Часть 1

Лето после пятого курса выдалось для Габриэль Поттер просто невыносимым. Квартира тётушки Мардж в восточном Лондоне была похожа на грязный серай — пыльные гардины, пропахшие табаком и псиной ковры, кухня, где жирный налет на плите напоминал о тысячах жареных сосисок. Воздух стоял тяжелый, несвежий, будто его не проветривали со времен королевы Виктории. И всё это великолепие приходилось убирать ей вместе с тётей Петунией, у которой в доме всегда была стерильная чистота. Они жили здесь с Дурслями после того, как те сбежали из дома на волне очередной паники касательно волшебников. — Эй, девчонка! Опять сидишь, уставившись в стену? — тётя Мардж швырнула на стол тарелку с холодной яичницей. — Надоели твои эти дурацкие письма! Вчера чёртова сова чуть не разбила мою любимую вазу! Габриэль молча ковыряла вилкой резиновый желток. Ах, да. Дурсли были вынуждены сказать, кто она такая. И на Габриэль обрушилась волна насмешек. — Я сказала — ешь! — Я не голодна. — Ах так? — Тётя выхватила тарелку. — Тогда иди в свою комнату! И чтобы я тебя не видела до утра! Комната, самая маленькая в этой квартире, когда-то была кладовкой. «Как иронично.» Габриэль закусила губу, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Но что хуже всего, её терзало одиночество. Оно было хуже голода. Она могла бы написать Рону или Гермионе, но боялась… «Если я напишу — с ними что-то случится. Как с Сириусом.» Ночью ей снились кошмары. Опять. Темный коридор. Крики. Вспышка зеленого света. Сириус падает… падает… А потом — голос. — Ты думала, что спасла их? — Шептала тьма. — Ты лишь приблизила их гибель. Как и его. Габриэль ворочалась на узкой кровати, прижимая ладони к ушам. — Замолчи… — Ты несёшь смерть, Габриэль. Как и я. Но потом пришло письмо от Молли Уизли. «Дорогая, мы ждем тебя в Норе.» И мир снова обрел краски. ***— За Габриэль! Бокалы с соком звонко стукнулись. Фред и Джордж подмигнули ей в унисон, запуская в потолок миниатюрных фейерверковых дракончиков. — Шестнадцать лет! — воскликнул Рон, слегка покраснев. — Э-э… ну… это серьезно. — Очень проницательно, Рональд, — фыркнула Гермиона, но её глаза смеялись. Габриэль улыбалась, но внутри что-то сжималось. Они не знали. Не знали, как она боится находиться сейчас рядом с ними. «Они слишком близко.» — Ты в порядке? — Билл наклонился к ней, его длинные рыжие волосы пахли летним ветром. — Просто устала. Позже, когда гости разошлись, а дом погрузился в сон, Габриэль выскользнула в сад. Луна заливала двор серебристым светом. Старая магнолия сбрасывала лепестки. Они, кружась на ветру, оседали на землю. Габриэль присела под яблоней, обхватив коленки. — Прости меня, Сириус… — прошептала она. — Я должна была понять… должна была остановить тебя… Вот, она смогла это сказать. До этого Габриэль боялась произнести имя крёстного вслух, не желая запятнать его память. От него не осталось ничего, даже могилы. Только дом на Гриммо да старый Кикимер. Габриэль поёжилась. Сириус терпеть не мог дом своих предков. Теперь же всё досталось ей. И что делать со всем этим «наследством»? Внезапно ветер стих, а тени за спиной девушки сгустились и сдвинулись в её направлении. Габриэль резко обернулась. Из-за ствола выплыла высокая чёрная фигура. Лицо человека было скрыто чарами, видны были только руки… Они казались бледными в лунном свете, с длинными изящными пальцами. «Ну и пусть,» — думала девушка. — «Если он пришёл убивать меня, я не буду сопротивляться. Я слишком устала от всего.» Мужчина не сказал ни слова. Просто опустился рядом, и его пальцы коснулись её запястья. Прикосновение было обжигающим. Габриэль замерла. Он медленно изучал её, проводя пальцами по невидимым линиям на её коже. Пальцы вплелись в её волосы, спустились на шею, вызывая мурашки. Она была в старой, растянутой футболке Дадли, поэтому рука беспрепятственно скользнула под ткань, обжигая кожу. — Кто ты? — глухо, незнакомо прозвучал её голос. В ответ — лишь легкий нажим, заставляющий откинуться на ствол дерева. Магнолия вздохнула с порывом ветра, осыпая их лепестками. Его губы коснулись её шеи. Габриэль вздрогнула, но не оттолкнула. Ей было страшно. Но еще страшнее было признать — как сильно ей это нравилось. Его пальцы скользнули под футболку, обжигая кожу. — Подожди… — она попыталась отстраниться, но её спина уже прижалась к дереву. Он не слушал. Губы скользнули к ключице. Рука опустилась ниже… Габриэль зажмурилась, кусая губу, но тихий стон все равно вырвался. Когда она открыла глаза — его уже не было. Только один лепесток магнолии лежал у неё на груди. Белый. Теплый. ***— Габриэль! Она вздрогнула, поняв, что уснула под деревом. — Ты что, просидела тут всю ночь? — Молли стояла над ней, сложив руки на груди. — Простите… Я вышла подышать и уснула. Ей всё приснилось? — Боже мой, ты ледяная! — Молли прижала ладонь к её щеке. — Немедленно греться! Габриэль поднялась, ощущая, как одеревеневшие мышцы протестуют против каждого движения. В зеркале ванной её встретило бледное отражение с лепестками магнолии, запутавшимися в чёрных прядях. Их аромат — густой, обволакивающий, с нотами чего-то запретного, что заставляет сердце учащённо биться. Терзая себя надеждой и страхом, она так и не смогла определить: то ли ночное видение было игрой разгорячённого сознания, то ли тёмный незнакомец действительно приходил к ней. И самое ужасное — она не знала, чего боится больше: что это был сон… или что это случилось наяву. ***В следующий раз он нашёл Габриэль в Хогвартсе в середине второго семестра, когда она уже о нём забыла. В пустом классе, где девушка пряталась ото всех, Тьма сгустилась в углу, и из неё вышел он. Без слов. Без предупреждений. Его поцелуй сжёг все мысли. Он приподнял её, посадил на стол и раздвинул колени… Габриэль ощутила, как холодная поверхность стола добралась до неё сквозь тонкую ткань школьной юбки. Его пальцы, всё такие же уверенные и властные, скользнули по её бёдрам, поднимая подол. Воздух в классе внезапно стал густым, тяжёлым, пропитанным ароматом магнолий и чем-то ещё — тёплым, древесным, что исходило от него. — Подожди… — её голос дрогнул, когда его ладонь легла на внутреннюю поверхность бедра. Но он не остановился. Наоборот — его пальцы впились в кожу, заставляя её раздвинуть ноги шире. Габриэль почувствовала, как её собственное дыхание участилось, а к низу живота устремилось тепло. Он наклонился, и губы коснулись её шеи — сначала легко, почти невесомо, затем сильнее, оставляя на коже влажные следы. Один из его пальцев скользнул под резинку трусиков, и Габриэль резко выдохнула, вцепившись в край стола. — Ты… — она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле, когда этот палец нашёл её самую чувствительную точку и начал водить по ней медленными кругами. Её тело вздрогнуло, в ушах зазвенело, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Я никогда не… Никто не… — Чувствительная, — его голос прозвучал прямо у её уха, низкий, чуть хрипловатый. — Хорошо. Его палец продолжал свою медленную пытку, то усиливая нажатие, то почти отпуская, заставляя её стонать и выгибаться. Габриэль чувствовала, как внутри всё сжимается, как тепло разливается по всему телу, как пульс бьётся в висках. А потом он добавил ещё один палец, и её сознание поплыло. — Так тесно… — прошептал он, и в его голосе прозвучало что-то вроде удовлетворения. — Ты никогда не…? Габриэль лишь отрицательно покачала головой. Язык не слушался. Его пальцы начали двигаться внутри неё — сначала медленно, давая привыкнуть, затем быстрее, глубже, заставляя её вскрикивать при каждом толчке. — Смотри на меня, — приказал он, и Габриэль, сама не понимая почему, послушалась. Его глаза — она наконец разглядела их — были тёмными, но с алыми искорками где-то в глубине. Они смотрели на неё с такой силой, что казалось, видят саму душу. И тогда волна накрыла её полностью, Габриэль запрокинула голову назад. Её тело напряглось, а из горла вырвался сдавленный стон. Она чувствовала, как дрожит, как её бёдра сами по себе сжимаются вокруг его пальцев, как внутри всё пульсирует и сжимается. Он не останавливался, пока последние судороги не прошли по её телу, а затем медленно вынул пальцы, размазывая её влагу по внутренней стороне бедра. — Красиво, — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то вроде одобрения. Габриэль не могла пошевелиться. Её тело казалось чужим, слишком тяжёлым, слишком чувствительным. Он наклонился и подхватил её на руки, словно она весила не больше пёрышка. Его губы коснулись её лба в почти нежном жесте. — В следующий раз будет ещё лучше, Габриэль, — прошептал он, и тьма снова сгустилась вокруг, унося его с собой. А она осталась сидеть на столе, дрожащая, с трясущимися коленями и с цветком магнолии в руке. Габриэль не успела спросить, как его зовут. Она дрожащими пальцами поправила смятую юбку. В классе стояла гнетущая тишина, нарушаемая только её неровным дыханием. Цветок магнолии, который он оставил в её ладони, казалось обжигает её пальцы. Она поднесла его к лицу, вдыхая густой, дурманящий аромат. Тот же запах, что оставался на её коже после их первой встречи. Тот же, что витал в воздухе её снах-кошмарах. — Кто ты? — прошептала она в пустоту, но ответа не последовало. И только где-то в глубине сознания раздался знакомый шёпот: «Ты уже знаешь ответ, Габриэль.» Она резко встала, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Её волосы были растрёпаны, щёки раскраснелись, глаза, слишком яркие, слишком… живые. Совсем не такие, какими были ещё час назад. Габриэль провела языком по пересохшим губам, вспоминая его прикосновения. Как он… Шум шагов в коридоре заставил её вздрогнуть. Быстро собравшись, она сунула цветок в карман и бросилась к двери, но было уже поздно. — Габриэль? — в проёме появилась Гермиона, её глаза округлились при виде растрёпанной подруги. — Ты что здесь делаешь? Мы тебя уже два часа ищем по всей школе! — Я… — Габриэль почувствовала, как румянец заливает щёки. — Занималась. Гермиона пристально посмотрела на неё, затем на пустой класс, на стол, где ещё минуту назад… — Да? — её голос стал подозрительно ровным. — Одна? Габриэль кивнула, слишком быстро, слишком нервно. Она видела, как взгляд Гермионы скользнул по её шее, где ещё могли оставаться следы, по растрёпанным волосам, по дрожащим рукам. — Ладно, — неожиданно сдалась Гермиона, но в её глазах читалось непонимание. — Просто… Мы волнуемся. Иди уже. Габриэль кивнула и поспешила к выходу, чувствуя на спине тяжёлый взгляд подруги. Она знала — Гермиона не поверила. И это было только началом проблем. ***Ночью Габриэль снова не спала. Она лежала в постели, уставившись в полог, и думала о нём. О его руках. О его голосе. О том, что он сказал… «В следующий раз будет ещё лучше.» Она сжала кулаки, чувствуя, как между ног снова пробегает знакомая дрожь. Это было неправильно. Она не должна была хотеть этого. Не должна была… Но тело помнило каждое прикосновение, каждый шёпот, каждый взгляд. И предательски жаждало повторения. Габриэль перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Ей нужно было забыть. Нужно было… Тени в углу комнаты шевельнулись. Габриэль замерла, чувствуя, как учащается пульс. Он здесь. Она знала. — Я вижу твои сны, Габриэль, — раздался шёпот из темноты. — Ты хочешь меня. Так же сильно, как я хочу тебя. Лёгким взмахом он усыпил всех в комнате, кроме Габриэль. Она почувствовала, как бешено заколотилось сердце. — Не бойся, — голос стал ближе. — Мы дойдём до конца, но не в этот раз. Ты пока не готова. Я не сделаю тебе больно. Никогда. Габриэль почувствовала, как край одеяла приподнялся, как холодный воздух коснулся её кожи. Она зажмурилась, но не стала сопротивляться. Не смогла. Его пальцы скользнули по её бедру, медленно, почти нежно. Габриэль сглотнула, чувствуя, как тело само собой раскрывается, приветствуя знакомые прикосновения. — Вот так, — прошептал он. — Ты создана для этого. Для меня. И когда его губы коснулись её кожи, Габриэль поняла — она потеряна. Навсегда. ***На следующее утро Гермиона застала её в ванной. Габриэль стояла перед зеркалом, смотря на засос на шее — тёмный, отчётливый след вчерашней ночи. — Боже правый, Габриэль! — Гермиона схватила её за плечо. — Кто это сделал? Габриэль молчала. Что она могла сказать? — Это… это неважно, — наконец выдавила она. — Неважно? — Гермиона застыла, её глаза расширились. — Габриэль, ты… ты же понимаешь, что это неправильно? Кто бы он ни был… — Ты ничего не понимаешь! — Габриэль резко вырвалась. Она замолчала, увидев выражение лица подруги. Страх. Отвращение. Жалость. — Габриэль, — Гермиона осторожно протянула руку. — Пожалуйста. Скажи мне, кто он. Но Габриэль уже выбегала из ванной, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Она не могла сказать. Потому что если скажет… Если они узнают… Тогда он уйдёт. И она не переживёт этого. *** В этот день Выручай-комната преобразилась в роскошные покои с высокими потолками. Тяжелые бархатные шторы и мерцающие свечи создавали таинственный полумрак. Габриэль лежала на огромной кровати с шёлковым бельем, а её пальцы нервно сжимали складки покрывала. Она провела ладонью по прохладной простыне, чувствуя, как под школьной формой тело постепенно разогревается в предвкушении. — Ты пришла… Его голос прозвучал из ниоткуда, заставив свечи на мгновение погаснуть. Тонкие пальцы скользнули по её плечу, заставляя мурашки пробежать по спине. — Я почувствовал твое желание сквозь стены замка… Его дыхание обожгло шею, пахнущее выдержанным виски и чем-то опасным — как запах озона перед грозой. Габриэль зажмурилась, когда его пальцы начали снимать её форму. — Каждый твой вздох — музыка для меня… Его губы опустились на ключицу, оставляя влажный след, в то время как руки скользнули вниз, обрисовывая контуры её тела. Одежда казалась невыносимо грубой по сравнению с его прикосновениями. Он наклонился, и она почувствовала, как его язык обводит контур её уха. Одновременно его пальцы начали расстегивать пуговицы рубашки — мучительно медленно, давая ей возможность остановить его в любой момент. Но она лишь глубже вжалась в подушку. Когда прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, Габриэль ахнула и услышала его тихий восхищенный вздох. — Совершенство… Он рисовал круги вокруг её сосков, заставляя их набухнуть, прежде чем наклониться и захватить один губами. Его ладони, невероятно мягкие для мужских рук, начали свой медленный путь вниз к бедрам, заставляя её содрогаться. Каждое движение было выверенным, точным — будто он читал её реакции еще до того, как она их осознавала. Её бедра сами собой приподнялись навстречу его руке, которая теперь скользила вниз, к краю тонких шелковых трусиков. Его пальцы проникли под ткань и сорвали её. Внезапно он опустился на колени перед кроватью, и его горячее дыхание коснулось внутренней поверхности бедер. Габриэль вцепилась в простыни, когда его язык провел долгий влажный путь к самому центру её желания. — Ты вся горишь… Его слова растворились в действии, когда он начал ласкать её с методичной точностью, то ускоряя, то замедляя темп, заставляя её бедра непроизвольно приподниматься. Габриэль запрокинула голову назад, чувствуя, как волна удовольствия нарастает где-то глубоко внутри. — Ты вкуснее, чем я помнил… Когда первый оргазм потряс её тело, он прижался губами к её шее. — Не сдерживайся… Я хочу слышать тебя… Он не дал ей опомниться, подхватил на руки и развернул лицом к зеркалу в резной раме. — Это было только начало… Смотри… Смотри, как ты прекрасна, когда теряешь контроль… Его твердый член прижался к её ягодицам, а одна рука обхватила горло, не сдавливая, а просто фиксируя в нужном положении. В зеркале Габриэль видела свое запрокинутое лицо с полуоткрытыми губами и его тёмную фигуру за спиной. — Ты готова принять меня полностью? — Да! Первый толчок заставил её вскрикнуть — не от боли, а от неожиданной полноты ощущений. Он вошел глубоко, заполняя её собой. — Боже… ты идеальна… Его движения были медленными вначале, давая ей привыкнуть. Но скоро ритм ускорился и Габриэль чувствовала, как с каждым толчком внутри неё разгорается новый огонь. Он заполнял её до предела. — Прими меня… Всего… Его ритм был неумолим — каждый толчок задевал какую-то невероятно чувствительную точку внутри её тела. В зеркале она видела, как её грудь колеблется в такт этим движениям, как тёмные пряди волос прилипают к влажной коже. Когда второй оргазм начал подкрадываться, он внезапно остановился, выйдя из нее. Прежде чем Габриэль успела застонать от разочарования, он уложил её на простыню и снова вошел, теперь уже глубже, сильнее. — Кончай… Его приказ прозвучал как заклинание. Волна удовольствия накрыла её с такой силой, что на мгновение зрение дало сбой. В этот момент он вонзился в неё в последний раз, заполняя горячей жидкостью. Когда сознание вернулось, Габриэль обнаружила себя лежащей на шелковых подушках, а он сидел рядом, собственнически поглаживая её спину. — Назови своё имя, — просила она. Он засмеялся — низко, тихо. — Разве имя так важно? — Я должна знать, кому принадлежу. Его пальцы впились в её кожу, заставляя вздрогнуть. — Ты принадлежишь только мне, — прошептал он. — Всегда принадлежала. А имена… имена ничего не значат. Габриэль хотела возразить, но его губы закрыли её рот, заставляя забыть о вопросах. В этот момент она поняла — она готова принять всё. Даже если это погубит её. Потому что без него… без этих ночей… без его прикосновений… Она уже не могла дышать. ***Дни в Хогвартсе текли плавно, неспешно. Габриэль Поттер существовала в двух мирах: днем она прилежная ученица, ночью — пленница тёмных желаний, что разгорались в её крови с каждым визитом незнакомца. Она так и не узнала имени, а его лицо всегда было скрыто мороком. Завтрак в Большом зале сегодня был особенно тягостным. Гермиона устроила допрос, едва Рон пересел поговорить с Симусом. — С кем ты встречаешься? — шёпотом спросила подруга, разглядывая синяки под глазами Габриэль. Габриэль медленно намазывала джем на тост. — Я ни с кем не встречаюсь. Ты же знаешь… — Хватит лгать! — Гермиона вцепилась в её запястье. — Вчера я видела, как ты вышла из Выручай комнаты с кем-то. Ложка с джемом замерла в воздухе. Кровь ударила в виски. — Ты следила за мной? — Я беспокоюсь за тебя! — Ты следила за мной! — Габриэль вскочила, опрокинув чай. — Не лезь в мои дела, — прошипела она и убежала, оставив растерянную Гермиону. Вечером она бродила по коридорам, сжимая в руке смятую записку: «Приди туда, где всё спрятано». Выручай комната встретила её запахом магнолий и мёда, превратившись в уютную гостиную. Тени сгустились за спиной Габриэль и она почувствовала тёплые руки обхватившие её талию. — Я начал сомневаться, что ты придёшь, — его голос тихо коснулся её уха. Сегодня чары скрывали его не полностью. В теплом свете камина она разглядела лицо овальной формы, с чёткими, будто высеченными из мрамора чертами, фарфоровой кожей и тёмными глазами. Лицо казалось удивительно знакомым, но она никак не могла вспомнить, где же его видела. — Кто ты? Он рассмеялся. — Ты знаешь меня, Габриэль. Ты чувствовала меня в своих снах. — Нет! — она попыталась вырваться, но его хватка стала стальной. — О, да, — он наклонился, и теперь она вспомнила. Том Реддл! — Ты носишь в себе часть моей души, Габриэль. Разве ты не чувствовала нашу связь? Его губы коснулись её шеи. — Они никогда тебя не примут, не поймут, — прошептал Том, гладя её волосы. — Внутри тебя осколок моей души. Но ты не просто его носишь… ты стала его частью, слилась с ним. Габриэль застыла в страхе. — Не бойся меня, дорогая Габриэль. Со мной ты обретешь силу, о которой даже не мечтала. Брось их. Они убьют тебя, когда узнают кто ты. Габриэль посмотрела на протянутую руку Тома. Сердце бешено колотилось. Она вспомнила насмешки Дурслей, страх в глазах друзей, бесконечное одиночество… И сделала выбор. ***Перед сном Гермиона ещё раз взглянула на соседнюю кровать — Габриэль лежала, повернувшись к стене, ровно дыша. Но когда первые лучи солнца пробились сквозь гардины, вместо подруги она увидела лишь смятые простыни. Подушка сохранила вмятину от головы, а на тумбочке лежала записка. Гермиона нахмурилась, поднимая её: «Ушла ненадолго. Не волнуйся.» Ни подписи, ни объяснений. Гермиона вздохнула, положила записку обратно. Может, Габриэль просто отправилась на раннюю прогулку? Или в библиотеку? В последнее время она часто исчезала по утрам. Девушка покачала головой и принялась собираться на завтрак. Наверное, Габриэль уже ждёт её в Большом зале. Гермиона спустилась вниз, ожидая увидеть Габриэль за столом Гриффиндора. Но её место оставалось пустым. — Ты не видела Габриэль? — спросила она у Лаванды, которая жевала тост с джемом. — Нет, а что? — Ничего, — Гермиона нахмурилась и взяла яблоко. На первом уроке зельеварения отсутствие подруги бросилось в глаза ещё сильнее. Профессор Снейп, скользнув холодным взглядом по пустому месту, язвительно заметил: — Похоже, мисс Поттер наконец-то осознала бесполезность моих уроков. Рон фыркнул, но Гермиона не смогла сдержать тревогу. После занятий она проверила библиотеку, оранжереи и даже укромный уголок рядом с дубом у чёрного озера — их тайное место. Нигде не было ни намёка на Габриэль. Вечером в гриффиндорской гостиной Гермиона наконец призналась Рону: — Она не появлялась весь день. И это не похоже на неё. Рон пожал плечами: — Может, сбежала в Хогсмид? Или затерялась в Запретном лесу? Или пошла в Больничное крыло? — Без мантии? Без предупреждения? — Гермиона скрестила руки на груди. — Ты действительно веришь в это? Рон замялся. Вдвоём они отправились к профессору Макгонагалл. Декан выслушала их с нахмуренным лбом. — Мисс Поттер не подавала заявления на прогулку в Хогсмид, — сказала она, проверяя школьные записи. На следующее утро по замку поползли слухи. — Слышала? Поттер сбежала, — шептались первокурсники. — Говорят, её видели с каким-то парнем из Слизерина, — добавляли другие. — Может, её похитили Пожиратели смерти? Гермиона стиснула зубы, проходя мимо. Она знала правду — Габриэль ушла сама. Но куда? И с кем? Ответ пришёл неожиданно. В субботу, разбирая оставшиеся вещи подруги, Гермиона нашла под матрацем потрёпанный листок пергамента. На нём было написано всего четыре слова: «Он дал мне выбор» Гермиона поднесла листок к носу и почувствовала сладковатый запах магнолий. В этот момент она поняла — Габриэль не вернётся. А далеко за пределами Хогвартса, в замке Слизерина, Том Реддл обнимал свою невесту.