Глава 9 — Тени и Шёпоты

Во дворе, под вечерним солнцем, воздух был тяжёл и липок, но Миссандея стояла с кинжалом в руке, сосредоточенно глядя на Тида. — Не хочу быть беспомощной, — сказала она. — В прошлый раз меня спас ты. В следующий... хочу уметь защититься сама. Тид кивнул. Он не задавал лишних вопросов. Просто встал перед ней, вынул из-за пояса тренировочный нож и передал его. — Держи ближе к руке. Не трясись. Лезвие — твой язык. Короткий, но смертельно прямой. Он показал ей, как наносить короткие резкие удары, куда целиться — под рёбра, в шею, по сухожилиям. Её движения сперва были не уверенны, но с каждым повтором он видел — она учится быстро. В её глазах уже не было страха — только решимость. — Ты быстро схватываешь, — сказал он. — Скоро сможешь прирезать любого, кто решит тебя обидеть. Миссандея слабо улыбнулась: — Надеюсь, это никогда не понадобится. Но... спасибо, Тид. Они ненадолго замерли, глядя друг на друга. Что-то между ними крепло. Не страсть, не вожделение — связь. Осознанная.

***

Во дворе становилось прохладнее, но дыхание у обоих было горячим. После очередной отработки удара Тид опустил её руку, посмотрел в глаза. — Ты сильнее, чем кажешься, — тихо сказал он. — И красивее, чем позволяешь себе думать. Миссандея покраснела, но не отвела взгляда. Она была почти его роста, и, когда он наклонился, их губы встретились без усилий — естественно. Поцелуй был медленным, обжигающим. Она обняла его за шею, он провёл ладонью по её талии, чувствуя тепло её тела через лёгкую ткань. — Пойдём в дом, — прошептала она, прикасаясь лбом к его. Они вошли, не отрываясь друг от друга. Он расстёгивал её робу, когда... Стук в дверь. Резкий, отчётливый. Тид замер. Миссандея отступила, быстро запахнув ткань. Он открыл дверь. Перед ним стоял молодой курьер в ливрее Ланнистеров, запыхавшийся и слегка дрожащий. — Господин Тид… вас вызывает лорд Тирион. Срочно. Он сказал — «оставь всё и иди». Вот письмо. Тид взял пергамент, сдерживая раздражение, и повернулся к Миссандее. — Прости. Поговорим позже. Она кивнула, мягко улыбаясь: — Я подожду. Но не слишком долго. Он ответил ей таким же взглядом — с намёком, обещанием — и вышел за порог, уже открывая письмо.

***

Королевская гавань. Башня Красного Замка. Поздний вечер. Тирион наливал себе вино, когда Тид вошёл. Лорд Ланнистер выглядел встревоженным, его обычно насмешливый взгляд был серьёзен. — Ты пришёл. Хорошо. Садись, — сказал он, указывая на стул. — Нам нужно поговорить… о тебе и одном весьма оскорблённом человеке в золотых доспехах. Тид молча сел. — Один из Золотых Мантий, стражников короля, заявил, что ты оскорбил его честь. Якобы, ты угрожал ему и назвал трусом… — Тирион отпил из кубка. — Что, подозреваю, вполне могло быть правдой. — Кто он? — спокойно спросил Тид. — Сэр Гаррик, бывший рыцарь из Валирии, ныне — выскочка, страдающий манией величия. А ещё — любимец Квиберна, а значит, и кое-кого повыше… — Тирион взглянул на него пристально. — Он бросил тебе вызов. Дуэль до смерти. На арене у Драконьей Ямы. Через два дня. Тид нахмурился. — Я принял? Тирион усмехнулся. — У нас нет выбора. Отказ — признак трусости. А ты у нас теперь почти рыцарь Ланнистеров… Да и слухи уже по городу — мол, чужак бросит вызов рыцарю из столицы. Толпа будет жаждать крови. Он встал, подошёл ближе и добавил тише: — Но будь осторожен, Тид. Мне кажется, всё это ловушка. Слишком уж быстро всё закрутилось. А Гаррик... он не просто тупой солдат. Его готовили. Тид кивнул. — Я приму вызов. Но не ради толпы. Ради чести. И ради тех, кого защищаю. Тирион поставил кубок: — Вот за это я тебя и уважаю. Но будь готов, друг мой. Драконы спят не вечно, и кое-кто не против разбудить их… через твою кровь. Дом Тида. Поздняя ночь. Комната освещена тёплым светом свечей. Миссандея стояла у окна, задумчиво глядя на улицы Королевской Гавани. Она обернулась, когда услышала, как за Тидом закрылась дверь. — Ты что-то узнал? — спросила она, тревога читалась в голосе. Тид снял плащ и молча сел за стол. — Дуэль. До смерти. Через два дня, — произнёс он, будто сообщал о смене погоды. — Золотой стражник решил, что его честь оскорблена. Миссандея подалась вперёд: — Ты примешь бой? Он кивнул: — Конечно. Я не бегу от вызовов. — Тогда… ты будешь готовиться? Я могу помочь — принести что-нибудь, или... Тид тихо усмехнулся. — Я выйду с деревянным мечом. Миссандея растерянно моргнула: — Что? — Если человек, скрывающийся за золотыми доспехами, требует крови ради гордости — он уже проиграл. Мне не нужно доказывать силу. Я просто покажу, что её природа — не в стали, а в воле. Она подошла ближе, села рядом и взяла его за руку. — Ты не боишься умереть? Он посмотрел ей в глаза. — Я уже жил среди мёртвых. Потерял многих. Теперь у меня есть ты. Есть цель. Есть… семья. Миссандея впервые с их встречи улыбнулась широко и искренне. — Тогда… вернись. И если сможешь — выиграй. Но даже если не победишь — пусть весь город увидит, что есть мужчины, которые сражаются не за славу, а за правду. Тид тихо сжал её пальцы. — Ради тебя — я покажу это миру.

***

Поздний вечер. Комната Тида окутана мягким светом свечей. За окном — шёпот ветра, далёкие звуки города. Миссандея стояла у двери, одетая в лёгкую рубашку. На её лице — решимость, смешанная с теплом. Она молча подошла к Тиду, который только что снял броню и сел на край постели, уставший после долгого дня. — Я не знаю, что случится завтра, — сказала она. — Но я знаю, чего хочу этой ночью. Тид взглянул на неё, и в его глазах было не удивление, а тишина — глубокая и принимающая. — Ты уверена? — спросил он, мягко. — Уверена, — прошептала она и подошла ближе, села рядом. — Я не просто твоя гостья, не спасённая. Я — женщина, и я хочу быть с тобой. Не потому, что должна. А потому что ты дал мне нечто, чего у меня не было... свободу. Он наклонился ближе, их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. — Тогда пусть эта ночь будет нашей. Только нашей. Они медленно потянулись друг к другу. Его пальцы скользнули по её щеке, она — обвила руками его шею. Поцелуй был тёплым, не спешным — как обещание. Он поднял её на руки и бережно уложил на постель. Миссандея дрожала — не от страха, а от нежности момента. Она коснулась его тела, изучая каждую шраму, как будто читала карту его жизни. Он, в ответ, прикасался к ней, словно боялся спугнуть. Когда их тела слились, ночь наполнилась шепотом, стонами и тишиной между ними — той самой, что рождается, когда двое по-настоящему открываются друг другу. Они не просто занимались любовью — они находили друг в друге то, чего давно искали: понимание, тепло, принадлежность. Если хочешь, можем продолжить утро после этой ночи: диалог, их ощущения, как она его провожает на дуэль — с теплотой и тревогой. Утро в Королевской Гавани было тёплым и ленивым. Солнечные лучи пробивались сквозь ставни, играя на простынях. Тид проснулся первым. Его взгляд скользнул по спящей рядом фигуре — Миссандея лежала, укрывшись до плеч, волосы мягко рассыпались по подушке. Её лицо было спокойным, расслабленным, как будто этой ночью она впервые за долгое время спала по-настоящему спокойно. Он не пошевелился. Просто лежал и смотрел на неё. Внутри было странное, но приятное ощущение покоя. Не страсти, не бурной эмоции — а тишины, в которой было место для чего-то настоящего. Миссандея медленно открыла глаза. Улыбнулась. — Ты не ушёл, — сказала она тихо. — А ты думала, что я уйду? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Привычка... Люди редко задерживаются рядом. Особенно после... — Я не один из тех людей, — мягко перебил он. — Я не собираюсь никуда уходить. Она коснулась его лица, провела пальцами по щеке, будто проверяя, не сон ли это всё. — Это было... больше, чем просто ночь. Я чувствую себя... собой. Рядом с тобой. — Я чувствую то же. — Он вздохнул. — И теперь у меня есть ещё одна причина победить сегодня. — Дуэль? Он кивнул. — Золотой стражник бросил вызов. Дуэль на смерть. Но я выйду с деревянным мечом. Потому что это не про ярость. А про честь. Миссандея прижалась к нему. — Вернись ко мне. Я не прошу победы. Только… вернись. Тид провёл рукой по её волосам и прошептал: — Я вернусь. К тебе. Всегда.