Сакура

Everything is romantic featuring caroline polachek

-Charli XCX

Fall

Падаю

Fall in

Влюбляюсь

Fall in love

Влюбляюсь

Fall in love again

Влюбляюсь снова

Fall in love again and again

Влюбляюсь снова и снова

Fall in love again and again

Влюбляюсь снова и снова

Fall in love again and again

Влюбляюсь снова и снова

Fall in love again and again

Влюбляюсь снова и снова

Fall in love again and again

Влюбляюсь снова и снова

— Каяо? — переспросила я, прищурившись и не до конца понимая, о чём речь. Внутри росло беспокойство. — Ага, я подруга Риндо, — ответила девушка с лёгкой улыбкой, но её глаза прищурились так, будто на неё наложили маску. — Понятно, рада познакомиться, — произнесла я, хотя не знала, что ещё сказать. Мне хотелось узнать, что от меня нужно этой подруге Риндо, но предчувствие было неспокойным. — Ты знала, что Риндо поспорил на тебя? — спросила она, продолжая улыбаться. Что? Сердце забилось слишком быстро — от волнения или страха. — В каком смысле? — мой голос предательски дрогнул, словно я пыталась оправдаться. — На вечеринке он поспорил с братом, что переспит с тобой. Ты, видимо, показалась им невинным ангелом или ещё что-то в этом роде. Но это не важно. Главное — суть.       Её слова звучали мерзко и отвратительно, проникая в самую кожу. Хотелось смыть всё это с себя, но я не могла поверить. Риндо? Всё, что происходило между нами — прогулки, разговоры, эти встречи — было фальшивым? — Ой, да ладно тебе, Каяо, — она приблизилась ко мне. — Не стоит делать такое кислое лицо. Ты ведь тоже хороша, да? Скрываешь от него такое.       Мои глаза расширились от удивления. Она знает? Я посмотрела на девушку, которая была примерно моего роста, но из-за большого капюшона она возвышалась надо мной. — Я знаю больше о тебе, чем Риндо, — продолжила она. — И почему же ты не рассказываешь ему?       Наконец моё тело смогло подать какие-то признаки жизни — я оттолкнула её от себя, как назойливого жука. — Тебя это не касается, — прошипела я.       Её смех был громким, неприятным и издевательским. — Не касается, говоришь? Окей, но его-то это касается. И что ты вообще собираешься делать? Влюбиться в Риндо, быть с ним, а потом умереть?       Она подошла ближе и прошептала мне на ухо: — Таким, как ты, не суждено быть счастливыми. Ты же понимаешь, что у вас ничего бы не вышло. Так зачем всё это?       Сакура захлопнула дверь перед её носом, больше не желая слушать. Этот голос должен был исчезнуть. Она скатилась по стене, и слёзы потекли из глаз с бешеной скоростью, капая на пол.       Игра, которую сыграл Риндо, где он явно был победителем ещё до её начала, ранила её. Сакура всегда была в проигрыше. Боль от слов девушки была невыносимой, но ещё сильнее её терзал факт правоты в ее словах. На что она надеялась?       Её эгоистичное желание быть рядом с Риндо, почувствовать себя любимой, нужной, желанной, в конце концов, не оставило ему никаких надежд на будущее. Может, спор был к лучшему? Безумная мысль охватила её. Если для него всё было не по-настоящему, а лишь фальшью, то так даже лучше.       Просидев неизвестно сколько, она решила подняться, привести себя в порядок и умыться. Но резкая боль стоило только подняться пронзила её тело, словно в агонии. Упав на пол, она явно повредила коленки. Добравшись до телефона в кармане, она трясущимися руками попыталась найти номер Хируко, надеясь на помощь. Но вместо этого ей попался номер Мари. Она без колебаний нажала на вызов. Страх сковал её, жгучая боль туманила голову. Дальше всё превратилось в пустоту, и только звуки, доносящиеся из динамика, нарушали тишину с бессознательным телом в пустой квартире.

***

      Меня не раздражал запах больницы. Я так привыкла к нему, что он будто пропитал моё тело насквозь. Открыть глаза было страшно — я сразу увидела бы белый потолок, который, казалось, мог упасть на меня. В темноте было спокойно, никто не тревожил, можно было поразмышлять. Но если открыть глаза — значит столкнуться с реальностью. Делать нечего. Реальность встретила меня солнечным светом, пробивающимся через закрытые шторы. Спасибо, что они были зашторены, — иначе я сразу поняла бы, что нахожусь в палате, а не дома. Голова болела, но не сильно — видимо, от лекарств. Боли в теле не было, дышала я спокойно. Единственное, что беспокоило, — это правая рука, которая казалась тяжёлой. Значит, я жива, раз чувствую хоть немного боли. Повернув голову влево, я увидела удобное мягкое кресло и была удивлена, увидев в нём спящую Мари. Она держала в руках телефон, прижимая его к себе. Её рыжие волосы красиво переливались в лучах света. Я всегда считала их волшебными, неземными. Мы с Мари были в школе слишком старыми для неё или просто непонятыми гениями, как я говорила.       Я попыталась приподняться, чтобы не задевать больную руку, и вдруг услышала лёгкое движение. Мари уже открыла глаза и смотрела на меня так, будто увидела призрака. — Сакура, подруга, — молниеносно добралась она до больничной койки и обхватила меня, прижав к себе. — Господи, как я испугалась за тебя! Ты не представляешь, меня всю трясло, ужасно. Слезы обожгли мою холодную кожу. Сакура внимательно посмотрела на неё. Видимо, подруга недавно сомкнула глаза — на её лице были видны синяки под глазами, вид был уставшим, и явно она долго плакала, что выдавали опухшие серые глаза. Всё из-за меня. — Как ты узнала, что я в больнице? — хрипло произнесла я, мой голос был слабым. — Ты мне позвонила. Я сразу взяла трубку, подумала, что случилось что-то серьёзное, но в динамике слышала лишь хрипы, а потом такой громкий звук, будто что-то рухнуло. Я тут же поехала к тебе и нашла в доме, когда ты была без сознания. Хорошо, что у меня есть ключ от квартиры. Сакура, как я сильно за тебя испугалась!       Сжав простыню изо всех сил, девушка опустила голову. Чувство вины и бессилия сильно её раздражало. — Прости меня, — тихо сказала она. — Что? — Мари округлила глаза, глядя непонимающе. — Что ты несёшь? Никогда больше не произноси подобное.       Она прижала её к себе, заключив в объятия. — Я так сильно люблю тебя, вишенка. Ты никогда не принесёшь мне неудобства. В любом случае я буду переживать за тебя, что бы ни случилось. Но не позволю твоим мыслям засесть в голове. Прошу, больше не говори таких глупостей.       Лучше солнца постепенно исцезали, обволакивая палату в сумрачный покой. Видимо, это был закат, значит, уже вечер. Мари включила свет в палате, стоя спиной к подруге. — Хорошо, что Хируко разрешает мне оставаться у тебя подольше. Ты сейчас как? Может, позвать её? — Нет, — сказала Сакура, уже полностью сев. Ей хотелось проводить последний луч, который забрало солнце. Аккуратно встав, она расшторила одну штору и снова села на койку. — Хочу немного так посидеть. Не против, Мари?       Подруга лишь мягко улыбнулась, разворачиваясь к выходу. — Тогда я принесу что-нибудь попить. Знаю, как ты любишь лимонную воду. Узнаю у Хируко и вернусь, хорошо? Слабо кивнув, Сакура перевела взгляд на окно.       Погрузившись в свои мысли, я поняла, что мне страшно. Признать неизбежное — это уже победа, но сейчас всё иначе. В первую очередь я подумала о Риндо. Его образ врезался в сознание, и мысли прервал небольшой шум. Обычно в это время в отделении царит тишина, поэтому посторонние звуки в палате слышны отчётливо. Не успев сообразить, что происходит, дверь открылась. Я интуитивно повернулась к окну, моля всех богов, чтобы это был не он. Я почувствовала, как моё тело задрожало. Такая реакцию вызывал у меня только Риндо. Нужно постараться совладать с собой. — Сакура, что всё это значит?       Его тон не был похож на тот, который я ожидала услышать. Как я ни сдерживалась, но всё же повернула голову, не в силах больше держаться. Волосы Риндо были слегка взъерошены, видимо, он приехал сюда на байке. Сиреневые глаза смотрели прямо на меня, и я вдруг почувствовала себя абсолютно обнажённой перед ним. Я схватила кофту, которая лежала неподалёку, и прикрыла руки. Он всё увидел. — Уходи, Риндо, — я даже удивилась своему голосу, будто он был не моим. Может, это сработает, но нет. Он начал приближаться ко мне, и я с трудом удержала собственное тело, чтобы не сорваться и не прижаться ближе к Хайтани. Снова вопросы, на которые я не знала ответов. Поэтому смогла только сказать: — Прости меня. — За что?       И я рассказала про Каяо, про риск. А что ещё оставалось? Надеюсь, он услышал меня отчётливо. — Я всё объясню. — Не нужно, Риндо, пожалуйста, уйди. Я очень устала. И я не врала. На меня накатила дикая усталость, то ли из-за препаратов, то ли из-за ситуации. Он схватил меня за руку не слишком сильно, но вырваться оказалось проблемой. Его ладонь была тёплой, и мне хотелось, чтобы так было всегда. — Сакура, выслушай меня. Я всё тебе объясню. В его глазах читался страх. Видеть это в Риндо казалось редкостью. — Это не имеет значения, Риндо. — Что? — Я больна. — Мы тебя вылечим. — Это не та болезнь, Риндо. — Я сделаю всё, что будет нужно, и всё будет хорошо. Ты поправишься.       Как хотелось ему верить! Закрыть глаза, обнять его, прижать к себе, раствориться в этом жгучем безумии из боли и страдания. Но реальность была страшнее. — Нет, я не поправлюсь. — Я найду выход, Сакура. Я смогу. — Я умираю, Риндо, — не дав ему договорить, я произнесла страшную, но правдивую фразу, с которой давно смирилась, но сейчас как будто не хотела этого принимать. Именно в этот момент хотелось, чтобы всё сказанное мной было шуткой. Почувствовав ком в горле, который глаза защипали предательской жидкостью солоноватого вкуса, я не могла больше смотреть на него. В мгновение его взгляд потускнел, а моё сердце разрывалось на части. Всё, что я могла, — это вырвать свою ледяную руку из его тёплой и отвернуться, закутавшись в одеяло. Я не могла позволить, чтобы он видел мои слёзы. — Уходи, Риндо. Прошу, больше не приходи сюда.       На большее сил не осталось. Только услышала закрывающуюся дверь. Слёзы хлынули потоком, и я уткнулась в подушку. Прокричала в неё сколько было мочи, но подсознательно понимала: так будет лучше для всех нас.       Как я оказалась на коленях у Мари или как Майки обнимал меня, не помню. Мы просто молчали. Говорить было нечего, утешительные фразы не имели смысла. Их присутствие немного согревало мое сердце.       Хируко рекомендовала мне остаться в больнице, но я наотрез отказалась. Дни тянулись, как минуты, и я не собиралась тратить их в больнице. Затем меня ошарашил новый визит, который также оставил след в душе.       Родители прилетели в Токио. Их слоган «лучше поздно, чем никогда» был очевиден. Я не могла не радоваться их появлению. Они сидели напротив меня, пока я обедала. Больничная еда не была отвратительной, наоборот, здесь кормили хорошо. Поглощая рис с курицей, я чувствовала тишину. Они не знали, что сказать, а я не хотела слушать лишнего. Каждый был погружен в свои мысли. Может быть, они сожалеют, что упустили столько времени. Но всегда нужно искать плюсы. Работа была хорошей, и именно благодаря ей я могла позволить себе лекарства, которые продлевали мою жизнь. Хорошо это или плохо, я не знала. — Сакура, — голос мамы был спокойным и убаюкивающим. — Ты же понимаешь, что сейчас присмотр врачей важен. Поэтому лучшее решение — остаться в больнице.       Я поняла, почему они приехали. Они хотели, чтобы я провела последние недели в больнице. Но их планам не суждено было сбыться. От осознания ситуации мне стало грустно, и я нервно усмехнулась. — Так вы из-за этого здесь? Чтобы я осталась в больнице? — Милая, — начал папа, вставая с кресла. — Лучше не надо. — Это для твоего же блага, — добавила мама.       Что они несут? Как жаль, что я не умею читать мысли. Мне хотелось проникнуть в их головы и узнать, о чем они думают. Я чувствовала себя как бомба, которая вот-вот взорвется и уничтожит все вокруг. Но тут в палату вошла Хируко, словно обезвредив эту бомбу. Она поклонилась и улыбнулась, которая ей так шла. Жаль, что я видела ее так редко. Почему к ней я испытываю больше тепла, чем к собственным родителям? — Думаю, Сакуре стоит немного отдохнуть. У нее скоро процедуры, а вы можете пройти ко мне в кабинет.       Она поняла мою немую просьбу. Я хотела увидеть родителей, но не для того, чтобы они говорили мне что-то о моем пребывании в больнице. Решение было принято давно.       Мама и папа переглянулись, а затем медленно начали уходить. Только папа подошел ко мне и поцеловал в лоб. Они избегали моего взгляда, видимо, им было грустно видеть меня такой.       Что теперь? Что мне делать? Удивительно, но после всего, что произошло с Риндо, все краски в моей жизни будто слились в один оттенок. Возможно, это я сама себя накручиваю. Сейчас мне хочется вернуться как никогда домой.       Утро началось как обычно. Ничего примечательного. Процедуры проходили рано утром. Подъём в 7 утра, вплоть до 9. После завтрака я чувствовала себя совершенно разбитой. Но сегодня я смогу отправиться домой. Этой новостью обрадовала Хируко, хотя она и не планировала меня отпускать. — Тебе точно никто не нужен? Чтобы присматривали за тобой? — Хируко помогала мне складывать вещи, делая всё слишком медленно, будто надеялась, что я передумаю. — Нет, ты и так приезжаешь два раза в день. Мне кажется, этого более чем достаточно, не так ли? — Я пожала плечами, держа в руках одну из толстовок. Она напоминала мне Риндо — серая худи оверсайз без лишних принтов. Вспомнилось, что у Хайтани тоже была такая. Стоп, у меня вообще такой не было. Я тут же прижала толстовку к себе, вдыхая аромат. Она была пропитана им полностью. Может, он оставил её, когда ночевал у меня? Кажется, что это было так давно. Надо бы отдать ему эту вещь. Может, передам через Майки? Да, так и сделаю. — Сакура, ты меня вообще слышишь? — Обернувшись на звук, я увидела, что Хируко пристально смотрит то на меня, то на вещь в моих руках. — Прости, что ты говорила? — Чтобы ты была на связи всегда, понимаешь? — Да, конечно, — улыбнувшись, я решила надеть худи. Сразу же почувствовала тепло. Вдруг в палате раздался резкий звук. Кто-то постучал пару раз, и дверь открылась. Я увидела его.       Риндо стоял, сжимая что-то в руке. Листок? Через очки было видно, что радужки его глаз расширены, а волосы снова взъерошены. Сегодня он выглядел восхитительно. Чёрные скинни-джинсы, белая футболка и кожаная куртка, слегка великоватая. Не зная, что делать, я перевела взгляд на Хируко. Она смотрела на Хайтани с лёгкой понимающей улыбкой и едва заметным кивком. Затем она перевела взгляд на меня. — Я пойду, милая. Сегодня ещё много работы, — сказала она, подошла ближе и, обняв меня, после уже на выходе похлопала Риндо по плечу. Это был их совместный немой диалог, в котором я не участвовала.       Растерявшись, я не знала, что делать. Вроде бы я сказала, чтобы он больше не приходил. Но непонятное чувство внутри меня не давало покоя. То ли бежать к нему в объятия, то ли выгонять прочь из палаты. Поэтому я отступила, давая ему право сделать первый шаг. — Сакура, — его голос дрожал, и это было заметно. Он сжал листок еще сильнее. — Я знаю, что ты говорила, помню все, но...       Он подошел ближе, оглядел меня с головы до ног, задержавшись на одежде. Его губы дрогнули в улыбке. Господи, какая она была восхитительная! Хотелось наслаждаться ее видом, улыбаться в ответ. А лучше, если бы солнце освещало его профиль, превращая в какого-то бога. Видимо, я совсем была дурой. — Вот, — он протянул мне листок, развернул его и прочитал содержимое. Я ахнула, не сдерживаясь. Тогда на берегу я рассказывала ему о своих желаниях, и он помнит об этом? — Зачем это, Риндо? — Послушай, Сакура, — он взял мое лицо и приподнял так, чтобы я смотрела прямо в его глаза. Прекрасно зная, что я не смогу совладать с собой. — Я ужасный человек, и моя жизнь не всегда была хорошей. Чувство пустоты внутри заполняло мою душу с каждым прожитым годом. Я думал, так и будет, пока не встретил тебя. Поверь, сейчас мои слова серьезны, как никогда. Поэтому позволь мне быть рядом с тобой. Этот список, — он указал пальцем на листок, — все, что там написано, будет выполнено. Слышишь? Я сделаю тебя счастливой, потому что хочу быть единственным в твоей жизни, кто подарит тебе весь этот мир.       Не нужны были слова или кивки. К чему они? Я приблизилась к Риндо и поцеловала его уверенно и напористо, хватаясь за него, как за спасательный круг. Он притянул меня за талию еще ближе, углубляя поцелуй. Кислорода не хватало, голова кружилась, но я была счастлива и тонула в этом моменте, таяла, как лед в теплых и крепких руках. Не знаю, от чего слезы навернулись на глаза — от счастья, думаю.       Разорвав поцелуй, я прижалась к Хайтани изо всех сил. Он погладил меня по голове, целуя макушку, и крепко держал в объятиях, будто я была его сном. Наши взгляды встретились, и он слегка улыбнулся: — Поехали домой.