Часть 1

      Проснувшись от первых лучей солнца, Ада спешит распахнуть медового цвета глаза, обрамленные темными реницами.       Увидеть свет, устремить свой взгляд к небу, дать солнечным лучам пройтись по своей бледной коже.       Ада любила начало дня. Именно утро казалось ей, имело какое-то магическое тайнство.       Запыленные бабушкины часы на стене указывали на цифру шесть.       Ада чуть привстала на локти, давая своему сонному разуму проснуться до конца.       Она жила в небольшой комнатке на мансарде, что ее вполне устраивало.       Ей не нужно было много пространство, лишь тихий спокойный уют, в котором можно сокрыться от всего мира.       Обои с выцветшими на них розами и цветами, и наброски разных рисунков, прикрепленных поверх обоев.       Высушенные цветы, которые стояли в прозрачной вазе.       Старое круглое зеркало, висевшее у двери.       Люстра, с которой обвисали хрусталики.       Эта комната словно осталась в прошлом веке, и в ней виднелось что-то скрытое от глаз людей.        Словно эту комнату удалось спрятать от глаз людей, спрятать, точно также как и душу самой Ады, что не спешила открываться этому миру.       Встав с кровати, девушка решает быстро расчесать свои темно русые волосы, которые при солнечном свете казались совсем медными.       Повседневное летнее платье в светло зеленых цветочек висит на спинке деревянного стула, как и лента, которой та завязывает средней длины волосы.       «Ну вот и начался новый день» — думает девушка, тут же встав около зеркала.       Рассматривать себя Ада не любила, не находила в этом интереса и надобности.       Ей было неважно, как она выглядит, ведь она ощущала себя полноценной и счастливой.        Ей не нужно было кого то стараться впечатлеть.       У нее была семья, дом, эта старенькая комната. И здесь Ада была по настоящему счастлива…       «Надеюсь, что этот день будет хорошим» — думает девушка, прикрыв глаза, мысленно помолившись кому-то невидимому.       — Доброе утро, — слышиться где-то внизу, как только девушка веселым шагом спустилась с лестницы       — Доброе утро, мама, — улыбается Ада, замечая, что рыжеволосая женщина средних лет сидит у стола, неторопливо намазывая масло на тосты.       В воздухе чувствовался запах приготовленной еды.       — Сестра, ты только проснулась? — успевает негодовать старшая сестра -Элла, сидящая рядом с матерью, намазывая на кусочек хлеба джем.       — Наверное, до ночи вчера читала свои романы, — усмехается Элла, смахнув с лица светло каштановые пряди.       — Что на этот раз? Гордость и предубеждение? — спрашивает с усмешкой Элла, посмотрев на сестру.       — Ада, в отличии от тебя, хотябы проявляет интерес к учебе, — произносит мать девушек, с негодованиаем посмотрев на старшую дочь.       — Ой, ой, интересно, чем закончится её интерес? — закатывает глаза Элла.       — Ваш отец вернулся, я встречу его, — с этими словами Хатидже встает со стола, направившись к двери. Видимо, та увидела мужа через окно.       — Он сам дойти не может? — усмехается Элла, из-за чего Ада хлопает по столу ладонью. Элла вздрагивает.       — Элла, наш отец работает на шахте и зарабатывает тебе на учебу, — произносит Ада, почувствовав как начинает злиться на старшую сестру за ее дурной нрав и идиотский характер. Но и на это была причина.       — И не нужно вымещать злость на отца только за то, что он не одобрил твой брак с Джемом, — проговаривает Ада, из-за чего крупные глаза Эллы наливаются гневом, но та сдерживается.       — Ну и пусть, — отмахивается Элла.       — Я выйду замуж, и очень скоро, — самоуверенно заявляет она, глядя на младшую сестру с какой-то едва ли заметной неприязнью.       — Конечно выйдешь, — мягко улыбается Ада, не замечая того взгляда Эллы.       — О, на тебе нитка, — с этими словами Элла снимает с платья девушки серую нитку.       — Помнишь, как в детсве гадали на жениха? — спрашивает Элла впервые с улыбкой за все это время.       Ада улыбается, вспомнив как в далеком детстве они наматывали на мезинец ниточку, которая осталась каким-то образом на одежде. По задумке, нитка заканчивалась на какую-то буквы, и с нее, по теории, начиналось имя жениха.       Ада считала это детским баловством, но только не Элла, которая любила искать во всем тайный знак.       — Ну, сейчас мы узнаем имя твоего, — с улыбкой Элла начинает наматывать нитку на мизинец.       — Детский сад, — усмехается Ада, наблюдая за сестрой с нисходящей улыбкой.       — «Ка», — останавливается Элла, посмотрев на сестру.       — Знаешь кого-то? — хмуриться Элла.       — Нет, ты же знаешь, что я не общаюсь с парнями, — с этими словами Ада встает за стола.       Она бы хотела общаться, быть как все девушки двадцати лет.        Однако, у неё были свои причины не взаимодействовать с парнями, которых она скрывала ото всех       — Ну, как знаешь, — Элла пожимает плечами, не сводя подозрительный взгляд с сестры.       — Я пойду на рынок за яблоками, вечером будет пирог, — с этими словами Ада берет со стула бумажный пакет и кошелек, и направляется к двери.        Настроение куда-то ушло.       Слова сестры о женихах и парнях немного пошатнули её состояние, ведь девушка старалась не думать об этом.       Но прошлое таково, хотим мы этого или нет, о нём нам постоянно что-то напоминает.       И порою это причиняет боль.       Июньское солнечное утро грозилось перейти в жаркий летний день, свойственный именно этой местности.       Деревня, в которой проживала Ада, была неподалеку от города, из-за чего удавалось добраться до него на велосипеде за минут десять.       Ада глядела по сторонам, неторопливо крутя педали транспорного средства.       Местность ещё не проснулась, находясь лишь в её начальной стадии.        Людей практически не видно, кроме пастухов и ранних торговцев.       Зеленые листья над головой сменяли друг друга, когда девушка набирала скорость на стареньком велосипеде, и, проносясь мимо цветущих растений, могла вдохнуть их душистый запах.       Именно такое время и любила Ада. Ведь именно сейчас можно было насладиться красотой деревенской природы, тесно соседствующий с городом, недавно ставшим турестическим.        Эти дороги, вдоль усыпленные зеленью, на которых еще не проезжали машины.       Эти горные холмы, нерукотворные, кажущиеся такими далекими.        Бескрайнее небо, которое словно шептало ветром одно лишь слово.       «Свобода»       Остановившись у рынка, девушка привязывает велосипед к столбу.       — Яблоки, пожалуйста, — обращается она к продавцу, которая тут же ринулась набирать красные яблоки.       — Зелёные, сестра, — тут же произносит Ада, поджав губы.       — Хочу приготовить пирог сегодня, — улыбается девушка.       Справившись с покупками, девушка еще решает походить по рынку, осматриваясь.       Она любила вот так бродить по городу без какой-то определенной цели.       Прогуливаясь вдоль улочек, случайно забрезти в незнакомый уголок, удивляться красивым уголкам города, прежде неоткрытым ею.       А позже, вечером, Ада любила оживлять это в своей памяти лишь для того, чтобы отразить это на бумаге.        Ей нравилось проводить минуты, часы, вспоминая и перенося на холст увиденное за день.       Ведь каждый день это новое воспоминание, которое никогда не повториться.       Бродя по городу, Ада рассматривала его кирпичные стены, аутентичные и исторические строения, к удивлению, сохранившиеся по сей день.        Здесь витал старый дух Турции, той, которую она вычитывала из романов двадцатых веков.        Именно таким и являлся этот город — воплощением тех страниц её любимых пожелтевших книг.       Узкие улочки, вовсе не ровные стены, ветхие домишки местных жителей, холмы и горы, окружающие всё вокруг.       За это она и любила это место. За то, что оно дышало, жило своей жизнью, и всегда оставалось неизменным.       Вечерело. Ада заметила, что припозднилась, когда почувствовала как легкий туман начал расползаться по земле, и трава стала сырой.       Быть может, родители волнуются, хотя, они, должно быть, привыкли к её вылазкам.       Добравшись до дома, Ада с непониманием замечает у ветхих ворот несколько черных машин.       Глаза девушки от удивления расширяются, но, взяв себя в руки, она решает прийти домой через черных вход.        Привязав велосипед, девушка берет продукты и тихо открывает заднюю дверь, ведущую к летней кухне.        Во внутреннем дверике дома слышаться разговоры мужчин.       Ада старается как можно тише пробраться из летней кухни в погреб, а от туда к лестнице.       Не успевает девушка дойти до лестнице, как кто-то крепко хватает ее за запястье.       Рассыпав продукты, Ада с ужасом смотрит на сестру, что неволей тащит её в сторону погреба.       — Ты с ума сошла? Я их купила за дорого, — возмущается Ада, тут же ринувшись собирать продукты, что были на пыльной земле.       — Какие еще продукты, девочка? — цокает Элла, возведя руки к небу.       — Свататься пришли, — говорит Элла, из-за чего собранное тут же вываливается из рук Ады, покатившись по ступенькам вниз.       — Свататься? — непонимающе моргает Ада, почувствовав как ее охватил ляденой озноб.       Ком подошел к горлу от этого страшного слова. Свататься. Замужество. Муж. Дети. Кошмар наяву.       — Как свататься? — переспрашивает Ада, почувствовав легкое головокружение.        Надо же ей было быть столь неудачливой, чтобы кто-то заметил в ней девушку и захотел свататься. Удача была не на её стороне.       — Ко мне? — спрашивает она, глядя на сестру с измученным видом.       Но в ответ она слышит лишь звонкий смех сестры, превращающийся в хохот.       — Ты себя то видела? — спрашивает Элла в недоумении.       — Кому бы ты приглянулась? Такая неухоженная и неуклюжая, — Элла закатывает глаза, глядя на сестру, волосы и лицо которой были то в пыли то в полном беспорядке.        Ада была затворницей, и со своими странностями, и никого уже не удивляло ее желание бродить с утра до вечера.       — Слава Богу, — Ада с облегчением присела на ступеньки, почувствовав, как пот медленно отступает.        Она спасена. На этот раз пронесло. Видимо, она всё-таки не столь неудачлива. И Бог её не оставил.       — Я — другое дело, конечно же, — с этими словами Элла поправляет золотистые волосы.       — Точно, — чуть улыбается Ада, почувствовав укол от слов сестры.        Внезапно дверь погреба с шумом приоткрывается.       — Вы что тут делаете? — с этими словами входит Ферида — тётя девочек, глядя на них с непониманием.       — Тетя, уже сосватали? — с этими словами к женщине подбегает Элла, взволнованным взглядом смотря на тетю.       — Сосватали, сосватали, — с легкой улыбкой произносит Ферида, смотря на Аду.       Ада лишь безучастно смотрит куда-то перед собой.       — Он красивый? — спрашивает Элла, от волнения не находя себе место в этом просторном погребе.       «Какая же глупая сестра» — думает Ада про себя, глядя на Эллу.       — Красивый, — подтверждает тетя, поджав губы и кивая.       — Я слышала, что очень богатый, — с этими словами Элла подпрыгивает, держа в руках подол длинного платья.       — И богатый, — подтверждает тетя, но тут же меняется в лице, посмотрев на старшую племянницу.       — Но чего это ты рудаешься, Элла? — спрашивает Ферида, нахмурив темные брови.       Элла непонимающе глядит на женщину, а Ада лишь просто сидит на ступеньке, глядя на родствениц.       — Свататься пришли за Адой, — поясняет женщина, переведя взгляд на младшую племянницу.       — Как? — с этими словами Элла бросает сдорожный взгляд на сестру, а затем снова на тётю.       — Еще раз? — повышает голос Элла, глядя на сестру в ужасе.       — Сосватали твою сестру, а не тебя, что тут непонятного? — переспрашивает Ферида, глядя на девушек.       Ада сглатывает, почувствовав как к горлу подкатив удушающий ком.        Что-то разрывается в грудной клетке.       Что-то, что не дает ей возможности дышать.        И в миг все становится не важным. Ни недомолвки с тетей, ни крики Эллы, переростающие в истерику, ни пререкания с отчимом.       Остается одно. Аду выдадут замуж.       И это суровая реальность, с которой ей предстоит столкнутья.