Глаз. Пафос. Шанс.

Алые от пожарищ небеса стонали под гнетом стали и хрипов умирающих. Воздух гудел от звона клинков, ржавых щитов, рвущихся сухожилий. Помрачилось солнце и воздух от дыма. Легионы пали и тысячи были на подходе, чтобы заменить их. Кровавая баня разверзлась на земле у осаждённой крепости.

В окопах, где земля пропиталась кровью до состояния трясины, Артемида сражалась за свою жизнь, прикрывая отступающих товарищей. Её пальцы слились с курком, онемев от частого нажатия. Каждое попадание — глоток воздуха для бегущих. Каждый промах — кинжал в сердце. Удар справа. Блеснул клинок. Тело отбросило себя само. Были то рефлексы, выкованные веками или что-то более древнее — неважно. Секундное замешательство и её череп раскололся бы надвое. Тело трясло от прилива адреналина. По щеке заструилась кровь. Правый глаз затянула пелена. Сердце громко забило, словно барабан войны отбивал ритм в её груди. «С одним глазом не постреляешь». Она не чувствовала боли, не чувствовала страха — лишь жгучую ненависть к себе и врагу.

«Как она посмела?»

Они доверили ей свои спины. Доверили свои жизни. Они верили в неё!!! А теперь она, эльфийка с двумя веками за плечами, лажает как новичок, споткнувшийся о собственный клинок. Он лишил людей её главной функции!

В ней что-то щёлкнуло.

Странным неестественно быстрым движением Артемида выпрямилась, и враг замер. Эльфийка не заметила как её лицо исказил злобный оскал. Здоровым глазом она увидела: его рука дрогнула. Он испугался. Испугался взгляда, в котором смешались ярость и холодная ненависть. Перед ним стоял не эльф. То был дикий зверь. И он знал, что дикий зверь опаснее всего, когда он загнан в угол.

Изо рта вырвался дикий рёв и эльфийка рванула вперёд

Арбалет взвыл. Болты летели, разбивая доспехи. Серебряные волосы, слипшиеся от грязи и пота, хлестали по лицу с каждым выстрелом. Противник парировал, рубя стрелы в полёте, но она уже мчалась вперёд, сбрасывая плащ. Меч противника взметнулся для удара — и в этот миг она подставила арбалет под лезвие. Дерево треснуло, шестерни взвыли, щепки разлетелись в стороны, оседая на лице. Меч в руке по инерции откинуло назад. Враг засмеялся, обнажая почерневшие зубы, — «Что, без оружия уже не такая грозная?!» Артемида не услышала вопроса. Всё произошло мгновенно. Её пальцы схватили застывший в воздухе арбалетный болт, наконечник просвистел в воздухе и прошил шею насквозь. Глаза врага округлились. То была смесь страха и глупого удивления. Он рухнул, захлёбываясь собственной кровью, а Артемида уже рвала с его пояса кинжал. Двести лет. Два века кровавого танца на лезвии. Ни шрамы, ни сломанные судьбы, ни человеческая глупость не злили её так сильно. Даже в самые худшие дни, она лишь стискивала зубы, сохраняя эльфийское достоинство. Кинжал обрушился градом яростных ударов, превращая тело еще живого врага в кровавое месиво. Артемида материлась в своей жизни лишь единожды. — ТЫ МНЕ ГЛАЗ ВЫБИЛ, СУКА! — её рёв перекрыл грохот битвы.

И сделались град и огонь, смешанные с кровью

***

— А где враги? — спросило у Артемиды подоспевшее подкрепление. Запыхавшаяся эльфийка стерла липкую кровь с лица, — Везде. Повсюду. Вокруг… Но все мертвы. — За ней догорало вражеское знамя.

***

Всё обошлось. Раны затянулись и Артемиде повезло вернуться к своим обязанностям полностью зрячей. Больше Артемида никогда не подпускала врагов на столько близко. Но то враги. А что насчёт друзей? Друг не станет калечить, верно? И если он обещает спасти тебя от иллитидского паразита засевшего в твоём мозгу, то зачем отказываться? Воло выглядит уверенно. Пускай ты никогда и не слышала об извлечении посредством загонки в череп металлических спиц, но эй, он здесь мастер! В конце концов, это же твой хороший друг Воло. Что может случиться? Артемида материлась в своей жизни лишь дважды. — ТЫ МНЕ ГЛАЗ ВЫКОЛОЛ, СУКА! — корчась от боли, ревела словно злая медведица Артемида, вгоняя ногти в деревянною кушетку. Пока её сознание отключалось от болевого шока она крутила в голове одну мысль: «Нет. Убивать друзей нельзя. Даже если очень хочется…»