Глава1

В приюте стало шумно. Каждый считал своим долгом издавать все возможные звуки. Крики, вперемешку с руганью, разбитым звоном стекла. Было видно что никто не собирался следить за количеством жизни выходящей из здания детского дома №1 Верхнего Сибирска. Никаких иных звуков замечено не было. Разве что далеке, в самом городе, копошение продолжалось, слегка свистя в ушах Саши. Девочка открыла глаза. Стены с которых слезала штукатурка зеленоватого цвета, обступили ее с трех сторон. Она сидела на пыльном подоконнике, в её руках была синеватая книга - сборник задач Я.И. Перельмана, Продолжая сжимать потрепанную обложку девчушка посмотрела в окно. Обычно вялый, полуживой городок сейчас пришёл в движение и казалось, наконец по артериям этого обветшалого организма побежала кровь. Между серых ,еще советских, зданий сновали маленькие из-за расстояния в пару сотен метров клетки этой крови - люди. Их движения были хаотичны и при том сложены, отчего всё выглядело скорее как одна непонятная и дряблая система, нежели поселение 21. века. От серенького неба на фоне странновато веяло концом, пропастью и отчаянием. Усугубляли ситуацию белые снежные хлопья что с жутким молчанием и спокойствием ложились на белые сугробы. Таёжный лес зелёными шапками возвышался над всей этой бледной, мертвецкой картиной огнём жизненной надежды. Теней и света почти не было видно, только сплошной цвет неизбежности. По неясной ей самой причине Саша решила собираться. На всякий случай. Никуда ехать она не планировала. Натерпелась воспитателей девочка, по ее мнению, достаточно, и имела полное право на побег из этого места. Сейчас эта картина в окне словно бы стала для нее толчком, знаком к действию. Она уже пару раз пряталась от побоев яростных в своем стремлении проучить её взрослых, так что знала: если спрячется хорошо, то может провести внутри прилично времени, возможно даже больше недели. Поэтому лучше запастись всем необходимым и где-то хорошо укрыться. Мысль пролетела быстрее звука: "Подвал". "Это нужное мне место", подумала Саша.Она уже была там не раз и знала что никто туда никогда не выражал желания заходить, хоть и не было в этом ничего ни страшного,ни дурного. Посему у девочки уже были некоторые заготовки по устройству жизни в этом помещении. Первым делом она пробежала по по уже старому коричнего-зелёному коридору к столовой. Она всегда знала что делать в этом единственном месте иным во всём доме цветом стен - бело -розовом. Вообще-то это была самая охраняемая комната в приюте дабы голодные дети не могли выкрасть чутка еды. Но сейчас из-за суматохи путь к холодильникам был свободен, а значит можно было спокойно пройти внутрь. За огромным 'прилавком' сейчас никого не было и ничего не указывало на то что хоть кто-то здесь появиться. Напротив стояли беловатые столы и стулья сдвинутые к сомнительной чистоты стенам. А впереди столовая соединялась с кухней, где находилась цель. Воровато оглядываясь Саша пошла, обогнув слева прилавок, и вошла в кухню. Здесь царил странный порядок и чистота. Имелись несколько раковин, собственный туалет и тут же место для готовки и подачи блюд. Печки обладали все тем же советским видом и не сказать что он был самым надёжным. Так же как и приют тут давно никто ничего не ремонтировал, отчего появлялись неудобные вопросики. Также тут кое-где лежали в месиве тарелок, открытых консервных банок и чего-то без идентификации алюминиевые подносы ложки, вилки и ножи. Только теперь девочка поняла что до сих пор в её руках лежала книжка и притом кроме ночнушки ничего не было. "Ну что ж" -подумала Саша, "будем думать". Решение нашлось быстро. Справа от холодильника стояло нечто что в итоге оказалось... Тележка! В тот же момент глаз ухватился за ручку этого средства передвижения.Через пару мгновений там уже лежало все что осталось на кухне: от приборов и тушёнки до маленькой переносной печи (никому не ясно как она сюда попыталась и как ещё не оказалась на складе ). В последний раз оглядывая эту комнату, девочка остановила свой взгляд на холодильнике. Оттуда на нее смотрело её собственное отражение. Бледнючая кожа и спутанные пепельные волосы. Худое тело и сероватое платье-сорочка. Только глаза выбивается своей небесной живостью из всей этой сероватой тоски, немного непривычной для наблюдения на восьмилетке. На тележке уже не осталось места и Саше пришлось взять другую, связав ее частями поварского колпака с другой. Всего таких в приюте было 6. Поэтому она сделала то же самое с другими двуга. На выходе опять же не было помех, хотя Саша стащила месячный запас еды на одного. Суматоха всё так же играла девчушке на руку и она пошла в библиотеку. Там она ориентировалась молниеносно и без труда нашла все книги что могли ей понадобиться. Эти стеллажи были ей роднее всех кто сейчас уезжал, а некоторые она знала наизусть. Чтение было первым приятным воспоминанием тут и единственным полностью таковым. Ниоткуда она никогда не получала столько информации, как из чтения. Вначале Саша буквально жила чтением как смыслом бытия. Здесь среди пыльных полок и фолиантов она ощущала свою полную моральную власть. Однако то чувство было столь сколь и эта маленькая комнатка, так что это никогда не позволяло девочке начать действовать садистски, скорее вызывало лишь большее уважение к хранителям знаний - книгам. Хоть и достопочтенных, нужных ей книг осталось тут не больше 20, а остальные могли бы сослужить ей хорошую службу, она взяла все что могла. Сгрузив все на одну из тележек, Саша вышла и направилась к двум оставшимся комнатам, что ее интересовали: склад и прачечная. Вообще если не считать кабинетов и туалетов, то это были единственные комнаты на первом этаже. Наверху находились комнаты воспитанников и персонала. Со стороны это здание даже ничем и не отличалось от обычной двухэтажки, отчего только его некоторая изолированность говорила о ином предназначении. Было даже удивительно как этакий дом стал приютом и вмещал столько людей, ибо население превышало обычную двухэтажку, а вот параметры здания остались прежними, разве что добавился подвал. Прошло не так много времени с начала ее зборов, но уже Саша начала невольно торопиться со всеми, ведь по непонятной причине шум и гам усилился, что не могло не вызвать беспокойства. На складе и в прачечной она тоже не проведет много времени, но вот транспортировка в подвал будет долгой и кто знает, почему все так яростно начали сматывать удочки. Саша впервые задумалась о причине всего этого, но ради скорости отогнала эти мысли - после у нее будет полно времени для этого, но не сейчас. Склад и прачечная были почти одинаковыми, разве что на складе вдоль стен стояли полки со всякой всячиной, от хлама до рабочих, но не используемых вещей, а в прачечной это место занимали неизвестно как стирающие почти доисторические машины. Да, и посредине на складе лежала просто гора чего-то сомнительной “рабочести”. Ну а в прачечной в центре были просто джунгли из сохнущих простыней, одеял, наволочек и одежды всех пошивов и цветов. Тут царило спокойствие на грани уныния и некая потерянность человеческой руки. Могло даже показаться что машины сами затихли и готовяться смириться со своей участью бытовых рабов. Ничто не вынудило бы их вести более активную жизнь и постараться дать отпор этим бессовестным людишкам- эксплуататорам. Тут Саша постаралась сделать все очень быстро для двух комнат, но учитывая объем вещей, ей не удалось сильно сократить время. Теперь когда тележки были доверху забиты, девочка могла заняться их доставкой вниз. Крышка незаметно лежащая на полу в виде серенького квадрата как всегда легко поддалась и открыла нечто схожее с горкой ведущей в темноту. Девчушке осталось лишь скатить ее груз вниз и отправиться за личными вещами на второй этаж. Сделав глубочайщий вдох, она толкнула всю эту тяжеленную конструкцию вниз и быстро закрыв крышку, еще раз перевела дух. И все же Саша не смогла убежать от волны воспоминаний. Она вспомнила единственного человека, что был хоть как-то добр к ней. Все его звали сумасшедшим гением, но для неё он был просто Павлом Семёновичем, хоть и даже четерыхлетка понимала, что по-настоящему он имеет иное имя. Благодаря ему девочка познала и мед и яд, но всегда будет признательна ему. Она постаралась отогнать тревожное и неприятное, а после этого побежала наверх. На втором этаже находились в стройном ряду одинаковые комнаты и если бы не люди можно было бы подумать о пробуждении от этого кошмара. В самих комнатах стояли три кровати до того узкие и короткие, что никого кроме ребенка не смогли бы уместить. Рядом с каждой стояла тумбочка и только по ним можно было понять, что это не тюрьма, а нечто иное. В обычное время благодаря им можно было идентифицировать владельца, ведь это было единственным пространством для творчества. Сейчас даже этот определитель пропал, отчего теперь только на одной тумбочке лежало хоть что-то. Это Сашина. Торопливо выгребая содержимое, она подзывала свое единственное детище, что могло находиться здесь и на которое воспитатели жаловались не так сильно- робо-собаку. Пес вышел из под кровати и с небольшим писком посмотрел живыми механическими глазами на Сашу. Ну ка давай помогай- сказала девочка песику, - я тут одна точно не управлюсь! Собака понимая сказанное взяла в пасть пару сборников и 3 пары носков и готовая к походу встала перед хозяйкой. Это была железная дворняга, обклеенная сверху мехом, из-за чего она не выглядела как робот. Также это являлось и причиной закрытых глаз воспитателей на нее. Хотя по задумке Саши это был щенок, взрослые тут же обозначили его класс - дворовая шавка. Это был Сашин единственный друг в приюте и девочка не считала нужным иное общение, как минимум пока. Когда все небольшое содержимое тумбочки оказалось нагружено, то за 5 минут групка из девочки и собаки оказалась в подвале. Когда закрылась крышка вместо темноты внутри оказалось сияние десятка лампочек. Положив вещи на пол, Саша оглядела это помещение с огромной гордостью. Вместо обычного жутковатого подвала тут оказалась просторная зала, сильно напоминающая лабораторию. Несмотря на металлически- холодные стены тут чувствовался уют, коего не было ни в одном уголке наверху. На первый этаж вела уже знакомая горка лестница. Справа у стены был мутировавший в нечто грандиозное компьютер с миллионом проводков и железом напоказ. Неподалеку стоял стол и хлам с склада и свалок. На столе было буйство всех видов рукотворных железок, инструменты, перчатки, бумага и карандаш. У левой стены стояла самодельная печка и настолько же самодельная наковальня. Позади всего этого стояла самодельная кровать с тумбочкой криво сколоченной Сашей. На стене возле кровати висели постеры, тоже неумелого художника, с городом героев и алисой селезневой. Благодаря этим мультфильмам сейчас вдалеке первая часть маленький роботов копошилась собирая стены и продолжая расширять это место, вторая “размножалась” - создавала новых членов, а третья изучала пространство для расширения. На гигантском руководящем компьютере красовалось “громозека №1” и пометка :” готов к любой работе, Алиса!”. Это отдельной усладой Саши, ведь 1,5 года сложной работы не пропали даром. По- хорошему, не только она была виноватой в этом виде подвала. Когда Павел Семёнович только начал преподавать, на первом его занятии присутствовал целый приют. Он прибыл сюда только из-за исправительных работ в тюрьме, и не ожидал этакого ажиотажа. Только все быстро поняли чем он был вызван, а именно директрисой, которой было обязательно показать вовлеченность в развитие детей. После первого раза мальчикам запретили ходить туда из- за прошлого преподавателя, а девочкам одного православного взгляда седовласого дьявола было достаточно дабы понять, что им туда соваться лучше не надо. И все же впервые на том первом уроке Сашу кто-то похвалил за правильно собранную цепь, отчего сначала через раз, а потом и каждую свободную минуту она начала уделять занятиям с Павлом Семеновичем. Он и помог ей сделать её собственный компьютер, мини-ботов и оборудовать подвал под их занятия. Этот человек всегда говорил, что ему не интересна наука, из которой его выгнали из-за щепетильного инцидента с его студентом, а без их совместных занятий он бы просто уехал оттуда. Как преподаватель, он всегда хвалил ее за успех и ругал за промах, хоть и из-за Сашиных стараний это случалось крайне редко. Похоже, Павлу Семеновичу нравилось ее учить, а Саше учиться. Именно он научил ее читать и писать и открыл ей мир книг. Именно он таскал материалы с местной свалки и он же организовал для нее склад. Так же учитель часто повторял:”Гений не может совершить злодеяние, но совершивший его может воспитать гения”. Саша не понимала о чем он, но помнила эту фразу отчетливее алфавита. Однако год назад все же вскрылись его дела и хоть девочка не любила его как своего пса, она все же единственная провожала учителя. На прощание он сказал: “Иногда даже не осознаешь, что кого-то любишь. Прости меня “ Грусть топила ее, но девчушка отогнала это чувство. Ну вот мы и дома, Бэймакс! Она еще раз посмотрела на робо-пса. “Все-таки хорошо, что пес, а не белое нечто! “- подумала она. Здесь девочка чувствовала гордость за себя и безопасность. Тут она начала свой путь и тут же она начнет что-то новое. Именно это место помогало ей спрятаться, когда воспитатели хотели задать жару за “не женские” занятия, когда она косячила, когда смотрела сцай фай фильмы, когда мастерила… И именно это место станет ее временным пристанищем. Она уже давно решалась бежать из приюта, и теперь идеальный момент для этого. Посмотрев на часы, Саша не на шутку удивилась своей скорости: прошло меньше часа с начала ее сборов. Девочка вернулась к уже начатой работе над плакатом для назад в будущее и не заметила как все звуки наверху начали стихать. Когда они стали еле слышны, Саша наконец закончила, повесила дока с делориан к остальным плакатам и лишь тогда поняла что что-то изменилось. Она инстинктивно спряталась под кровать в страхе сжимая Бэймакса и Перельмана. Затаиться до поры до времени - лучшая тактика выживания. Этому ее научили приютские мальчишки, в промежутке между ударами. В этом проклятом месте бить слабых - даже почетно было. А после начала ее занятий, к Саше началось особое отношение со стороны как воспитанников так и воспитателей. Посему у нее образовалась привычка прятаться в подвале в любой непонятной ситуации и на самом деле только страх останавливал ее обидчиков. Меж тем наверху паника нарастала и тишина что владела городом некоторое время была лишь затишьем перед бурей. Теперь там кричали, пищали, истерили буквально все. Этакая анархия в реальном времени и месте. К всем живым звукам примешивался машинный голос:” Эвакуация! Внимание, Эвакуация! Всем срочно покинуть город! Внимание, всем срочно покинуть город!”. К прочему начали примешиваться звуки моторов и скрип колес. Этакий гам едва оставлял возможность существования барабанных перепонок. Звук всу также нарастал и было неясно, почему звуки не начинают отдаляться. В какой-то момент раздался такой рев, что не открой Саша рот, у нее пошла бы кровь из ушей. Нечто издавшее этакой ор, уже начало осваиваться в этой обстановке и послышался хруст, треск, топот , крики и вновь хруст ,треск… К ним примешивались типичные звуки битвы - пальба из ружей, взрывы, шелест вдалеке крыльев вертолета… Сейчас девочке хотелось чтобы все это закончилось. Казалось звуки шли не только сверху, но и снизу, спереди и сзади, справа и слева. Звуковые волны заимели реальное давление на окружающий мир и стали ощутимее, чем когда-либо до этого момента. Человеческие звуки становились все более редкими, их заменили полуживотный рев и треск всех доступных материалов: от дерева до металла и бетона. Чем громче и страшнее становился шум на улице, тем сильнее сжимала Саша глаза и содержимое рук. Страх был сильнее и уже затягивал свою петлю на шее дабы выдавить из нее крик. Обычно чтобы успокоиться, девчушка решала какую-нибудь задачу, но сейчас не пришло в голову ничего лучше, чем перечислять знаки числа пи. 3,14159 263535 89793… Это позволяет Саше обращать меньше внимания на ужас наверху. Минут через 5 ей удается впасть в беспокойный сон. Перед полной отключкой она успевает позвать пса: “Если буду орать, заткни меня чем-нибудь”. После она уже перестала различать явь от сна... Послеглавие 1 “ Какого хрена меня опять вызвали внеурочно?”- для Ивана Тарасовича это была уже третья этакая смена за месяц. “ Эти черти должны будут заплатить мне в три раза больше! Этакая радость- в законный выходной пахать как проклятый!”. Перед глазами мужика возникла утренняя картина ругани жены и было легко представить её продолжение вечером. Хотя больше ему было жалко своего сынишку и дочку, ведь он им обещал сегодня лучший выходной в их жизни, а вышло...” Выпрошу-ка лучше у тварей отпуск- пора уже больше проводить времени с моими бесятами” Он с благоговением вспоминал своих детей : мальчика лет 12 и девочку лет 14. Оба были его почти идеальной копией: те же темные волосы и глаза, те же кругловатое лицо и нос картошкой... Разве что у них эти черты стали чем- то волшебным и красивым, а у него этакая рожа могла даже дьявола испугать. Хотя его начальнику было плевать с высокой колокольни и получал Иван хуже чем за все свои грехи, коих было уж точно не раз два и обчелся. На секунду возникшее лицо этого кровопийцы было прогнано с двойным усилием. Этот такого не заслуживает. Очнувшись от своих мыслей, мужик посмотрел на своих сегодняшних пассажиров: приютские дети. Их воспитательница, худая женщина лет 40, олицетворяла самый худший кошмар Андерсена. Она была буквально ледышкой, с её уже седыми волосами и почти белой радужкой. Все дети были в состоянии боязненного почтения перед ней. Но что может быть в ней такого страшного, разве что чёрный церковный платок ни к селу, ни к городу? Это... Тут все? Вопрос Ивана Тарасовича застыл в воздухе. Все. Голос не оставил компромисса, а дети завошкались. Взгляда хватило на то чтобы в старом автобусике установилась гробовая тишина. Вы уверены? Не хотите проверить... Теперь уже водителя встретил этот взгляд. И у него неприятно отпали все вопросы. Дождавшись того, что эта ведьма отойдет, он откинулся взглядом транспорт. Тут все было в лучших традициях советов. Ряды потертых кресел, металлические стены, пыльные окна и кое-где уже о ходячие куски пола. Дети здесь смотрелись немного странно, все они являли собой жалкое зрелище ещё не успевает начаться жизни. Бледные даже монголоиды, в одинаковых сероватых ночнушках, с грязноватыми волосами . По передней части автобуса, там, где не слышала та ведьма, шёл шёпот:” Саша”. В остальном и без детей это место было не совсем приятным, а с ними и подавно. Единственным отходов от классики российских дорог была кабина водителя. . Без икон, без пледов, такая же голая как и весь автобус. Иван Тарасович не любил эту работу и его кресло это явно олицетворяло. Еще один беглый взгляд на двой этого приюта. Все было в лучших традициях захолустья- неремонтированное нечто с бетонными стенами. Сейчас разве что это нечто не казалось живым. Вокруг тайга, пусть и не с 4 сторон, но атмосфера тюрьмы была та ещё. Снег цвета самой поганой поганки лежал и укрывал это странное место и оттого ещё труднее верилось, что тут жили эти дети. “ Трогаем!”-, голос этой женщины сведёт его с ума. С привычным ворчанием машина завелась и тронулась. Слава богу, не головой. В городке меж тем проснулись все возможные демоны и звуки были действительно жуткие. “Во щас пробка будет” подумал Иван, услышав сирену и оповещение о эвакуации. Его не волновали этакие мелочи как крики и вопли людей- он много всего повидал на войне. Детишки же восприняли это сильнее и начали тихонечко истерить. Дорога пока что была пустынной. Вдруг сзади послышался ужасный скрежет и скрип, а затем существо что никогда не смог бы представить себе Лавкрафт кинулось на автобус. Чем- то это нечто напоминало гидру и змею. У него были длинное зелёное тело с огромным отверстием впереди. Около этого отверстия шевелились желтовато- фиолетовые щупальца. Оно пищало и казалось расширялось от дыхания. Его отростки меж тем наращивали темп шевеления и готовились напасть. Зрелище было космических пугающие и завораживающие. Из- за всего этого Иван Тарасович потерял бдительность. Через мизерную долю секунды нечто кинулось на него и последнее что он помнил это хруст и темноту буроватого цвета. Тут же трезвонил телефон с пометкой семья. Они так и не сходили никуда в выходные...