Узел 7. Под крылом Фестрала

      Снаружи поместья Малфоев выл по-зимнему безжалостный и холодный ветер. В конюшне же, напротив, было довольно тепло. Стоял запах крови, сырого мяса и опилок. Эти запахи впитались в платье из шелка, цвета морской волны перед штормом: тёмный, насыщенный, с пронзительными всплесками зелёного. Держа медное блюдо с освежеванными кроликами и погрузившись в свои мысли, Астория кормила Сивера. Ее руки и передник, надетый поверх платья, были испачканы. Но даже в этой сцене, полной некой жестокости, она оставалась аристократкой до кончиков пальцев, выглядела утонченно.       Все последние недели Астория читала. Воплотить свой замысел с фермой оказалось непросто. Приобрести здания и землю не оказалось чем-то сверхсложным. Однако довольно быстро стало ясно, что это только начало работы, которой не было конца. В управлении подобными делами у нее опыта не было, а значит ей остро необходим был помощник. Более того необходимо было закупить самих животных, запастись кормом и всем необходимым для каждой породы, отремонтировать здание и привести в порядок всю территорию вокруг.       Для начала Астория просто наложила защитные и скрывающие заклинания, чтобы никто из маглов, случайно набредших на ферму, не смог пройти внутрь. Это занятие отняло у нее много сил, и она почти неделю не могла даже подумать о том, чтобы поднять палочку вновь. Подобное злило. И злость эта лишний раз служила топливом для мотивации. Каждое напоминание о собственной магической ограниченности только подстёгивало ее — преодолеть, доказать, превзойти. Победить саму природу.       В библиотеке поместья не оказалось нужной литературы и Астория, в поисках необходимой информации, скупала всевозможные книги по магическим породам лошадей. Узнавала через знакомых семьи, где и у кого они приобретали амбраксанов, келпи и, что было большой редкостью, грифонов. В определенный момент отчаяния, Астория даже посылала несколько писем в Министерство Магии, запрашивая информацию о зарегистрированных и действующих фермах или продавцах. В большинстве своем поставщиками магических существ все еще были подпольные браконьеры, но пользуясь своим нынешним именем и положением обоих семей, она смогла составить примерный список, который озался пугающе коротким. Всего два имени: Мистер Амагус Вердвотчер и Миссис Сибилла Гривенлайн.       Первым оказался единственным заводчиком абраксанов. Мужчина уже был в почтенном возрасте, имел одного сына и владел приличным куском земли. А ей как раз нужен был кто-то с большим опытом разведения и знающий тонкости организации работы, поэтому Астория приложила все силы, уговаривая старика перейти к ней на службу. Ей казалось это хорошей идеей. Старику давно пора было на покой. Он бы мог оставить свое дело сыну, а сам помогать ей. Однако тот встретил ее угрозами вперемешку с оскорблениями. И даже направил на нее волшебную палочку, хотя Астория готова была щедро заплатить за его услуги или хотя бы помощь. Вспоминать об этом инциденте ей было крайне неприятно впоследствии. Ее ораторские способности очевидно были настолько же никчемны, как и магические.       Со второй же они мило посидели в ее загородном коттедже в Вейбридже. Миссис Сибилла Гривенлайн оказалась на вид весьма прелестной женщиной преклонного возраста, и даже подарила ей собственную книгу с автографом. К сожалению, книга оказалась бесполезной, как и сама миссис Гривенлайн, которая давно отошла от дел и больше не изучала и не занималась приручением магических существ. А всех своих животных раздала различным организациям.       Сивер слегка прикусил ей пальцы, беря очередную тушку, и Астория поднесла руку к лицу, пытаясь рассмотреть рану. Однако из-за липкой крови не смогла ничего увидеть. Решив проверить палец еще раз, но уже позже, она снова обратила внимание на фестрала. Сивер жил в конюшне поместья уже больше месяца. Теперь Астория была даже благодарна Драко за безразличие и отсутствие интереса. И даже если Бримли и доложил ему о ее поступке, тот никак не отреагировал, оставив Асторию в покое.       Драко, как и его семью в целом, очевидно, больше волновало его состояние, нежели она сама или какой-то там фестрал. Для того, чтобы это понять не требовалось применять магию, стоило вспомнить только его реакцию и все становилось очевидным. А прикасаться к деньгам Малфоев Астория больше не собиралась. Такое положение вещей выносило ее за рамки интересов Драко, и она могла и дальше спокойно жить с Сивером в поместье.       Астория хмыкнула своим мыслям о деньгах и Малфоях, слабо и безрадостно улыбнувшись. Пусть она была здесь отчасти несчастна, зато благодаря всему, что с ней случилось за последние пол года, могла теперь наслаждаться компанией фестрала когда и сколько хотела. В доме родителей такие вольности были под запретом. А она ужасно скучала по тому ощущению единения, которое испытала в первые дни, когда встретила Сивера на окраине в самый разгар войны. Сейчас Астория могла с уверенностью сказать: даже в таком простом действии, как кормление, она чувствовала свободу.       Сивер почти мгновенно проглотил кролика и обратил свою морду к ней. Ему нравилось есть свежее мясо. И Астория тешила себя мыслью, что фестралу также как и ей доставляет удовольствие их совместное времяпровождение. Возможные прокушенные пальцы, перепачканное платье, запах смерти, витавший вокруг них двоих — ничего из этого не имело значения. В ней нуждались и это было взаимно.       — Моя Госпожа, — Бримли появился в конюшне со сморщенным, как и всегда, в неодобрении лицом. Он осуждал каждое ее действие, однако никогда не перечил. Даже само обращение «Госпожа» эльф теперь выделял.       Астория повернулась к нему нехотя. Старый эльф служил Малфоям и, в первую очередь Драко, не ей. В поместье у нее нет друзей как и нет заступников. Об этом она себе напоминала теперь постоянно, после той неприятной сцены допроса, которую устроил Драко.       Он давил. Запугивал. И почти добился своего. Страх, сковавший тело, был глухим и липким. Астория вновь ощущала себя маленькой, незначительной и слабой. Но следом, неожиданно, пришли внутрешнее возмущение и острая злость. Не вспышкой, а жаром, копившимся годами. Именно он вытеснил страх и оставил в ней только упорство, делая её на удивление упрямой.              — Да? — Она попыталась скрыть эмоции в голосе, поставив заглушку на прошлом инциденте и стараясь не вспоминать то что было. Однако глубокая обида все же прорвалась и вылилась в интонации, немного резком движении руки.       Эльф казалось еще сильнее нахмурился, хотя складки кожи на его лбу уже почти полностью скрыли глаза.       — К поместью пришел Мистер Вердвотчер, — Бримли выплюнул это имя, будто гадкую пилюлю, с явным отвращением. — Спрашивает вас…       Он выжидательно и с сомнением посмотрел на Асторию, будто не понимал какое дело могло быть у упомянутого ранее Мистера Вердвотчера к ней. Астория же оживилась.       — Можешь привести его ко мне.       В голове она уже перебирала все возможные варианты диалога, выстраивала линию поведения и совершенно не обращала внимание на, оставшегося стоять, домового эльфа. Памятуя произошедшее, Астории не хотелось потерять, возможно единственный, выпавший шанс на приобретение полезного помощника. Бримли же продолжил стоять, глядя на нее с неменьшим неодобрением, чем обычно, а затем подал голос:       — Привести сюда, моя Госпожа?       Астория опять посмотрела на него, прервав череду мыслей и сценариев в своей голове.       — Да. — Короткий ответ должен был отрезать все возможные возражения с его стороны.       И действительно, Блримли больше ничего не сказал. Лишь бросил на нее один из тех взглядов, которыми должен был по идее пристыдить, однако Астория лишь продолжила кормить фестрала.       Ей было понятно внутреннее возмущение эльфа. В голове уже звучали истошные вопли матери, говорящие ей встретить гостя в гостиной поместья, в подобающем виде и с чашкой чая на подносе. Голос отца же вещал менторским тоном, что она позорит имя семьи и так не пристало вести себя чистокровной волшебнице.       Но Астория больше не собиралась прислушиваться к внутренним голосам родителей. Она прикрыла глаза и сосредоточилась на своей изначальной цели. Мистер Вердвотчер был неимоверно груб с ней, так отчего же она должна быть мила? Более того, ей хотелось его немного удивить своим видом, показать, что она не чурается грязной работы и способна брать ответственность за доверенное ей животное. Вообще, ее представление о сотрудничестве с этим склочным, жадным и незнающим манер разводчиком амбраксанов было более похоже на то, что это она собиралась предложить себя в качестве рабочего на его ферме, нежели уговорить его самого работать на нее.       И кто знает к чему бы все это привело, не войди в конюшню старший сын Вердвотчера, а не сам сгорбленный годами старикан.       Младший Вердвотчер был намного выше Астории и держался еще неувереннее, нежели в прошлый раз, что совершенно не вязалось с его внешним видом. В эту их встречу, как и в прошлую, с ним не было волшебной палочки. Мужчина сминал в огромных руках шляпу и смотрел на нее скорее заискивающе, нежеле воинственно. На своего отца он похож не был. Скорее был полной противоположностью. Астория, однако, запомнила его очень хорошо. Пока старый Вердвотчер поливал ее отборными ругательствами, тыча палочкой прямо в грудь, его сын будто весь сжался в углу дома. Этот высокий и крупный мужчина едва уловимо дергался от каждого выкрикнутого слова отца, как от заклятья. Тогда она не придала этому значения, была более сосредоточена на себе и своей целе. Но в данную минуту все эти воспоминания наталкивали ее на определенные выводы. Правдивость которых мог подтвердить только нынешний гость Малфой-мэнора.       — Мистер Вердвотчер, я полагаю, — начала Астория, отдавая Сиверу предпоследнего кролика.       — Да, миссис Малфой, — он сглотнул несколько раз и постарался взять себя в руки. — Позвольте представится вам, как следует… Меня зовут Теобальд Вердвотчер, но вы можете ко мне обращаться по имени или звать меня, как моя покойная матушка, просто Тео.       Он неловко и заискивающе улыбнулся, наблюдая, как Астория, скормив последнюю тушку, отложила медный таз. После чего прибавил, явно пытаясь получить ее расположение:       — У вас прекрасный фестрал, мэм. Вы хорошо за ним присматриваете.       — Спасибо, Тео, — ответила Астория, испытывая смешанные чувства к этому огромному человеку, стоящему напротив, и явно желающему что-то у нее попросить. — Могу я узнать причину вашего визита? Насколько помню мне были не рады, в мое единственное появление у вас в доме. А так же никто из семьи Вердвотчеров не пожелал иметь со мной дел.       — О, миссис Малфой, мне весьма неловко за поведение моего родителя. Такова его природа и винить его в этом я как сын не могу, однако хотел бы принести вам свои искренние извинения от имени моей семьи. — Он опустил голову, сделавшись еще несчастнее и грустнее, чем был до этого.       — Так зачем вы здесь? — Она пристально посмотрела на него, сняв передник и вытерев о него руки. — Мне отчего-то кажется, ваш отец об этом визите даже не догадывается.       Теобальд еще явнее занервничал, глаза его бегали по стенам конюшни, как заколдованные шоколадные лягушки по комнате.       — Дело в том, миссис Малфой, что я подумал… я решил, что возможно вы согласитесь взять меня к себе на работу. Хоть я и сквиб, но за годы работы на ферме отца я многому научился и уверен, что смогу быть вам полезным! — Он явно не собирался скрывать свое происхождение. Очевидно думая, что Астория уже была осведомлена об этом его недостатке.       Сквиб… В чистокровных, да и не только, семьях сквибов либо недолюбливали, либо попросту стыдились. Отсутствие магии считалось позором и признаком вырождения рода. Сквибы редко находили себе место в волшебном обществе — чаще уходили к маглам, где могли затеряться в серой нормальности.       Астория еще внимательней посмотрела на Теобальда Вердвотчера, стараясь глубже заглянуть внутрь него. Удивительно насколько они были похожи. От Дафны она знала, с какой одержимостью родители следили за ее магическими успехами. Старшая сестра, как всегда ядовито, описывала все в самых мрачных красках, не подбирая слов. Раньше Астория сомневалась в этих рассказах, но теперь… теперь все казалось вполне возможным. С ее родителями, окажись она сквибом, исход был бы предсказуем.       Она и сама долго считала себя сквибом — лет до десяти, не меньше. Она помнила отца и мать урывками, а большая же часть терялась во мгле. Теперь, глядя на молодого Теодора Вердвочера и вспоминая его странное и зажатое поведение в доме отца, она задавалась вопросом, могли ли ее собственные родители относиться к ней с неменьшей жесткостью?       Годы воспитания наложили на них обоих свои отпечатки. Однако с ней жизнь обошлась несколько мягче. Как бы не было тяжело, но она не подвергалась хотя бы физическиму насилию, а семейные деньги ограждали от настоящей нужды. Тео же, похоже, не миновали ни одно, ни другое. Достаточно было видеть шрамы на его грубых руках, чтобы понять, что там, под простой холщовой рубахой и плащем, кроется намного больше следов жестокости мира волшебников.       — Что ж, Тео, я разделяю вашу мысль. — Астория сделала шаг ему навстречу, ободряюще улыбнувшись и отбросив передник в сторону. Она протянула ему руку. — Думаю, мы с вами отлично поладим.       Его лицо озарилось неверием и радостью. Он судорожно обхватил её руку своими крупными, шершавыми пальцами, будто боялся, что она передумает. Не переставая благодарить Асторию, он все стоял в ожидании сиюминутных распоряжений от нее. Готовый к любым приказам и просьбам. Не веривший в свое избавление и удачу.       После Тео она больше никого не искала. Со временем новые работники сами находили дорогу к ней, словно чувствовали, где в них нуждаются больше всего. Трое из них оказались такими же сквибами. Отвергнутыми волшебным обществом, отчаявшимися и почти сдавшимися. Но была и парочка маглорожденных волшебников. Всех их Тео обучал сам.       Астория также участвовала во множестве проводимых работ, пропадая целыми днями и возвращаясь в поместье порой на рассвете. Никогда не занимавшаяся физическим трудом, она находила определенную прелесть в простых занятиях. Ее магии было достаточно для незначительных заданий. Как например поднять левитационным заклинанием мешки с кормом для амбраксанов или отремонтировать крышу над входом. Но большую часть времени она просто руководила непосредственно самими работами, проводившимися на ферме, становясь в процессе хорошей хозяйкой.       Уже через пару недель на обустроенной ферме появились первые амбраксаны — пара, которую с трудом удалось приобрести, не раскрывая громкого имени Малфоев — и еще тройка фестралов, с которыми Астория хотела повременить.       — Фестралы… — Тео тогда почесал подбородок, глядя на Асторию снизу вверх, так как сидел на перевернутом ведре. — Они, знаете ли, хоть и выглядят мрачновато, но звери социальные. Одному ему плохо, это прям видно.       Потом Тео объяснил, что пока Сивер не достиг половозрелости, кроме Астории, которая заменила ему мать, он почти ни в чем не нуждался. Но сейчас же найти ему пару стало необходимым заданием. И теперь, обретший не одну подругу, Сивер гулял под сенью Дэлби, на границе Йоркширских болот, и это не могло не вдохновлять.       Ее приданное в четыре тысячи галлеонов было потрачено с умом. Меньше двух тысяч ушло на обустройство и покупку животных. Остальное — на создание личного фонда поддержки сквибов и маглорожденных волшебников. Формально это была независимая организация, но управляла ей сама Астория. Для этого ей пришлось нанять юриста и банкира-гоблина — ведь не хранить же всю оставшуюся сумму под подушкой?       Фонд обеспечивал не только временное жилье, но и работу: именно он выплачивал зарплаты персоналу фермы, покрывал расходы на содержание животных, корм, ремонт и лечение. Все это позволяло людям с нестабильным положением найти опору — и, пусть ненадолго, почувствовать себя в безопасности.       В ее сердце появилось сострадание и неудержимое желание помогать. И чем ближе она становилась к своим работникам, тем тверже утверждалась в намерении дать подобным людям шанс — жизнь без осуждения, унижения и страха. Ей хотелось стать тем самым безопасным убежищем, которого у нее самой никогда не было.       В тот миг, Астория и сама не знала, что нашла в лице Теобальда Вердвотчера свое настоящее предназначение.