xvi. муза

— не могла кого получше найти? руки музы, замерзшие и покрытые пеной, застыли над раковиной. пальцы вцепились в зеленое блюдечко, к мокрой поверхности которого прилипли крошки от шоколадного бисквита. сердце почему-то резко заколотилось. он что, совсем ахуел? из гостиной доносились приглушенные смешки и звуки стрельбы каких-то космических бластеров. видимо, тимми с текной действительно нашли общий язык и не спешили, как все остальные, расходиться по комнатам. вдох-выдох. спокойно. ей все равно. тупой вопрос, она не будет на него отвечать. наверняка выпил лишнего. промолчит — он уйдет. но ривен не ушел. за ее спиной неприятно скрипели половицы — она чувствовала, как вибрирует все вокруг от его шатких движений. муза поставила блюдце в сушилку и вытерла руки полотенцем. — игрок из него так себе. а песни, которые он тебе там поет, слышала половина всех студенток в городе. да и они у него тоже, честно говоря — полная... муза бросила полотенце на столешницу и резко развернулась, вскинув руку и выставив указательный палец вперед — он тут же утнулся ривену в грудную клетку. блять. его фигура нависала над ней; крепкие ладони обхватывали края столешницы по бокам — между ними было всего несколько сантиметров. инстинктивно она отклонилась назад, слова, которые она хотела сказать ему, растворились на языке, воздух комом застрял в горле. склонив голову, медленно прикрывая, он смотрел прямо на нее. его лицо не кривилось в привычном саркастичном оскале — наоборот, он казался удивительно уставшим и... спокойным? нет. что-то другое. не злым. не хамоватым. не раздраженным. он как будто... сдавался? муза вспомнила о том, что ей, вообще-то, надо дышать. скрестив руки на груди, она размеренно набрала воздуха в легких, сделав вид, будто успокаивается, как учительница, прежде чем отчитать несносного ребенка. от ривена тянуло виски, сигаретным дымом и чем-то сладким вроде кока-колы. на секунду ей захотелось закрыть глаза и уткнуться носом в его шею, почувствовать, как крепкие руки сомкнутся на спине, как ладони скользнут ниже... пришлось одернуть себя и напомнить о собственном раздражении. а если кто-нибудь зайдет? если увидят? что тогда? — тебя ебет? по лицу ривена скользнула улыбка. он посмотрел куда-то в сторону, усмехнулся, опустил голову вниз. она, наоборот, почувствовав уверенность, вздернула подбородок. — он еблан, муза, — помедлив, сказал ривен, вновь подняв глаза. — тебе будет больно. она усмехнулась. — вопрос все тот же. его желваки подрагивали. он молчал. звуки стрельбы бластеров в гостиной затихли, но голоса все еще было слышно. ривен медленно отстранился, отойдя на шаг назад, а затем сделал кое-что очень не свойственное себе: — ты права, — тускло бросил он. — извини. кивнул, развернулся и пошел к двери. сердце вновь застучало. муза не знала, что делать, и не знала, зачем делать именно это, но все равно дернулась вслед за ним и сказала: — ривен... он остановился. она не знала, зачем позвала его, не знала, что хотела сказать и хотела ли вообще. когда он обернулся, муза увидела удивление на его лице. он сам этого не ожидал. он хотел, чтобы она попросила его не уходить? его взгляд был таким мягким. она никогда не видела его таким. никогда раньше. муза перестала что-либо понимать. она приняла за аксиому — он с дарси, а с ней просто игрался от скуки. ему на нее наплевать. но сейчас его ладонь сжимала дверную ручку, и он не уходил. почему? она могла подумать, что ему снова захотелось развлечься — учитывая, что он пьян. ей не хотелось себя обманывать, не хотелось думать, что она действительно... — ривен, почему ты... его пальцы сильнее вцепились в поцарапанный металл. она не стала заканчивать предложение. они оба все понимали — без слов. но он молчал. словно колебался. словно не был уверен, что она действительно хочет знать. муза знала, что нельзя этого делать. что подруги сейчас сказали бы уходить, помнить о своей гордости, не тешить его самолюбие, не быть доступной, не быть удобной — но весь этот шум в голове внезапно замолк, когда она увидела взгляд, которым ривен посмотрел на нее. так не смотрят на тех, на кого наплевать. на интрижек, игрушек, временных. муза думала, что обманывает себя, но что если она была права с самого начала — просто ривен старался их обоих убедить в обратном? муза медленно подошла к нему — мягко, тихо, так, что ни одна половица не скрипнула. чем ближе она подходила, тем сильнее была заметна их разница в росте. когда она приблизилась к нему, то заметила, что он стал дышать чаще. злой, надменный, циничный ривен, которому наплевать на всех, кроме себя — волнуется? она подняла голову, его глаза — напротив ее. муза боролась с желанием протянуть руки к его лицу, провести пальцами по щекам, скулам, губам. он тоже боролся, как оказалось. боролся... а потом вдруг перестал. ривен резко сделал шаг вперед, переместив руки ей на талию: муза инстинктивно хотела отойти назад, но тут же уперлась в край кухонной тумбы. она снова дышала часто — он тоже. ладони ривена мягко касались ее кожи, выглядывающей из-под укороченного топа. в этом движении не было не капли похоти — он делал это так осторожно, что походил на скульптора, который проводит по изгибам статуи, выточенной собственными руками. музе показалось, что еще чуть-чуть, и ее ноги подкосятся. парень смотрел на нее сверху вниз, его веки были прикрыты, губы дрожали. но он не наклонялся ближе, не пытался поцеловать. он... рассматривал ее? зрачки ривена двигались туда-сюда, пока он смотрел на фарфоровое лицо музы. его ладони переместились с талии на шею и щеки: он словно пытался запомнить каждую родинку, каждую трещинку на коже. на секунду музе показалось, что от этого ему физически больно. ее веки потяжелели, а взгляд не мог сфокусироваться ни на чем, кроме его губ. то необъяснимое притяжение, которое случайно возникло весной и так и не отпустило музу летом, сейчас вновь заставило ее тело задрожать. делать вид, что ей все равно, что все внутри не тает от того, как ривен смотрит и прикасается, больше не выходило. они почти не знали друг друга. муза пыталась убедить себя в том, что это что угодно, но не настоящая симпатия. вот только сейчас все внутри горело от того, как он близко. она думала, что сейчас ривен поцелует ее. иначе зачем все это, правда, иначе не было бы смысла? но парень вновь сделал что-то совсем не свойственное себе — приблизившись, он уткнулся носом в ее волосы и, вдохнув сладкую смесь из ароматов духов и жасминового шампуня, оставил мягкий поцелуй на виске. а затем, словно силой заставив себя отстраниться, просто ушел, не закрывая двери.