Часть 32. Кошки-мышки.

      Я точно знала, куда направляюсь. Больше не чувствуя недомогания и избавившись от тяжелой сумки, я бегом пересекала центральную площадь города сквозь толпы людей. Эта дорога хорошо врезалась в память за последние два месяца. Звук часов на старинной башне рядом с тюрьмой — ровно полдень.       Шум оживленного города постепенно оставался позади, а вот шум мыслей никак не желал меня оставлять. Паника, гнев, непонимание происходящего заставляли чувствовать себя слабой, бессильной. Легкие предавали меня, обжигая всё внутри груди, а ноги, по ощущениям, вот-вот споткнутся обо что-то, и я больше не встану, не смогу бежать дальше. Из последних сил я добегаю до финишной прямой — мостика через узкую речку.       Я заставлю Йоста говорить. Буду сидеть у него дома, пока он сам не явится. И, раз уж я фактически уволена (хотя и наверняка утверждать этого не могу), надаю ему по щекам, как хотела уже давно. Из этого дома без нужных мне ответов я не уйду. А он тем более.       Маленькая тропинка — самая короткая дорожка к дому. Совсем недавно на этой самой тропинке я изъявила желание уйти и ещё не подозревала обо всех предстоящих событиях. Теперь я бегу, чтобы отменить все свои предыдущие действия. Постепенно тропинка начинает вести меня вверх по холму, и я, практически без сил, замедляюсь. Перевожу дыхание, но чувствую, что теперь не имею права терять ни минуты времени. Оно так важно сейчас, всё во мне кричит об этом. Беру себя в руки.       Ключи от дома я всегда вытаскивала из сумки заранее, но сегодня это движение оказалось лишним — калитка и входная дверь дома открыты нараспашку. Вбегаю, позабыв о жжении внутри.       — Йост?! — кричу на весь дом.       Слышу шаги, доносящиеся со второго этажа, медленные. Слышу, как этот звук приближается к лестнице, кто-то идет по ней. Сердце в груди замирает, ладони крепко сжимаются в кулаки, ногти впиваются в кожу. Наконец я увижу его.       — А… А вы кто? — но передо мной возникает незнакомая женщина средних лет. В её глазах я читаю свой же вопрос. Нервы на пределе, но понимаю, что сейчас не время их показывать, потому стараюсь сгладить свой спонтанный и не слишком корректный вопрос:— Просто здесь живёт мой друг, и…       — Я хозяйка дома, — женщина кивнула в ответ на мои слова, стала намного спокойнее. — Ваш друг съехал. Он вам не сообщил?       В этот момент во мне что-то оборвалось. Съехал. Молча. Я смотрела на женщину, не мигая, хватая ртом воздух. Чувство, нарастающее во мне, я охарактеризовала тогда не как боль или обиду. Это была ярость, настоящая, первородная. Теперь я жаждала ответов ещё больше, мне хотелось найти его, где бы он ни был, и беспощадно выбить из него каждый, абсолютно каждый ответ. Сбить свои кулаки до крови, если бы это понадобилось, трясти его за плечи, бить в грудь и кричать, пока не сорву голос.       Но я просто стояла на месте, вновь ощущая потерянное время. Растерянно хлопала глазами и совершенно не понимала, куда двигаться теперь. Если хочу догнать — значит, нужно собраться. Я делаю глубокий вдох.       — О, точно, сообщил, — глупо хлопаю глазами и заправляю прядь волос за ухо. — Я такая глупая, совсем забыла…       Думай, Алиса, думай…       — Он оставил у меня свой паспорт, — вру и надеюсь на эту ложь. Может, так мне получится узнать, где конкретно я смогу его отыскать. — Скажите, пожалуйста, как давно он съехал? Нужно понять, успею ли я передать ему документ.       — Часа два назад, — хозяйка доброжелательно улыбнулась. — Такой интересный молодой человек, улыбался, я правда толком не говорила с ним… — она задумалась на секунду. — С ним говорил мой сын, может, он ему сказал, куда едет…       Она подошла к стеклянной двери, ведущей на задний двор дома, и позвала своего сына по имени. Рома, так звали парня, оказался довольно приятным на вид молодым человеком, с виду чуть младше меня. Высокий, с русыми волосами, его взгляд изучающе скользнул по моему фальшиво-страдальческому лицу.             — Тут девушка спрашивает, — она указала на меня пальцем. — Ты не знаешь, куда уехал парень, который здесь жил? Рома ещё посмотрел на меня, немного помялся.       — Да, говорил, — он задумчиво потер подбородок, а взгляд его на секунду стал стеклянным. — Китай, кажется… Да, Китай. Сказал, что его там уже ждут друзья.       Китай?! Ахуеть. Ни одного упоминания за всё это время, ни одного намёка на отъезд. Зачем всё это было, если вот так внезапно собираешься уехать?! Пока мной полностью не овладевают эмоции, делаю глубокий вдох и выдох. В любом случае, уже хоть какая-то информация.       — Это точно? — женщина спросила строгим голосом. — Он ведь не сможет без документов выехать.       — Да, это точно, — спокойно ответил молодой человек. — По крайней мере, так, как он мне сказал.       — Ладно, спасибо вам большое. О, и ещё, — я начала рыться в своей сумочке, пока хозяева дома переглядывались между собой, — это вам.       Я протянула ключи от дома, даже не снимая с них брелоков, и на ходу попрощавшись, сбежала вниз по ступенькам. Прочь от этого дома.       Чтобы добраться до Китая (и если Йост действительно полетел в Китай), для начала следует добраться до столицы страны, а уже там — до аэропорта. Есть, конечно, более сложные варианты — с автобусами и пересадками, но вряд ли артист стал бы заморачиваться с этим. Тем более отсюда есть прямой самолёт.       Тогда я быстро нашла в интернете сайт с расписанием авиаперелетов. Теперь в пользу именно этого направления говорило ещё кое-что — единственный за всю неделю рейс в Пекин именно сегодня. Через четыре часа.       — Блять, — громко выругалась я. Семья с ребенком, проходящая мимо, неодобрительно косилась на меня. Да пошло всё. Отсюда до столицы — четыре часа. На любом транспорте. Ещё в расчет следует взять дорогу до аэропорта.       Но знаете, что в ситуации было самым странным? Ярость действовала как успокоительное на меня, не давая почувствовать ни капли страха или тревоги. Желание узнать все ответы было куда сильнее, чем мысли об опоздании. Так почему бы не попробовать? Этот момент определяющий — я либо узнаю все ответы, останавливаю Йоста, и всё опять хорошо, либо…       Бежать в обратном направлении было куда легче. Тропинка, мостик, улица, центральная площадь, улица, холм, на котором стоит мой дом. Совсем недалеко вокзал, стоит только взять паспорт. И чуть больше денег.       До квартиры на седьмом этаже поднимаюсь пешком, с бешенным стуком сердца в груди вваливаюсь в прихожую. Не разуваясь, не замечая ничего вокруг, бегу в самый конец коридора, до двери в свою комнату. Чёртов паспорт — никогда не могу найти его. Сбрасываю на пол всё с полок, вытаскиваю из шкафа все свои сумки, всё их содержимое на полу. Перехожу к карманам одежды, полкам в столе.       — Блять, блять, блять, — кричу на всю квартиру.       — Ты чего? — Всё это время Лера была в квартире?       — Мне срочно нужно ехать в аэропорт, — не останавливаясь громить свою комнату, говорю я. — Не могу найти паспорт.       Вижу недоумевающее лицо подруги.       — Потом объясню, — зло говорю я. А злюсь-то на саму себя, а не на Леру.       — Посмотри в сумке для ноутбука, — спокойно говорит Лера.       Странно кошусь на девушку, но следую её совету. В маленьком внутреннем кармане и правда лежал чёртов документ.       — Далеко собралась? — спрашивает девушка.       — Йост улетает в Китай. Мне нужно его остановить. Чтобы это сделать, нужно успеть добраться до аэропорта. Ближайший поезд до столицы отходит через двадцать минут.       — Ясно, — задумчиво говорит она. — Пойдем, я тебе кое-что покажу.       — Лер, мне сейчас вообще не до этого, — я собрала в небольшую сумку наушники, документы, ключи и кошелёк, прошла мимо подруги на выход. — Покажешь, когда приеду, ладно?       Но подруга уверенно хватает меня за запястье и ведёт на балкон, указывая куда-то вниз.       — С каких пор у тебя есть машина?! — недоумевающе спрашиваю я уже внутри салона машины, параллельно пристёгиваясь.       — Моя до пятницы, — девушка сидела за рулём уверенно. Лера совсем недавно получила права, однако ей я полностью доверяла — да и выбора сейчас у меня особо не было. Когда мы обе были пристегнуты, девушка собиралась вставить ключ зажигания, однако вместо этого сжала их в кулаке, второй рукой нажимая какую-то кнопку на панели. Щелчок закрытия дверей. — Прежде чем мы поедем, я хочу кое-что прояснить.       — Лера, мы не успеем. Давай проясним что угодно по дороге, прошу тебя. — Я держалась из последних сил. — Поехали, пожалуйста.       — Мы обязательно поедем, — хищный взгляд голубых глаз прожигал меня. В такие моменты я понимала: подругу никак не переубедить. Черт, как же сейчас это не вовремя! Судорожно смотрю на экран телефона. Сжимаю челюсти до боли. — Только ответь на один вопрос.       — Какой ещё вопрос?! — прикрикиваю. Ох, лучше бы на поезде поехала. — Лера!       — Зачем тебе это нужно? — казалось, подруга совершенно не видит моего беспокойства. Она продолжает смотреть, не мигая, с абсолютной уверенностью во взгляде.       — Мне нужно остановить его, рассказать ему, что я знаю всё, — как она не понимает этого? — Я была сегодня у Игоря. Он рассказал мне обо всём. Йост знал с самого начала про наркотики, хотел защитить меня. Я хочу ему сказать, что знаю.       — Ты можешь ему написать. Рассказать, что узнала. — Клянусь, ещё немного, и я не выдержу. Силы и нервы на исходе. Какой ответ она от меня ждёт, чёрт бы её побрал. — Знаю, что он не отвечает, но думаю, на подобное он отреагирует хоть как-то. А если не сработает, напишу я, со своего телефона. Это тоже займёт какое-то время, мы это обе знаем. А ещё мы обе знаем, что ты прекрасно смогла бы подождать эти пару дней. Только вот есть одна вещь, в которой ты не хочешь сознаваться. Ну же.       — Я не понимаю, о чём ты, — голос дрожит. — Пожалуйста, помоги мне…       — Ты можешь сейчас помочь самой себе, просто скажи: зачем тебе ехать туда? — моё ледяное спокойствие таяло с каждой секундой. Вместо него внутри меня все эмоции закипали, заставляли щипать глаза и сбивчиво дышать. В горле встал неприятный ком, а ногти непроизвольно впивались в кожу предплечья. Что она хочет услышать? Что я должна сказать?..       — Лер, я не понимаю… — слезы застилают обзор. Лицо напротив расплывается, и я уже не вижу, как моя подруга меняется в лице. — Пожалуйста, поехали.       — Алиса, зачем тебе это? Просто потому что тебе нужно дать знать Йосту обо всём? Ты и сама знаешь, что это — полнейший бред. Ты несёшь хуйню, и ты это прекрасно понимаешь. В конце-то концов, хорош играть в бессмысленные прятки от самой себя, — с каждой секундой голос девушки становился всё громче, она будто нависала надо мной, а её слова эхом бились о стенки моей черепной коробки. — Скажи себе, блять, наконец, — Лера выделяла каждое слово, — нахера тебе ехать в аэропорт?! — последняя реплика была криком, яростным, но в то же время освобождающим, хотя я ещё сама этого не понимала.       — Да потому что я влюбилась! — кричу так же в ответ, вжавшись в сидение. Слёзы уже вовсю скатывались по моим щекам, я держалась за голову. — Я не могу, не могу просто так его отпустить, я не хочу этого… Не хочу, чтобы он исчезал… — Я тихо скулила, опустив голову вниз.       — Призналась наконец, — девушка завела машину.       Я смотрела сквозь боковое стекло, не поворачиваясь на подругу. Зачем она так поступила со мной? Слезы бесшумно продолжали литься, я вытирала их уже мокрым рукавом, изредка хмыкая носом. Неужели влюбленность ощущается именно так? Где же бабочки в животе, о которых все говорят? Окрыленность и эйфория? Сейчас во мне будто вырвали душу, а вместо неё поселили пустоту и боль. Как жить, если я не успею? Как люди справляются с потерей любимого человека? Не когда он умирает — потому что смерть вполне естественна, и мы не можем её остановить, хотя иногда очень бы хотелось. Как люди живут с тем, что их любимый уходит из их жизни, оставляет навсегда, чтобы жить дальше, только уже по-другому? Может, уже с другим человеком. Думая об этом, мне стало ещё больнее. Может, где-то далеко его ждёт любовь, а я только мешаю, сбиваю с пути к ней. Так себя ведут влюблённые люди? Сломя голову несутся к людям, которые бегут от них? Если всё то, что я чувствую сейчас и есть любовь, то я не хочу любить.       Угораздило ведь. Впервые за двадцать один год своей жизни влюбилась. Было куда проще жить без лишних эмоций. Без прокручиваний каждого нашего момента вместе. Вот он впервые меня прижимает к себе. Я тогда рыдала в подушку, думала, не услышит. Целует в щёку, чтобы позлить нашего общего знакомого. Срабатывает ведь. Мы обнимаемся с утра после допроса. Он оттаскивает меня от обрыва, несёт на руках до дома. С того момента всё стало хорошо. Или мне так казалось. Последнее больше похоже на правду, ведь если бы всё и правда было хорошо, то Йост бы не сбегал.       — Что если мы не успеем? — спустя два часа молчания спрашиваю я. Голос хрипит, глаза опухшие, а губы я искусала в кровь.       — Успеем, — спокойно говорит девушка. Перевожу взгляд на стрелку спидометра. Сто километров в час. На дороге мало машин, и подруга прекрасно справляется с обгоном каждой из них. Даже не ощущается, что мы буквально летим. — Осталось не так много. Если ещё немного разогнаться…       — Права отберут, а ты их только получила, — напоминаю я, уже более спокойным голосом.       — Не отберут, — стрелка медленно перемещается к отметке в сто двадцать километров в час.       Сегодня я либо встречу Йоста, либо свою смерть. Оба варианта неплохи, даже кажутся беспроигрышными. По крайней мере, я избавлюсь от кое-каких чувств и эмоций. Уши закладывает, музыка из динамиков доносится эхом. Нервное перенапряжение, как и прошлая ночь в баре, даёт о себе знать — истощённый мозг испытал сегодня ещё больше эмоций, и теперь я каждые пару минут зеваю, кроме желания поспать, не испытывая ничего. Как бы мне хотелось, чтобы это всё было одним большим кошмаром, от которого я проснусь среди ночи и выдохну с облегчением. Щипаю себя за руку. Нет, не кошмар. По крайней мере, не тот, что снится.       Город пролетает мимо — мы едем по кольцу вдоль окраин. Так лучше всего добираться, ведь в кипящей столице пробки, а здесь, как и на трассе, машин совсем немного. Чем ближе на навигаторе становилась отметка аэропорта, тем сильнее вновь билось сердце. Времени, кстати, с ездой моей подруги нам более или менее хватало. Это вселяло небольшую надежду на успех этой поездки. Только бы мне повезло…       Подъезжаем к центральному входу в аэропорт. Он совсем небольшой по сравнению с подобными сооружениями в столицах других государств, но сейчас это мне только на руку — не придется долго искать. Останавливаемся, я хватаю сумку и выхожу из машины. Самолёт улетит через пятнадцать минут.       — Беги быстрее! — кричит на меня Лера.       Срываюсь с места и забегаю под огромную стеклянную крышу. Пару секунд ступора, мотаю головой по сторонам. Электронное табло — очень кстати. Глазами ищу нужный на сегодня рейс, а всё двоится и расплывается. Встряхиваю головой, смотрю ещё раз — всё точно так же. Бегу к стойке, за которой сидит молодая женщина.       — Мне нужен рейс до Пекина, когда он улетает?! — расталкиваю людей, стоящих рядом со стойкой, слышу недовольные голоса.       — Девушка…       — Он должен быть через пятнадцать минут, — продолжаю, — там должен быть человек, мне он нужен…       — Постойте…       — Вы можете как-то объявить по громкой связи? — чуть нависаю над стойкой, пытаясь разглядеть микрофон.       — Дело в том, что…       — Как мне его найти?!       — Девушка! — работница прикрикивает, но не успевает ничего сказать. Мы обе поворачиваем голову на стекло, за которым большой самолёт с китайскими иероглифами взмывает в небо. — Расписание немного сместилось. Самолёт до Пекина вылетел немного раньше…       Второй раз за день во мне что-то обрывается. Я молча отхожу от стойки, медленно направляюсь к стеклу, наблюдая, как лайнер становится маленькой белой точкой где-то в небе. По щеке скатывается последняя слеза. На стекле остаётся след от моих пальцев. Молча плетусь на выход, в поисках подруги.       — Я не успела, Лер. Поехали домой.       С того дня я не проронила больше ни одной слезы.