Письма, солнце и гранит.

27 июня 1837 год. "Дорогой и милый друг!               Я до сих пор веню себя в том проишествии, может быть если я не поддался своим желаниям всё было бы хорошо. Право я стараюсь побороть свои эгоистичные желания. Всё ещё вспоминаю, как ты проснувшись, меня упрекал зато, что я себя безрассудно повёл бросившись к тебе, потеряв Царского лица. Не беспокойся об этом, если народ не делает, делает Государь, ведь не народ для Царя, но Царь для народа. Каждый раз удивляюсь и умиляюсь твоей выдержке и упрямости, Sasha. Рад, что ты наконец пошёл на поправку, Вархмер всё жалуется на то что ты занудствуешь и просишься в Петербург. Хоть мы и надеемся увидеть тебя в скором времени, но если ты явишься в Петербург без разрешения доктора, я оправлю тебя обратно приказом, помню как ты пытался приехать к 25 июня.(см.прим.) Жена велит передать тебя тысячу любезностей.       Навсегда преданный вам сердцем и душою, нежно любящий вас Н.       P. S. Моё почтение Графине и всём вашим дамам. " 28 июня 1837 год. "Ваше Императорское Величество! Мой первый друг, мой друг бесценный! И я судьбу благословил, Когда мой двор уединенный, Печальным снегом занесенный, Твой колокольчик огласил. Возможно летом снега нет И колокольчик не звенел, Но смыл, думаю, понятен.       Я благодарен вам за письмо. Молю Господа об том, что бы по скорее увидитеся с Вами и с Государыней. Думаю совсем скоро я вернусь. Вархмер, каждый день даёт мне пить в место кофия, чаю с всякими горькими травами. Часто говоря, гадость неимоверная, больше теперь преподпочитаю облепиховый, он хотя бы вкуснее. Но есть и маленькие радости, прочёл поэму Александра Сергеевича "Тазит", неплоха, он всё таки порядочный шалопай.(см.прим.)       Павел Владимирович, наконец то всё подробно объяснил об том случае. Я преутамился, много стоял, а после резкий запах ладана добавил эффект. Потому в конечном итоге я и отключился. Надеюсь о скорой встречи! Навсегда ваш покорный слуга А. Бенкендорф"

*****

12 июля 1837 год.        Ранним утром по разрешению врача, Александр Христофорович Бенкендорф выехал из Мызы Фалль и направился без остоновок в Петербург. Тройка лошадей мчалась по гранитным мостовым Петрограда, заворачивая к Зимниму дворцу. Александр вышел из кареты, поднялся по иорданской лестнице и направился через бесконесный коридор прямиком к Государю Императору. Приказав слуге не докладывать о своём приезде, Александр останавливается у дверей. Вдох выдох и он стучит три коротких раза, звучит "входите" и граф отворяет двери.       Как и в тот самый вечер, Николай Павлович стоит у того же окна глядя в него. Александр проходит и становится у входа, молчит. — Зачем пришли? — спрашивает Николай, поворачивается и видит... Его — Алекса.. Саша, ты приехал! — Да, выздоровел.— Алексашка глупо улыбаясь, проктически летит в объятия Николая. Коля прижимает к себе Сашу, зарывается носом в волосы и вдыхает, такой родной запах, такой чудестный... Сашенька обнимает Колю, почти виснит на его могучем тане. Оба счастливы и оба знают, что их отношения совсем не романтические и не очень похожи на дружеские, они духовные. Они словно части одной души, одного сердца. Дополняют друг друга и без друг друга не могут. Николай оставил целомудренный поцелуй на макушке милого друга и посмотрел в то окно. Теперь же там был не дождь, там светило солнце.

***

Примечания1: Александр Бенкенжорф пытался поехать в Петербург к 25 июня(день рождение Государя) , но Николай пииказал ему оставаться в Фалле и не рисковать здоровьем. Примечания2: фраза Бенкендорфа о Пушкине "он все таки порядочный шалопай", была написана в одном из писем Николаю.