Открой глаза
Я принимаю всё в тебе
Я говорю и смотрю назад
А у тебя мурашки по коже*
Проходят дни после отлета, и они шутят про апельсины, которых так хочется. Она знает, не нужно ничего делать, общение само сойдёт на нет, а обжигающие чувства притупятся.
А позже он говорит, что встретил кого-то. И это неожиданно
ожидаемо сильно колет её. Только что тут поделать. Она же тоже выбрала стабильность, неужели он не заслуживает того же?
Человек, что рядом, терпеливо слушает, чем расстроил её. Мелочи, но как же это важно, беречь друг друга. Они проговаривают все эмоции, и ей кажется, что она искренне желает тому другому человеку испытать то же единение и тепло.
Настоящую любовь.
Не ту, что терпит и прощает. А ту, в которой люди не ранят друг друга. Ту, в которой обоим важно, чтобы другой был услышан.
У неё нет права ревновать его.
Хотя логика никак не помогает. Они исчезают из жизни друг друга. И она успокаивается.
Она приезжает снова. С новыми подопечными, в другое место, но в тот же город. Как и обещала. И он говорил, что ждет. И она даже взволнованна. Ведь теперь всё изменилось. Они больше не свободны.
Они встречаются вновь.
В первый день он заезжает за девушкой, просто покатать по городу. Небо розовое, и песни из его плейлиста такие забавные. Напоминают о том, какие же они разные.
Она думает, хороший конец. Всё прошло.
Замечает, конечно, что обнимает он её при прощании так же крепко. И ей самой уже не хочется отпускать его. Его губы касаются женской шеи. Коротко. Мягко. И он уходит.
А она словно даже не замечает. Телу привычно, так, что это даже не кажется чем-то странным.
На следующий день он везет её загород. На реке дети, семьи, куча людей. Он говорит, что не ожидал такого. А она улыбается. Не верит.
Вокруг слишком много комаров, а её босоножки совсем не защищают. Он решает отвезти её в другое место.
А там красиво и мило. Летнее тепло и закат. Она говорит, что скучала. А в ответ тишина.
И она уже не помнит, как это произошло. Он гладил её по щеке в своей машине. А она не остановила. Даже и не думала.
И в воспоминаниях осталось то чувство, когда нежную кожу лица резануло его щетиной. Когда он целовал её так чувственно, и страстно, словно изголодавшись до безумия.
А через пару часов, во дворе её гостиницы, они чуть не сошли с ума на заднем сидении его старого автомобиля.
Всё происходит слишком быстро. Но она успевает осознать, что не способна этому противостоять. Что пустит его намного дальше, чем изначально предполагала.
«Я сказала, что скучаю по тебе, но ты не сказал это в ответ»
«А разве всё надо говорить вслух?»
И попытки самоубеждения проваливаются, почему-то даже мысль о том, кто отдал ей своё сердце, ничего не меняют. Это разочаровывает.
Она спрашивает о поцелуе. Он отвечает.
— Я ждал этого все эти три месяца.
Она ищет в себе любую причину, что могла бы их остановить. Её остановить.
Страсть не стоит разбитого сердца мужа. Мужчина, который её никогда не выбирал, и просто отпустил, не стоит предательства того, кто доверился.
Не находит. Ищет в другом месте. Отчаянно. Что угодно. Ради человека, которого, верит, что любит. Ещё недавно была так уверена.
И вдруг.
Ревность.
Он касался другой.
Такая глупая ревность. Они же ничего друг другу не должны.
Но пойманное чувство вызывает брезгливость. Убивает страсть. И она хватается за него как утопающий за спасательный круг.
Они успевают зайти очень далеко, но она держится. За эту злость. Готова погрузиться в неё с головой, лишь бы не допустить ошибку, которую не сможет себе простить.
Того ноября вполне хватило.
Его особо чувственные прикосновения вызывают двойственные эмоции. И она концентрируется на той части, что раздражена. Вспоминает все обиды и всю ту грусть, что он принёс в её жизнь, когда уходил домой каждую ночь. Желание и похоть остывают. Внутри разгорается другой костер. Из раненных им чувств.
Но она заигрывается слишком сильно, и говорит, что влюбилась весной. Говорила и раньше. А сама про себя морщится. Весной она уже знала, что будет с другим. Она даже не уверена, что это правда.
Но с другой стороны, противоречие еще не значит, что она лжёт.
Он уходит, а она неожиданно
ожидаемо довольна. Только погружается в эту боль слишком глубоко.
Она приехала на неделю, думая, что в выходные они проведут время вместе. Ведь он говорил, что так ждет её. Но он исчезает из поля зрения на эти несколько дней, и она забывает обо всём. Муж по телефону шутит и смеётся, а она смотрит билеты. Чтобы поскорее вернуться домой.
А тот мужчина как болезнь. Неубиваемый вирус. Нагло возвращается в её жизнь сообщениями. И она осознает, что это больше не может продолжаться.
Он ведь тоже сделал выбор.
И ни в чем перед ней не виноват. Просто пришло время принимать решение.
Она мечется. Отказаться не так-то просто. Приходится принять эту слабость. Её последняя слабость. Необходимость в том, чтобы быть рядом эти оставшиеся несколько дней.
«Меня не будет в городе. Зачем ты спрашиваешь, если сама знаешь, с кем я буду?»
И этим он ставит точку в их отношениях. И она должна быть благодарна.
Только за эти пять лет так и не научилась расставаться. Денис бы улыбнулся.
Она понимает, это их последняя встреча.
«Ты мне был должен полпряника»
Так она писала в чате. Уже не имея под едой никакого другого подтекста. Просто не сумела отказать себе в любви к символичности.
И он принёс вафли, повторяя, что искал тот пряник, но его нигде не было. И ей забавно. Это и правда символично.
Он пьёт чай в её номере. Рассказывает про детство и свою жизнь. Они снова разговаривают. И она снова делится своей обидой.
«С ней ты спокойно ночуешь, а от меня уходил. Задевает.»
«Возможно если бы я хотя бы раз проснулся рядом с тобой, поехал бы в Москву знакомиться с твоей мамой.»
«Когда ты уехала, я искал тебя глазами везде, и думал «её тут нет, хватит уже». Это было тяжело.»
И вдруг она уже
искренне благодарна, что он уходил ночью. Что не посмел сказать ничего подобного раньше. Она благодарна, что он так легко отпустил её.
Но девушка молчит, лишь прижимается ближе. Обнимает его, и совсем не хочет отпускать. Они ведь больше никогда не увидятся.
Нужно отпустить.
Они не целуются. Даже на прощание.
Он уходит, а она лишь на следующее утро обращает внимание на оставленную на столе половину вафли.