Я из двух, но я един, Или не важно какой он, но он - отец, и он способен собрать этот пазл!

      Первый год прошёл через Боль, но спокойно. Со временем боль ушла, оставшись просто ощущением лёгкого дискомфорта. Быть одновременно в двух частях Галактики было даже забавно. Но хлопотно. Для других.       Оба моих тела жили в синхронном ритме. Если одно не спало, второе тоже. Если Лея плакала, требуя кушать, Люк тоже плакал, пусть тело уже и не требовало еды. Разница во времени сказывалась в большинстве своем на окружающих, потому что я могла бодрствовать днем на Альдераане, и ночью на Татуине, и тогда там не спали. Или наоборот, бодрствовать на Татуине, и тогда не спал ночью Альдераан.       К полутора годам мы наконец-то могли сидеть, уверенно ползать, и по очереди были в синяках и ссадинах. Ползла Лея - падал с кровати Люк. Сосредоточенно делал первые шаги Люк - врезалась лбом в косяк Лея.       К двум годам мы мечтали, чтобы у нас развилась шизофрения, чтобы разделить управление телами. Я то была, то был, все время перескакивая в самоидентификации с мужского на женское, но чаще на множество. Получилось лучше - разделилось сознание. Чем больше мы тренировались, тем легче давалось раздельное управление. Нянечки и няни-дроиды, а так же дядюшка Ларс, частенько наблюдали картину, как детки сидели посреди комнаты и с сосредоточенно-хмурым лицом поднимали-отпускали ручку, или ножку. Все движения у обоих тел были плавными, медленными, просчитанными.       Другая хохма была, когда мы пытались говорить. Это пока, всегда, всегда!, получалось только синхронно. Ладно, когда это были фразы просто не к месту. Но, но! Когда Люк внезапно заговорил на альдераанском, дядюшка впал в ступор. На Татуине в основном говорили на галактическом и ругались на хаттском. Но, когда Люк стал чуть постарше, дядя стал брать его с собой по делам. Там мы быстро нахватались понимания и таскенского, и хаттского, и даже немного ракатанского. После понимания пришло говорение. И вот тут удивились на Альдераане, когда принцесса выматерилась на языке, который ей даже слышать не приходилось. Так что мы, что Лея, что Люк, в основном молчали и просто кивали головой. Каждый ответ по началу требовал огромного сосредоточения, чтобы сделать это Нужным телом.       С годами стало легче. Разум мой приспособился к такой разделенности и рассинхронности. Всё проще стало управлять телами, все больше отличительных особенностей и привычек появлялось у каждого. И пусть мне казалось, что мозги кипели, самый ужас начался в этом возрасте. Нормальное обучение.       До пяти лет Лею жалели. Любил Бейл, холил и лелеял, как частицу своей несостоявшейся "Большой Любви". Если Люка дядька и так натаскивал на помощь на ферме, но сильно не загружал, то теперь началась подготовка принцессы.       Мозги скрипели, шипели, исходили паром, но работали и запоминали всё, что в меня пихали учителя. Люк тормозил по-страшному, путал стороны, ловил лбом каждый косяк, но кое-как что-то там делал, напрягая дядю своей рассеянностью. Все ресурсы внимания забирало себе тело Леи.       Языки (высокий галактический, двоичный, набуанский, родианский, мон-каламарский, куареннский, ботанский, забракский; понимание твилеккского рила, тогрутского и других языков). Наука. Дипломатия. Танцы. Психология. Искусство. Всё это, пусть и в самом доступном для пятилетки виде, преподносилось в разрезе для множества населяющих Империю рас. Никого совершенно не смущало, что все года до этого ребенок демонстрировала все признаки умственной отсталости. Результатов занятий требовали по полной. Из меня готовили принцессу.       Бедный Люк со своими аграрными и технарскими навыками рядом смотрелся бы бледно. Но, зато, он был более житейски приспособлен, добавил мне знание даггского, хаттского, таскенского, дуросского языков. Им мы гуляли по улицам Мос-Эйсли, воровали зачатками телекинеза кредиты из карманов лопухов-туристов и радовались Свободе от душного придворного мира.       Бейл меня своими визитами душил. Я просто не могла простить его за ту боль, которую два джедая и этот мужчина, причинили мне, развезя тела в разные уголки галактики; за то, что забрал меня у моей набуанской родни, присвоив меня себе, представив Брехе, как своего ребёнка.       Бреха. Она была моим спасением. Не чувствуя ко мне почти ничего, она позволяла укрываться в своих апартаментах от навязчивой любви Бейла, от заботы многочисленных воспитателей и учителей, от своих мыслей.       Нам скоро должно было исполниться шесть. И мы решились.       - Ваше Величество, у меня к Вам есть просьба.       - Слушаю тебя, Лея?       - Я не дочь Бейлу Органе. Он меня украл.       Спустя несколько часов уговоров, даже споров, я добилась желаемого. Я ничего толком не рассказала приёмной матери, но она всё же выполнила мои запросы.       Через пару дней прогулочная яхта Брехи увозила нас на Бар'лес, мир Центрального региона. Бейлу сказали, что хотим пройтись по магазинам, посетить музей артефактов и заглянуть в знаменитый университет. По дипломатические каналам ушло короткое письмо. Оставалось надеяться, что оно до адресата дойдёт.       Почти неделю мы провели на Бар'лесе. Действительно посетили музей и университет, погуляли по аллеям и паркам, закупились местной одеждой. И ждали. Пока с нашего корабля не передали, что на орбите появился имперский звёздный разрушитель "Опустошитель".       Флагман Лорда Вейдера.