продолжая разбираясь с мелочами. Всю жизнь прожив в мрачном особняке, Драко решил отказаться от готического стиля, от старых портретных рам времён Салазара, от вычурных люстр и канделябров. Свет заливал просторный дом, обставленный более сдержанно. Стены были выкрашены в светлые цвета. Однако кричаще-бордовый — его выбирала Гермиона, помогавшая с ремонтом, — можно было встретить в одной из детских. Никаких широких коридоров, в которых легко заблудиться. Никаких потайных ходов, дверей за картинами и прочей темной магии. Гермиона изучала дом с отчаянным рвением — где-то поправляла безделушки, где-то колдовала над горшечными цветами. Первый раз за последние годы девушка оказалась вблизи дверей, которые вели в детские. С удивительной тяжестью она коснулась первой ручки, и через минуту дверь тихо скрипнула, закрываясь. Гермиона с невероятным отчаянием, с подступающими слезами быстро спустилась по лестнице со второго этажа, не оборачиваясь, борясь с настойчивыми мыслями о прошлом. Ее тело сковывал неясный, накрывающий с головой стыд за чувства, вспыхивающие проклятым пламенем глубоко внутри. Оказавшись у гаражной двери, Гермиона глубоко вдохнула запах кухни, в котором ещё чувствовался аромат ужина. Паника отступила, дрожь в пальцах улеглась. Прохлада ручки обожгла ладонь. Девушка знала, что гараж рассчитан на две машины. Она помнила — в углу располагался небольшой стол с инструментами, стены украшали железные полки со всякой ерундой для ремонта автомобилей: с гаечными ключами, отвёртками, коробочками с болтами и шурупами. В маленькие окошки пробивался уличный свет, но его не хватало. Волшебница пошарила по прохладным стенам, чтобы найти выключатель, и через пару секунд все же на него наткнулась. Лампы зашуршали, и помещение наполнилось белым светом. Все было по-старому. Кроме одного — перед Гермионой предстали две отполированные до идеального зеркала дорогие машины. Девушка все в том же сладком неверии отпрянула от кирпичной стены, приближаясь к своей черной машине с номером, который тоже заканчивался на «MAL». В груди било непонятное ликование от сочетания этих букв. Улыбка растягивалась все шире, а сердце билось все чаще. Черт возьми, он серьёзно вписал в номер её машины свою фамилию? Гермиона сладко провела по капоту ладонью, еле касаясь поверхности. Она заглянула в левое зеркало, поправляя волосы. Ключи висели в прихожей на декоративном деревце, необходимость которого Малфой отрицал первые полчаса его существования. Пахло осенней прохладой, влажной листвой и новой машиной. Потушив свет, Гермиона вернулась в дом. Последнее, что сверкнуло в этот день в гараже — её улыбка. Другая дверь, портальная, вела на одну из террас. Крышу подпирали изящные резные колонны, которые Малфой уже успел отмыть. Накинув чёрный свитер, волшебник колдовал над сырой мебелью. Девушка проследила, как желтые листья с расположенного на участке красивого клена падают к его ногам. Её рассмешило сокрушительное ругательство — Драко только очистил пол от назойливой листвы. Третья дверь с другой стороны первого этажа — тоже портальная — вела в застекленную террасу, пристроенную к дому. Она имела отдельный вход, но волшебница не захотела выходить на улицу в сырую погоду. Гермиона задержалась там ненадолго, вдыхая тот же приятный запах прелой листвы и вслушиваясь в шелест кустарников, которые украшали участок. Стулья с серой обивкой окружали мраморный стол. Ваза с букетом, подаренным Гермионе, стояла посередине на белоснежной кружевной салфетке. Драко успел расставить цветы по всему дому, устало наколдовывая все новые и новые вазы. С сожалением он был вынужден снять неувядающие чары почти со всех букетов, чтобы иметь возможность радовать её новыми, а не бесконечно ухаживать за старыми. Однако со своими розами он такой трюк не провернул, на что Гермиона, конечно, по-гриффиндорски фыркнула и закатила глаза. Невысокие подоконники страдали под тяжестью нескольких узорчатых вазочек. В коричневых глиняных горшках росли неизвестные растения. Зеленела листва в кашпо. Гермиона уже давно мысленно отметила, что надо бы раз в три дня устраивать вечер для ухода за растениями. У выхода она заметила мягкий диванчик и устроилась в углу, разглядывая зелёный плющ. Он тянулся вдоль верхнего контура, сползая по стеклу, по которому уже скатывались мелкие капли дождя, начинавшего барабанить по земле. Фонари на всей территории играли светом в сверкающих каплях.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

В камине приятно потрескивали поленья. Шустрые языки пламени играли в салки, обдавая волшебников жаром. Мягкая полутьма, поглотившая первый этаж, объяла Драко и Гермиону. В саду по листьям шумел ливень: барабанил по черепичной крыше, отчаянно бил в стёкла, шуршал по подстриженному газону. Можно было наслаждаться прохладой влажного осеннего вечера, оставаясь в тёплых объятиях. Драко вспоминал, как они сидели на разных концах дивана на восьмом курсе, шелестя страницами почти в такт. Тогда он и не подозревал, чем обернётся это «неудачное» сожительство. Гермиона удобно устроилась в больших мужских ладонях, скользящих под свитером, не позволяя себе думать ни о чем другом. Драко прижимал её к себе, уткнувшись в кудрявую макушку. Кажется, ведьма в этот момент физически ощутила счастье. В треске огня, в горячих объятиях, в запахе мокрой травы, который смешивался с ароматом свежесваренного какао, жизнь замирала. Голова Гермионы приятно тяжелела на плече Драко, пока ладони смыкались за его шеей. Губы Малфоя скользили по её волосам. Парень осторожно убрал прядку за ухо и, отстранившись, посмотрел на расслабленное лицо. Она легко улыбалась. Драко нарушил блаженный покой, чтобы её поцеловать, — в своём доме, когда она куталась в его свитер. Подобные мысли всегда казались ему чем-то из разряда «мечтать не вредно, но тут ты загнул». Однако Грейнджер на его коленях была реальна. И поцелуй, на который она неспешно отвечала, тоже был реальным. Чувственным и искренним. Нежным и сладостным. Не хотелось заполнять волшебную тишину привычным сарказмом. Не хотелось бесить её, не без удовольствия слушая искусный яд в ответ. Душа требовала другого в эту непривычную непогоду, так резко сменившую удушливый итальянский зной… Требовала зарываться пальцами в её мягкие кудри, спускаясь поцелуями на шею. Просто ощущать её ладони на своей груди. Просто слышать искренний смех после оставленного на ключице лёгкого укуса. Получая ласки Малфоя, Гермиона неожиданно наткнулась на подсвеченную пламенем ольховую рамку с колдо, которая стояла среди других рамок на каминной полке. Это был их снимок с вечера Слизней. Гермиона в потрясающем красном платье стояла рядом с Драко. Они оба сначала недовольно переглянулись, потом приобняли друг друга и вполне искренне улыбнулись в объектив, через пару секунд не сдерживая идиотского и такого, казалось, неуместного смеха. Гермиона иногда вспоминала этот момент, чтобы лишний раз улыбнуться. В тот вечер Слизнорт постарался на славу. Расчувствовавшись от приятных воспоминаний, она заглянула в серые глаза. Он столько лет хранил кадр, который был сделан Джиневрой… Грейнджер это отчего-то поразило. — Я её ни разу не видела у тебя, — его лицо она видела смутно из-за невесомой пелены слез. Но точно знала — Драко улыбается. — А зачем мне было показывать ее девушке, в которую я был безответно влюблен? — он задал вполне логичный вопрос, скользя большими пальцами по прохладным щекам. Драко до невозможного смешила её реакция — эти капельки, собирающиеся в уголках глаз, напоминали жидкие кристаллы. Малфой мужественно держался. — Которая периодически появлялась в моем доме со своим женихом? Драко всматривался в порозовевшее лицо и понимал, насколько она красива. Красива в этой душевной простоте. В этом спокойствии, в этом домашнем уюте, который она создала буквально из ничего, расставив в гостиной парочку статуэток, несколько рамок с памятными фотографиями и украсив пустые углы зеленью. У этого дома появилась душа. Настоящая. Драко продолжил так думать даже после того, как второй шкафчик в ванной был до отказа забит её баночками. И после того, как наколдованный заранее туалетный столик начал ломиться от красивых коробочек с украшениями и косметикой. И это он ещё не заглядывал в гардеробную. Если бы Драко не знал ее так хорошо, он, вероятно, сошёл бы с ума от беспорядка среди вешалок. Но мысль, что Грейнджер — аккуратная и чистоплотная гриффиндорка, неизменно грела его ликующую душу.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Гермиона открыла глаза, сдерживая недовольный вздох. Сон не шел уже который десяток минут. Завтра действительно придётся потратить немыслимое количество сил на коммуникацию с людьми. Мерлинова седина! Как же ей сейчас был нужен хороший сон! Начинать череду неприятных размышлений после сладких воспоминаний совершенно не хотелось, однако ситуация почти двухлетней давности съедала ее. Девушка перевернулась на другой бок, устраиваясь поудобнее. — Тоже не можешь уснуть? — тихий, низким голосом спросил привыкший к темноте Малфой, разглядывая её уставшее лицо. Пушистые брови были слегка сведены к переносице. Толстая свободная коса спускалась по плечу и скрывалась под краем тёплого одеяла. — Как ты догадался? — ехидно пролепетала она, медленно пододвигаясь к Драко. Он тихо засмеялся, слушая шорохи и старательные вздохи, пока ведьма пересиливала усталость, и приподнял одеял. Гермиона устроилась у Малфоя под боком, закидывая на него свои голые ноги. Щекой ведьма почувствовала тёплое тело. — Так лучше? — Драко чмокнул её в макушку и обнял за плечо, вдыхая запах шампуня и прижимая к себе. — Думаю, да. Девушка оставила лёгкий поцелуй чуть выше подмышки, устроила ладонь на голой груди и блаженно прикрыла глаза, прислушиваясь к его дыханию и стуку его сердца. Малфой скользил ладонью по её плечу. За окном шумел ливень. Лёгкий ветер бил в окно. По комнате шагал сквозняк. Гермиона забыла, каково это — каждый день засыпать с любимым человеком, не ощущая гнета с его стороны. Каково это — спать в обнимку несколько дней подряд, не рассорившись накануне. Каково это — ложиться в одно время и болтать перед сном, не обвиняя друг друга в плохом настроении в смертных грехах. Девушка прижалась к Драко ещё сильнее, чего он не мог не ощутить. Мужская рука переместилась на её скулу, пальцы мягко огладили нежную кожу. Завтра же я ему все расскажу. Тревога постепенно отпускала. Малфой ещё пару раз что-то у неё спросил, но Гермиона уже не слышала. Почти моментально исчезли все заботы и переживания. Несколько минут длинные пальцы лениво двигались, а после вовсе замерли в сонном спокойствии. В безмятежной дреме растворялись все переживания, усмирялась беспокойная душа.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

За утренними отчётами, которые застелили стол поляной чихотной травы, Гермиона с наслаждением вспоминала прошедший вечер: ощущала на кончиках пальцев тепло яркого огня, вспоминала прикосновение его мягких губ. Невыспавшийся Нотт, издавая противные звуки, хлебал вторую кружку ароматного кофе, Забини развлекался магловскими кофейными конфетами — они наполняли небольшую вазочку на столике у дивана. Грейнджер была готова покончить с собой от этого восхитительного аромата. — Вы хотите, чтобы я ввела запрет на кофе в этом кабинете? — Гермиона недовольно отодвинула от себя бумаги и зашлась недовольным протяжным вздохом. В лёгкие забрались кофейные зерна. Тошнота накатывала с новой силой. — Грейнджер, ты хочешь, чтобы мы тебя уважали и любили или ненавидели? Перед глазами Драко плыли буквы, сливаясь во фразу: «Как же хочется спать». За завтраком — молчаливым и тревожным — он поддержал Гермиону и перебился сладким чаем, который только усилил его сонливость. — Я хочу нормально воспринимать еду и напитки, Малфой, — тихо взорвалась она. Зависимость от кофе с таким графиком работы — самое логичное, что только могло существовать в этом мире. Наравне с противным характером Драко. И её умом, находчивостью, высокими оценками в школьные годы и похвалами на работе, конечно. — То, что тебя полощет все утро, не даёт тебе право запрещать нам бодрствовать, — пробормотал Забини с набитым конфетами ртом и потянулся за графином с водой. Ему, безусловно, было жаль встревоженную подругу. Но выбор между бодростью и дружбой сегодня был очевиден. Мерлин, как же Гермиона ненавидела такие утра. Ненавидела тревожиться по рабочим моментам. И заранее ненавидела каждого корреспондента, который полезет в их грязное белье в четыре часа дня. Этим утром девушка все же взяла себя в руки и предупредила Драко о о важном разговоре, который состоится вечером после пресс‑конференции. Гермиона с болью в груди заметила, как изменился его взгляд. Малфой напрягся, веточки вен отчетливее проявились на руке, в которой он сжимал белоснежную чашку. Драко невольно прокручивал в голове предстоящий разговор, вчитываясь в документы. Он физически ощущал её тревогу. И эта тревога начинала постепенно душить и его. Взгляд Гермионы был пустым в те редкие моменты, когда волшебнику удавалось его перехватить. Она была далека от этих бумаг, от этого кабинета и от этой суеты. Грейнджер что-то со страхом скрывала. Драко замечал за ней такое и вчера. Наводя дома порядок, он исподтишка наблюдал за Гермионой, блуждая по коридорам собственных мыслей. Было что-то особенное в её появлении у него дома каждый раз. Обычно она помогала ему мыть посуду после редких посиделок с друзьями или протирать стол и расставлять по местам вещи. Несколько раз ведьма даже помогала ему чистить камин — в благодарность за это он доставал права из тумбочки и сажал ее за руль. Драко действительно катался редко. Ну, может, для неё это и было редкостью, но не для него — мага, которому когда‑то пришлось учиться наравне с маглами и разбираться в устройстве их безумных изобретений. Кратковременные появления гриффиндорки в доме теперь было не сравнить с тем, как её вещи перекочевали в гардеробную, а большая часть библиотеки — на третий этаж. На кровати уже лежал пушистый светло‑серый плед, и сама атмосфера в доме изменилась. Малфой по-настоящему осознал, почему каждый её приход в его дом казался особенным. Драко усмехнулся своим мыслям. Блять, почему я опять чувствую себя героем тех сопливых мелодрам Грейнджер? Он наблюдал за Гермионой почти все время, вылавливая каждую эмоцию на веснушчатом лице. Когда отворилась несмазанная дверь в одну из детских комнат, где временно хранились старые вещи, Драко прислушался. Он скользил тряпкой по перилам, вглядываясь в замершую волшебницу. Бра освещали её озадаченное лицо. В воздухе повис ощутимый страх. Тряпка выпала из рук и безвольно легла на пол, как только послышался глухой всхлип. Двери захлопнулись быстро. Малфоя это тяготило. Весь вечер он делал вид, что ничего не замечает, не ощущает недосказанности, витающей в воздухе. Драко ждал. Не хотел давить на Гермиону — был уверен, что скоро она сама ему все расскажет. Так было всегда. Она заламывала руки и покусывала время от времени нижнюю губу в беспокойных размышлениях. Это был верный знак, что вскоре Грейнджер откроется ему. Тревога за гриффиндорку росла. Росло и плохое предчувствие, к которому иногда приходилось прислушиваться. И не к такому прислушаешься, чтобы избежать скандала. Драко до сих пор благодарил Мерлина за идею Кингсли принять поправки о домовых эльфах до того, как она прицепилась к нему с «Г.А.В.Н.Э». Ну и выдержка у этих двух идиотов была, мамочка-волшебница. — Дружище, успокой её, иначе нам скоро и дышать будет нельзя. — Теодор, держа кружку в руке, вышел из кабинета, и за ним потянулся лёгкий кофейный аромат. Следом заспешил ворчащий что-то об Уганде Забини.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Они остались наедине. Гермиона не стала долго раздумывать. Она поднялась с удобного кресла, обогнула заваленный бумагами стол и подошла прямо к его рабочему месту. Драко удивлённо вскинул брови и с удовольствием закрыл папку. Он скользнул по девушке взглядом. То самое чёрное платье, которое она надевала на их первое свидание, струилось по изящной фигуре. От сладости воспоминания свело скулы, как от пирога с патокой. Она оперлась о дерево столешницы, нависая над его рабочим местом. Глаза в глаза. — Ты, должно быть, очень сильно переживаешь, раз подавляешь в себе гордую гриффиндорку Грейнджер и уступаешь место любимой девушке Гермионе, — Драко отъехал от стола, давая ей возможность усесться на его колени. Красивые крупные локоны, над которыми Грейнджер колдовала утром перед зеркалом, спускались по плечам, прыгая концами в её декольте. Гермиона сокрушительно прикрыла глаза. Да, черт возьми, он опять был прав. Она сейчас хотела одного — почувствовать себя любимой. Адская тревога не давала вдохнуть, скрывая в языках пламени любую попытку успокоиться. Было столько поводов, чтобы беспокойство росло… От одной мысли о болтливости Уизли бросало в жар. Если Рон нарушит их клятву… — Ты слишком много думаешь не о том. Драко не дождался. Он встал за её спиной, сковывая женскую талию в своих ладонях. Гермиона почувствовала знакомое тепло и не смогла сдержать улыбку, когда нос Малфоя прошёлся по изгибу шеи, сильные руки скользнули по её рукам, а крепкая грудь соприкоснулась с лопатками. — Лучше вспомни наше первое свидание, Грейнджер. — Драко повернул Гермиону к себе лицом, встречаясь с живым, мечтательные взглядом. Он знал, как привести волшебницу в чувства. — Вспомни тот разговор на улице. Гермиона в привычном жесте провела ладонями по крепкой груди, направляясь к шее. Взгляд серых глаз был наполнен той любовью, которую Грейнджер впервые заметила именно там, в шуме этих деревьев, в звуках клаксонов. В этой мелкой тревоге. — Вспомни, как мы придумывали ту идиотскую историю. Гермиона улыбнулась шире. Кожа покрылась мурашками при одном воспоминании о ладони, которая изучала её ногу в тот вечер. Желание почувствовать то же самое в этот момент возросло настолько, что Гермиона готова была задохнуться от нехватки его рук на своём теле. Драко вжимал довольную волшебницу в стол, напирая. Однако он не чувствовал сопротивления. Девушка игриво расправила плечи. Драко подсадил её под бедра, размещая на своём столе. И бесцеремонно устроился между женских ног, разводя их в стороны и все приближаясь к пылавшему жаром лицу. Платье слегка задралось, но их это не заботило. — Вспомни, как я тебя впервые поцеловал. Горячее дыхание обдало кожу. Драко заглядывал в потемневший от возбуждения янтарь. Ведьма прерывисто вздохнула, ощущая одну из ладоней на внутренней стороне бедра. Пальцы проходились по коже, почти задевая кромку белья. Гермиона разомкнула губы, не сводила глаз с Малфоя. Он с наслаждением всматривался в порозовевшие щеки, оглаживая другой ладонью шею и касаясь чувствительных местечек за ухом. Он несколько лет подряд был заложником этой сексуальной фантазии. Отчаянно хотел разложить Грейнджер на столе и слушать свое имя, срывающееся с её губ. Малфой тяжело сглотнул. В крови Гермионы кипело желание, и он чувствовал это каждой клеточкой своего тела, откликающегося на звуки, вырывающиеся из очаровательного рта. — Вспомни, Грейнджер, как ты блядски сильно меня возбуждаешь, — в подтверждение он прижался к ней ещё ближе. Глаза волшебницы сверкнули, как только она почувствовала, насколько слова Малфоя правдивы. Разрез на платье позволил развести ноги шире, обхватить мужские бедра и притянуть Драко ещё ближе. Гермиона в последнее время полюбила игру, в которую они постепенно вливались. Если бы тогда в ресторане Малфой сумел сдержать порыв снова и снова касаться её, волшебница так и не узнала бы, что между ними возможна эта игра. Он держался эти пару минут, растягивая удовольствие. Мягко проходился по её ногам ладонями, иногда задевал быстро взимающуюся грудь, вылавливая очередной тихий стон. Когда Гермиона начала специально ерзать на месте, извиваться около его паха, показалось невозможным себя контролировать. Гермиона сознательно заводила Малфоя. Давала понять — ему можно. Ему можно нагло и бесцеремонно касаться её, прижимая к себе. Ему можно осыпать её шею поцелуями, заставляя задыхаться в собственных стонах. Ему можно развязно, нагло, грубо целовать её, оставлять на коже дорожки влажных отпечатков. Гриффиндорке, которая извивалась на столе, пока его пальцы все ещё бродили около кружева и слегка поддевали край, тоже было дозволено переходить все границы. Например, можно было скользить по его брюкам проворной ладонью, пока они нещадно давили. Можно было вытягивать края выглаженной рубашки, сминать её в ладонях и изучать грудь. Можно было доводить его до низких стонов. Они заводили её ещё больше, отчего желание разгоралось с новой силой. Будто в огонь подкидывали сухие поленья. — Вспомни, как ты просила меня закончить, Гермиона. Мерлин, как же Грейнджер нравилось, когда он называл её по имени. И как же чертовски возбуждал его взгляд и этот необъяснимо-притягательный запах дорогого парфюма. Драко провел двумя пальцами по её белью, заглушая стон поцелуем. Ноготки одной руки прошлись по его груди. Другой рукой она очертила рельеф его эрекции. Как в их первую ночь, в полумраке у того чертового дома. — Вспомни, что было вчера утром, Драко, — включалась она, расстегивая ремень. Не прерывала зрительного контакта. Гермиона не могла поверить, что перебрасывается ласками с Малфоем в своём кабинете, пока кто-то может войти и застукать их. Мысль, что он сейчас возьмёт её на рабочем столе, вытесняла все остальные, еще сильнее заводила. Заводила настолько, что Гермиона готова была воспользоваться заклинанием, чтобы не возиться с пуговицами. Но все же терпеливо продолжала, растягивая удовольствие. — Или на планерке, — ведьма сладко тянула буквы ему в губы. Каблук с грохотом упал на пол. Она провела пальцами ног по ягодице, ощущая, как мышцы Малфоя напрягаются все сильнее. — Может, уже возьмёшь меня, Драко? — Она пробовала на вкус имя Малфоя каждый раз, когда оказывалась в его власти. И каждый раз от этого у него срывало крышу. Приглушенный стон отскочил от стен, когда Малфой впился в её губы, настойчиво пробираясь пальцами под ткань. — Ты каждый раз специально произносишь моё имя, — с придыханием говорил Драко, наслаждаясь её вздохами, которые смешались со звуками поцелуев, россыпью покрывающих её шею. — И ты готов сорвать с меня белье после этого, — не отрицала гриффиндорка, покачивая бёдрами. — Да, Драко? — последние два слова опалили ухо Малфоя. Он почувствовал, как рука девушки пробралась в брюки, и волна наслаждения накрыла с новой силой. На секунду Драко замер — будто разряд пронзил его насквозь, рассыпавшись искрами по коже. — Конечно, Гермиона… Очередной сладкий стон. Он вошёл в неё двумя пальцами. Мир застыл. Тревоги исчезли, мысли, теснившиеся в сознании, испарились, оставляя место только желанию и любви. Грейнджер не думала о предстоящей конференции. Не думала о том, что держит в тайне что-то очень важное. Не думала, что кто-то может их услышать. И даже мысль о том, что Блейз и Тео могут неожиданно вернуться, расстворилась без следа. Малфой не улавливал её тревоги, не замечал ни нервозности, ни лёгкого мандража перед чёртовым собранием с журналистами. Возбуждение обволакивало. Похоть сковывала умы, сердца, управляла руками и заставляла сталкиваться губами в жарких поцелуях. Когда Драко прокладывал дорожку поцелуев по ее декольте, раздался настойчивый стук в дверь. Взгляды волшебников — возбуждённых, слегка растрепанных, задыхающихся от наслаждения, — столкнулись. Ладони одновременно быстро покинули белье. Два тяжёлых вздоха прозвучали в унисон. — К вам мистер Рональд Уизли. Впускать? — послышался голос Марка. — Ну конечно, блять, кто это ещё может быть, — Драко оперся руками о столешницу, раздражённо сжимая челюсти. Гермиона накрыла его ладонь своей. Пришлось снять заглушающие часы. — Да, — недовольным, почти чужим голосом отозвалась девушка, не менее разозлённая и неудовлетворённая Гермиона всё ещё сидела на столе и едва успела сдвинуть ноги, подтянув скинутую с плеча лямку. Возбуждение всё ещё отдавалось горячей пульсацией внизу живота. Гость не ожидал увидеть перед собой растрепанную Гермиону с задранным почти до неприличия платьем и растрёпанными волосами, со смазанной помадой. У него и в мыслях не было, что Малфой будет стоять в расстегнутой рубашке с вытащенным из шлеек ремнем и — он этого, конечно, не знал — с наспех застегнутой ширинкой. Не мог подумать, что вид у них окажется не самый пристойный. Что каблуки Гермионы будут валяться на полу посреди кабинета, а бумаги устилать дорогу к выходу. Уизли застыл, озадаченно приоткрыв рот. Видимо, хотел сказать что-то умное, но так и замер с какими-то бумажками в правой руке. Рыжие брови выгнулись причудливыми дугами. Все мысли вылетели из его головы. Шея покраснела за секунду. Следом краска залила уши. Гермиона заметила это до того, как уставилась в потолок, приподнимая голову. Её тяжёлое дыхание отскакивало от стен, нарушая гнетущую тишину. Малфой недовольно сверлил взглядом Уизли, не стесняясь своего внешнего вида. Рон окинул волшебников осуждающим взглядом, пытаясь унять приступ ревности, недоумения и негодования — от них перехватывало дыхание. — Ты не пробовал записываться на приём? — Малфой все же нарушил тишину, удовлетворенный ненавистью в глазах рыжего. — Вы не пробовали не трахаться в течение рабочего дня? — зло бросил Уизли, едва разжимая зубы. Что сделал с дисциплинированной, разделяющей работу и личную жизнь Гермионой этот хорёк? Рон прошёл глубже в кабинет, обходя листы на полу. Бумаги с лёгким шуршанием рухнули на стол Грейнджер. — Пробовали, нам не понравилось. Она аккуратно опустила ноги на прохладный пол и одёрнула платье. Затем, выпрямившись, направилась прямо к Уизли. Рон тяжело сглотнул, когда она подошла почти вплотную. Он ощутил приятный цветочный запах, смешавшийся с ароматом мужского парфюма и ощущением несостоявшегося секса. Гермиона наклонилась за каблуками. Неожиданно он почувствовал привычную волну, хлестнувшую вдоль груди. Мышцы напряглись. Пугающая мысль закралась в сознание Уизли, и он с усилием оторвал взгляд от Гермионы, стараясь не смотреть на кончики её локонов. Драко заметил, как на секунду вспыхнул взгляд Рона. Сквозь тонкую ткань белой рубашки отчётливо проступил рельеф напряжённых мышц — стоило Гермионе подойти ближе. Довольная улыбка скользнула по бледному лицу Малфоя. Драко и не скрывал своего превосходства: пусть рыжий идиот и дальше пускает слюни на его женщину. Они поменялись местами. — Что ты хотел? — Гермиона оперлась на полку бесконечно длинного шкафа со словарями, обувая каблуки. Она заметила, что зрачки Рона расширились, вид стал более взбудораженным, и от этого ей стало неловко. — Если просто не дать нам заняться сексом, то со своей миссией ты справился на «Превосходно». — Кингсли попросил передать тебе бумаги, — усмехнулся Рон, запуская ладонь в волосы. Он проигнорировал едкий комментарий Малфоя, провожая ее фигуру до стола. Гермиона вчитывалась в первые строки незнакомого документа — и в этот момент казалась Рону невыносимо прекрасной. Уизли вдруг забыл, когда в последний раз видел её такой: одновременно взволнованной и смущённой. Злость бесследно растаяла. Но ревность всё равно пульсировала где-то под кожей, накатывая новой волной каждый раз, когда он видел, как Малфой спокойно заправляет рубашку, будто ничего особенного не произошло. Сердце кольнуло завистью. Слизеринцу не нужно было никому доказывать, что она — его. Это и заставляло Рона пыхтеть сломанным утюгом. — Спасибо большое, — девушка отлевитировала папку в верхний ящик. Однако Уизли не двинулся с места. — Что-то ещё? —Да… Мы можем поговорить после пресс-конференции? — Рон слегка мялся. На пару секунд вновь повисло неловкое молчание. Гермиона выловила неспокойный взгляд голубых глаз. Внутри забилась мелкая тревога. — Думаю, да, — она выдавила из себя улыбку и утвердительно кивнула. Ответная приятная улыбка не заставила себя долго ждать. Эту улыбку —лёгкую и простую, такую, которой он улыбался ей каждый день сотни раз, — Рон отчего-то дарил с особым наслаждением. — Если только ты не выболтаешь лишнего. Кожа Рона, усеянная веснушками, покрылась мурашками, а сердце забилось болезненно чаще. Но он продолжал улыбаться, не желая выдавать свою слабость. Гермиона вопросительно приподняла бровь. В висках глухо била боль. Он коротко кивнул ей, задержал взгляд на Малфое — слишком довольном, но всё равно напряжённом, — и, не сказав больше ни слова, вышел, прикрыв за собой дверь. — Я буду ждать вечера, — произнес спустя время Драко, разбивая голосом тишину. Слишком много ее было этим утром. Он прижал Гермиону к себе, прежде чем она успела что-то сказать. Ведьма уронила голову на его грудь, крепко обнимая парня. Руки Драко оплели хрупкие плечи. Неприятные мысли роились в голове. Он на мгновение прислушался к её быстрому дыханию и провёл ладонью по волосам волшебницы. Они стояли среди разбросанных важных бумаг. В тишине. Волшебники остались наедине с секретом, который тяготил их обоих: для Драко он был таинственным, для Гермионы — пугающим. Малфой в это мгновение вернулся к мысли о том, насколько возможность скрасить её тревогу дороже возможности с ней переспать. Он привычно и нежно коснулся губами кудрявой макушки. Драко почувствовал, как ведьма обняла его ещё крепче, шепча неуместную благодарность. Захотелось накрыть рот Грейнджер ладонью.