экстра

Влад тяжело вздыхает, на мгновение опуская голову на скрещенные руки. Стол в кабинете практически пустой - только ноутбук и кружка с кофе, заботливо приготовленного Алисой. Он и не успевал заметить этих мелочей, к которым девушка приучила его. Выглаженные рубашки, даже если она терпеть не может гладить одежду, убранный кабинет и спальня, пока в её комнате настоящий хаос, заполненный кофейник, когда у парня очередные дедлайны. Сотни стикеров с напоминаниями, развешанных по дому её рукой - потому что он вечно забывает то позвонить партнёрам, то забрать вещи из химчистки. Детали. В них самих и была Соколова. И он ненавидел себя за то, что замечал это только тогда, когда между ними повисало молчание. А ещё в проблемах. Стримерша никогда не просила помочь или решить что-либо. Её жизнь концентрировалась на сложных вычислениях в голове и мыслях о тяжком будущем. Шатенка буквально не чувствовала себя собой, если не могла находиться в круговороте ужаса и тревожности. Куертов всеми силами пытался ограждать Лису от мелких проблем, потому что слишком переживал о состоянии своей девочки. Вчера сломалась машина, позавчера они поругались из-за какой-то мелочи и не говорили третьи сутки, ещё пару дней назад чуть не сорвалась сделка. Глупая ссора - он даже не помнил, с чего всё началось. Кажется, он опять забыл предупредить об опоздании, а она опять напридумывала себе лишнего. Классика их отношений. Но мелочи остались. И ему стоило проявить их в ответ. Он мог бы купить цветы, даже заставить ими всю квартиру. Мог бы сказать что-то красивое, вычурное. Очаровать грустными глазами. Подарить билеты в отпуск. Но он знал, что Лиса - не про громкие слова и широкие жесты. Лиса - про искренность. Про честность и изменения. Про принятие и прощение. Про любовь. Павлющик поднял голову, задержал взгляд на рамке, висящей на стене прямо перед ним, и на мгновение остановился. На фотографии они год назад, за секунду до первого поцелуя. Смазанный скриншот с видео, который грел душу куда лучше кофе. Он помнил тот момент до мельчайших подробностей: её дрожащие ресницы, запах шампуня, собственное бешено колотящееся сердце. Парень взлохматил волосы, фыркнул и поднялся с кресла. К чёрту гордость. Надо мириться. Он зашёл на кухню тихо. Его любовь сидела за барной стойкой, устало бегая глазами по тексту в ноутбуке. В очках, худи и коротких тканевых шортах, облегающих тело словно вторая кожа и соблазнительно оголяющих... Стоп-стоп. Позже. Парень молча поставил чайник на плиту. Проверил уровень воды, кивнул сам себе и достал её любимую кружку - ту самую, с дурацким лисёнком, которую он подарил ей на три месяца отношений, и которую она тайком считала самой ценной вещью в доме. Открыл "чайный шкаф", как его называла Алиса, - две полки, заставленные разными видами чая, сладостями и принадлежностями для чайной церемонии, - достал из него пакетик чёрного с бергамотом и положил в чашку. Он даже помнил, что она любит заваривать его ровно три минуты - ни секундой больше, иначе появится горечь, а Лиса скривится и скажет, что он всё испортил. Сегодня он не хотел ничего портить. Девушка пробежалась по возлюбленному взглядом, фыркнула, отвернувшись, и снова утонула в мире своей новой книги. Но уголки губ предательски дрогнули - Влад заметил. Не мог не заметить. Вода в чайнике закипела. Кружка с двумя и "на кончике" ложками сахара опустилась на деревянную подставку из, кажется Абхазии, стоящую возле стримерши. Он помнил, как они вместе выбирали эту подставку на маленькой набережной, как она торговалась с продавцом до хрипоты, потому что закупалась у него деревянными изделиями каждый отпуск там, и в итоге получила скидку, которой гордилась весь оставшийся отпуск. Кудрявый опустился за стул по другую сторону от стойки и принялся молча рассматривать девушку. - Чего тебе, сталкер? - он молча пожимает плечами и улыбается уголком губ. - Ты отвлекаешь меня от работы и.. Ну, знаешь, это напрягает. - Лиса поправляет очки безымянным и указательным пальцами правой руки, закатывая глаза. - Как день? Как на маникюр сходила? - Всё хорошо, - она подозрительно щурится, - Рина, как всегда, в душевных терзаниях из-за своего. Ещё Лика заходила, но, ты же её знаешь.. - Соколова многозначительно держит паузу. - Забежала на минуту и свалила в закат. Про причину даже не вспомню - то ли консультация в клинике, то ли парень новый, чёрт её поймёшь. - Как спалось? Снилось что-то? - Влад продолжает задавать вопросы, даже не задумываясь над их смыслом. - Очередной кошмар. - она хмурится, вспоминая. - Так, ладно, а что происходит? - Ничего не происходит. - миллионер пожимает плечами. - Просто из тысячи проблем, я всегда буду выбирать тебя. Ты же знаешь, да? Она не отвечает сразу. Берёт кружку, греет ладони о горячий керамический бок. Делает маленький глоток и прикрывает глаза. Влад видит, как тает лёд в её взгляде. Как плечи опускаются на сантиметр вниз - ровно настолько, чтобы треснула вся напускная защита. Писательница качает головой, украдкой улыбаясь. Шепчет что-то о том, что он придурок. Или о том, что любит его. Куертов даже не пытается вслушаться. Женский хриплый голос просто проникает в него, теплом разливаясь по телу. - Ты лучшее, что случалось со мной, маленькая. Она ставит кружку, переплетает свои пальцы с его поверх стойки. Короткий, почти незаметный жест. Но он стоит всех слов, которые они не сказали за эти трое суток. Может когда-нибудь у них будут дети. Может она сможет самостоятельно заработать на Порш. Может он купит личный самолёт и они будут каждую зиму летать на острова, подаренные ей. А может и этого не нужно. Может, им нужны только они сами. И этот чёртов чай с бергамотом, остывающий на подставке из Абхазии. И скриншот в рамке, за секунду до счастья. И тишина, в которой больше нет места для обид - только для деталей. Для неё. Для него. Для них.