Глава 2: Испытания

Жаркое солнце пролилось на арену сквозь своды боевой башни. Звуки ударов, отголоски магических ударов и резкие выкрики эха расходятся по металлическим стенам. Блиц стоял, скрестив руки на груди, наблюдая, как Элиан вновь поднимается с земли, отряхиваясь от пыли. — Ещё раз, — твёрдо сказал Блиц, не повышая голоса, но с такой тяжестью, что новенький вздрогнул. — Уже шестой раз, — выдохнул Элиан, поправляя обмотки на запястьях. — И будет седьмой. Ты хочешь быть героем — учись подниматься. Удар. Манёвр. Прыжок. Телепортация. Ещё удар. Новичок оказался неплохим — гибкий, выносливый, дерзкий. Но в каждом его движении ощущалась спешка, как будто он старался не победить, создавая маленькое впечатление. Блиц это видел сразу. Он большой, считывал, проверял. Через двадцать минут, когда обои уже тяжело дышали, Блиц наконец махнул рукой: — Перерыв. Элиан молчал, опустился на одну из лавок у стены и потянулся к бутылке с водой, но случайно задел ее локтем — та покаталась по полу и остановилась... у чьих-то ботинок. Аплодисменты. Медленные, сдержанные, но звучные. — Браво, Блиц. Всё ещё тот ​​садист, Каким я тебя запомнил, — раздался знакомый чуть хрипловатый голос. Блиц обернулся. В приспособлении, сложив руки за спиной, стоял Хаск. Без костюма, в черной майке и с легкой ухмылкой. Его волосы были немного растрепаны, на шее висели наушники, а в одной руке он держал маленькую бутылочку с водой. Он наклонился, поднял ее и подошел к Блицу. — Ты уронил, — протянул он. Блиц, не меняя выражения лица, взял бутылку и сделал глоток. В этот момент Элиан резко поднялся с лавки. — Не трогайте ее! Он мог… отравить! — сказал он резко, и взгляд его был почти яростным. Хаск остановился, моргнул и затем рассмеялся. — Что, серьёзно? — Он обернулся к Блицу. — Он правда думает, что я настолько выгоден? Пожалуйста, Блиц, не говори, что ты тоже так считаешь. — Он новенький, — отмахнулся Блиц. — Видит только чёрное и белое. Еще не привык к всему театру. Хаск, продолжая улыбаться, и облокотился на ближайшую колонну. — Всё-таки ты доверяешься… даже с фанатами. Трогательно. — Кто-то же должен, — сказал Блиц. — Или ты предпочитаешь читать лишь словесные дуэли в публике? — Уверяю куда тебя, мои дуэли разнообразнее, — тихо отозвался Хаск. Между ними повисла тяжёлая пауза. Их взгляды пересеклись, и никто не захотел отвести глаза первым. В них было всё — обида, напряжение, воспоминания и какая-то странная, невысказанная осужденность, которую оба отрицали, но никто не мог вытеснить окончательно. Хаск первым разорвал молчание. — Кстати, ты видел новость? Совет собирается принять новый закон — герой не может отказаться от звания, пока не будет побежден или… — он сделал драматическую паузу, — уничтожение. Блиц откинул голову назад и закатил глаза. — Это слухи. — Всё, что нас окружает, когда-то начиналось со слухов, Блиц, — мягко отозвался Хаск. — Не теряй бдительности. Он бросил последний взгляд на Элиану, пробурчал "поздравляю с дебютом" и пошёл к выходу, бросив через плечо: — Остынь, герой. Не всё, что я делаю — ради зла. Дверь за ним закрылась с легким ученым, оставив на арене короткую тишину. Элиан недоверчиво посмотрел на Блица: — Почему ты с ним вообще… разговариваешь? Блиц пожал плечами, вытирая шею полотенцем: — Что иногда зло — серьезно, что говорит правду. Элиан всё ещё стоял на месте, пытаясь осознать, что только что произошло. Он смотрел в сторону двери, из-за которой исчез Хаск, а потом снова на Блице, в его взгляде отражались недоумение и легкая злоба. — Ты ведь понимаешь, как это со стороны выглядело? — наконец выдавил он. — Он злодей, черт возьми. Один из самых персонажей. И он только что вальяжно разгуливал по спортивной арене, словно это его дом. Блиц спокойно поставил бутылку на скамейку и снова начал обматывать кисточкой новые бинты. Его движения были неторопливыми, почти медитативными. — А ты думал, злодеи сидят в подземельях и шипят на солнце? — Я думал, они… хотя бы не пьют воду своим врагам, — пробормотал Элиан. Блиц усмехнулся, не отрываясь от бинтов. — Он не враг. Не совсем. И не совсем друг. Элиан фыркнул. — То есть "враг, но с привилегиями"? Или "друг, но с прицелом"? — Он… другой, — сказал Блиц. Он наконец взглянул на Элиану серьезно, с той тяжестью во взгляде, которая не бывает у новичков. — Он пришёл сюда, потому что знал, что ты не выдержишь. Что у тебя дрожат руки и ты не выносишь напряжение. Он знал, что ты можешь сорваться. И он это проверено. Элиан нахмурился. — Хочешь сказать… это был тест? — Возможно. Для тебя, для меня, для нас обоих. Хаск всегда играет на нескольких досках одновременно. И если он сказал что-то — скорее всего, в этом была правда. Только он ее приукрасил или отдал не вовремя. Но… душа будет верной. — Значит, ты ему веришь? Блиц на секунду задумался. Затем пожал плечами. — Я верю, что он не врет, когда это ему выгодно. Элиан подошёл ближе, понизив голос: — Но он говорил про тебя. Что ты всё ещё держишься на роликах. Что ты носишь маску. То, что ты один из нас, но тебя оценивает, вызывает сомнения. Это тоже "полуправда"? Блиц молчал. В воздухе повисло напряжение. Он вытер лоб, встал, подошёл поближе к Элиану и посмотрел ему в глаза. — А ты что думаешь? Элиан открыл рот, но не нашёл слов. Он отвёл взгляд и тихо сказал: — Я думаю… ты слишком добрый, чтобы быть героем. И слишком умный, чтобы быть наивным. Блиц усмехнулся. — Привыкай. Здесь нет ни героев, ни злодеев. Только ролики, и только я, кто знает, как в них играть. Он подошел к выходу с арены, но перед дверью обернулся: — Отдохни. Я сейчас вернусь. Ты ведь не хочешь, чтобы твой кумир ты написал с тренировок? Элиан, оставшись на арене один, снова посмотрел на дверь. — Хаск… — тихо прошептал он. — Кто ты такой на самом деле? <После ухода с ареной, в зале героев.> В зале царила тишина, нарушаемая только ритмичным звонком ложки о столешницу. Хаск, как всегда, сидел один за длинным столом у окна, с привычным капучино и усталым видом человека, у которого вообще нет дел — хотя это было далеко не так. На мониторе перед ним медленно прокручивался досье: Лориан Рейк, прозвище — Мор. Искажённая аура, классификация B+, способность — генерация иллюзий с частным воздействием на органы чувств. Особенность: чем больше жертв поддается страху, тем сильнее становятся иллюзии. Потенциальная нестабильность. Именно его Хаск выбрал в качестве оружия для Элианы. «Слишком молодой, чтобы понять, как важно видеть ложь. Но рано или поздно — придется». Он отложил чашку и поместил себя почти почтительно. Именно в этот момент дверь отворилась, и в зал вошёл Блиц. Усталый, хмурый, но уверенный. Он подошёл молча, и Хаск, не поднимая глаз, протянул планшет. — Это он, — сказал просто. — Парень с иллюзиями. Местами пугает даже меня, а это редкость. Блиц взял планшет, бегло пролистал страницу. — Почему он? — В том, что Элиану нужно научиться сомневаться. А кто лучше научит, чем тот, кто сможет превратить твою реальность в кошмар? — усмехнулся Хаск, отпив кофе. — К тому же, Мор давно нарывался. Лучше мы его сольём красиво, чем потом будем собирать тело. — Ты мог бы и не мешать. — И смотреть, как новички сгорают? Нет, я же не ты, Блиц, — с иронией ответил Хаск. — У меня слабость к тем, кто только вошёл в игру. — Или ты просто хочешь показать, что твой "злодей" круче любого героя? — Может, и так, — хмыкнул он. — Но поверь: Мор ему по зубам. Если ты не будешь мешать. Блиц тяжелый, тяжелый. Слова Хаска, как всегда, были на грани — то ли забота, то ли ядовитая ирония. Он повернулся и объявил, не сказав больше ни слова. Когда Блиц вернулся, Элиан сидела на краю тренировочной зоны, пульсируя от злости и напряжения. Увидев его, сразу подскочил: — Ты серьёзно?! Ты доверяешь ему? — Не доверяю, — спокойно ответил Блиц, подходя ближе. — Но прислушиваюсь. И проверяю. Он протянул планшет. На экране было досе: Лориан Рейк. Иллюзионист. Живой кошмар. — Это твой первый настоящий враг. Он не просто бьёт. Он ломает голову. Будь готов. Элиан побледнел. — Но почему я? — Потому что ты новый. Слишком чисто. А он питается страхами. Это испытание. Но не казнь. Я рядом. И если он сломает тебя — я его сотру. Понял? — Понял, — выдавил Элиан. — Но это Хаск всё устроит? — Это система. И он ее часть. Хочешь всё изменить? Докажи, что достоин носить символ. Элиан взглянул на экран планшета, пальцы сжались в суставы, губы сжались в тонкую линию. — Это… это ненормально, — выдохнул он. — Почему сразу такой уровень? Я же только новичок! Блиц, сел рядом на коврик, прислонившись к стене. — Потому что жизнь не дает тебе стартового уровня. Потому что ты пришёл в мир, где правила пишут мне, который уже играл сто раз. А ты — новичок. И все жду, что ты либо сгоришь, либо вспыхнешь. Элиан мотнул голову: — А если я сгорю? — Тогда ты не готов быть героем. — А ты? Ты был готов, когда только пришел? — вскинул он. Блиц замолчал на несколько долгих секунд. Его взгляд стал пустым, как будто он не видел стены зала, а что-то далекое, болезненное. — Нет, — сказал он наконец. — Я просто научился не показывать, как мне страшно. И сделал вид, что знаю, что делаю. — Но у тебя был кто-то, кто сделал? Блиц хотел сказать "нет", но вспомнил одного человека с ехидной улыбкой, вечной кружкой кофе и привычкой влезать не в свое дело. Он усмехнулся: — Был. Странный, шумный, всегда в чёрном. Иногда делаю дурацкие шутки. Но… держал меня на плаву. Элиан опустил глаза: — Это Хаск, да? Блиц открывается. Не отрицал, но и не подтверждал явно. — А что, если он играет с тобой? Он же злодей, Блиц. Он может просто развлекаться. — Может, — признался Блиц. — Но даже если и так… Иногда игра — это величина, которая удерживает тебя в этом грёбаном мире. И если он хотя бы немного поможет — это уже лучше, чем быть одним. Элиан сидел молча. На глаза у него дрожали слабые отблески слёз, но он упрямо моргал, прогоняя их. — Мне страшно, — прошептал он. — Я не хочу подвести. Не ты. Не всех. Блиц положил руку ему на плечо, сжав немного крепче, чем нужно: — И это нормально. Только не убегай. Никогда не убегай. Даже если ноги дрожат — иди вперед. То, что за тобой уже следят. И ты не один. Элиан сглотнул, посмотрел на него искоса: — А если он… Мор… Он сильнее? — Тогда ты найдёшь способ. А если не найдёшь — я рядом. Ты не соревнуешься с ним один. — Спасибо, Блиц… — Не за что. Просто не дай Хаску повод сказать: «Я говорил же». Элиан невольно рассмеялся, несмотря на напряжение. Впервые за весь день. Blitz поднялся: — А теперь — душ, отдых и чёткий план. Завтра — ад, и нам нужно быть к нему готовым. Элиан встал следом. Он всё ещё был напуган, но в его взгляде появилась уверенность. — Я не подведу. Обещаю. — Лучше пообещай себе. Себя труднее обмануть, — бросила Блиц, уже уходя из зала. Вечер медленно опускался на башню героев. Свет лампы был мягким, почти домашним. Где-то за стенами тренировочного зала слышались голоса и смех, но в коридоре на восьмом этаже было тихо. Блиц, вернувшись после душа, сидела в кресле с пледом на плечах, пролистывая отчёты и обновления по миссии. Лёгкая усталость навалилась на него, но в голове крутились только мысли об Элиане, Лориане и… Тук-тук. — Интересно, это мисстер неожиданности? — пробормотал он себе под нос, поднимаясь. Он открыл дверь — и на пороге стоял Хаск. В одной руке — пакеты с ужином, в другой — знакомая дерзкая улыбка. — Героев не кормят, да? Вот, голова — спасу тебя от очередного белого кошмара. Блиц закатил глаза и отступил, пропуская его внутрь: — Ты не обязан каждый раз приходить ко мне с едой. — Ага, — ухмыльнулся Хаск, проходя мимо, — но, черт возьми, у тебя такое лицо, будто ты не ел с утра. Или ел ответственность за завтрак. Он прошёл на кухню и начал раскладывать еду. Блиц молча закрыл дверь и подошёл ближе. Несколько секунд они оба молчали, пока не столкнулись взглядами. — Ты был слишком резким с Элианом, — наконец сказал Блиц. Хаск склонил голову: — Я просто дал ему понять, что в мире не все будут его гладить по голове. Это полезно. — Он новичок. У него завтра первый серьёзный бой, а ты травишь его с порога. — Я дал ему шанс почувствовать страх. Лучше сейчас, чем в бою. Блиц шагнул ближе: — Иногда ты чертовски упрям, Хаск. — А ты — чертовски правильный, — бросил тот в ответ, но уже без зла. Молчание нависло между ними. Затем Хаск положил коробку с лапшой на стол. — Ладно… ты прав. Может, я перегнул. Блиц тоже выдохнул, плечи его расслабились. — Спасибо… просто… побудь немного мягче. С ним, с собой… со мной. И вдруг — без замечаний — он схватил подушку с дивана и с размаху шлёпнул Хаску по плечу. — И перестань быть таким самоуверенным идиотом! Завтра серьёзный день! У нас на кону — всё! — Эй! — Хаск увернулся, схватил свою подушку и пошёл в ответную атаку. — Я тебе что, тренировочный манекен? — Ты хуже! — рассмеялся Блиц, шлепая его снова. — Потому что манекен хотя бы не язвит! Подушки летели, хлопки эхом отражались от стены, смех становился всё громче. Через пару минут, тяжело дыша и с распаренными волосами, они оба рухнули на диван. — Признай, я выиграл, — выдохнул Блиц, лежа, глядя в потолок. — Ты просто стоял ближе к подушке, не более, — усмехнулся Хаск, не двигаясь. Ненадолго наступила тишина. Затем Блиц повернул голову к нему: — Спасибо, что пришёл. Хаск посмотрел в ответ, мягко улыбнулся: — А ты думал, я оставлю тебя одного перед таким днём? Они замолчали. Но теперь — в уютной, почти домашней тишине. Где не было ролей. Не было рейтингов. Не было героев и злодеев. Были просто они. Блиц устроился на диване поудобнее, положив голову на край подушки. Хаск, потянувшись за бутылкой воды, протянул ее ему. Они уже не дрались — только дышали в тишине, словно ночь сама была на их стороне. — Элиан сегодня думал, — негромко сказал Блиц, крутя в пальцах бутылку, — как я вообще справился с этим всем. С постоянной игрой, с тем, что ты вроде как враг, но... не враг. Хаск поднял бровь: — И ты что ему сказал? — Сказал правду. Что встретил одного заносчивого придурка, который научил меня, что не обязательно всё принимать серьёзно. Что можно дышать, даже если вокруг всё горит. Хаск фыркнул и усмехнулся: — Это ты мягко ещё обратился. — Хах... — Блиц взгляд стал чуть теплее. — Помнишь нашего первого парня? — Как забыть. — Хаск откинулся на спинку дивана. — Ты тогда чуть не сломал мне рёбра своим световым копьём. Я думал, ты просто герой очередной новичок. А потом понял, что ты не просто сильный — ты цепкий. Такой, знающий, хищник, но с улыбкой доброго мальчика. — А ты был слишком разговорчив. Всё болтал, провоцировал, кидал под камеру… — Камеры важны! — Хаск вскинул палец. — Нам платят не только за удары, но и за зрелище. Блиц рассмеялся: — Ага. Но потом, после съёмок... ты предложил поесть лапши. Я тогда думал, что это какая-то ловушка. А ты просто заказал острое и страдал от перца, делая вид, что всё нормально. — У меня тогда глаза слезились! — вспыхнул Хаск, смеясь. — Но не мог опозориться перед тобой. Это была бы катастрофа! — Ты уже тогда был катастрофой. — Приятно слышать, что я стабилен. Они оба рассмеялись, и в этом тишине было уютно. Спокойствие, которое приходило только в их компании. Блиц стал серьёзнее, глядя в сторону. — Знаешь... этот год. Всё изменилось. Я думал, мы так и остаемся актерами с противоположной стороны. А мы… выросли. Ты стал «главным злодеем», а я — героем, его все верят. Но никто не знает, как часто я хочу просто исчезнуть из этого света. Хаск, как выяснилось, на секунду убрал свой маскарад. — А я… каждый раз, когда смотрю на тебя на экране, думаю: «Вот он, настоящий». Не маска, не роль. Просто ты. Это чертовски сложно — быть собой, когда от тебя ждут шоу. Но ты справляешься. Блиц посмотрел на него с искренней теплотой: — Только потому, что ты рядом. Хаск слегка улыбнулся, и между ними повисло молчание — но уже не неловкое, а наполненное чем-то условие. — Завтра будет тяжело, — сказал Блиц. — Мы пройдём это, — ответил Хаск. — Вместе. Даже если мы по разным сторонам. Блиц взял подушку, мягко толкнул Хаска: — Спи уже, катастрофа. Завтра ты снова будешь играть злодея. — И ты снова будешь меня ловить, — хмыкнул Хаск. — Только попробуй сделать это красиво. Для просмотра. — Я подумаю. Свет в комнате потух. Остался лишь неяркий отблеск ночных фонарей, скользящих по стенам. Двое главных лиц в этом бесконечном спектакле просто отдыхали. Пока ещё можно. <Утро было необычайно холодным.> Даже несмотря на весеннее солнце, над ареной, где должны были пройти испытания, висела глухая тишина. Камеры ещё не включились, но персонал уже суетился по углу, настраивая технику. В воздухе чувствовалась напряжённость — казалось, сама башня, что день будет непростым. Элиан стоял в центре тренировочной зоны, натянув крутую перчатку на ладони. Он провёл ночь в раздумьях, бессонной, прокручивая каждый разговор, каждую мелочь. Слова Хаска, взгляды Блица, планшет с информацией — всё скользило в одну тяжёлую тень, висевшую над ним. Это должно было быть обычным испытанием. Но теперь он знал, что кто-то наблюдает. Кто-то опасный. В этот момент на арену вошли Блиц и Хаск — рядом, но будто бы на расстоянии. Элиан вздрогнул, заметив их. — Доброе утро, — сказал Блиц, стараясь быть спокойным. — Сегодня будет жарко. — Надеюсь, ты не перегоришь, — усмехнулся Хаск, говоря беззлобно, но Элиан снова напрягся. Он всё ещё не определил могся, доверять словам врага. Даже если этот враг — друг его кумира. Блиц хлопнул Элиану по плечу. — Сегодня ты будешь рассказывать не только иллюзиями. Но и с самим собой. Не забывай, кто ты. Это главное оружие. А в это время в одной из конференц-залов башни, за закрытыми дверями, кипело еще одно отражение. Старший советский герой — шесть уважаемых фигур — в ярких спорах сломали друг другу взгляды. — Это невозможно! Мы не можем просто отменить выбор героев! — возмущенный голос Лариса, хранительница восточного сектора. — Мы не отменяем, мы меняем систему, — холодно парировал ее коллега, директор административного отдела. — Пока герой жив, новый не включается. Это сокращает потери, стабилизирует иерархию и экономит ресурсы. — Вы кредите это «ресурсами»?! Это судьба! Вы слышали, что герои уже обсуждают утечку? И правда, в коридорах башни Шептались — новая система казалась страшной. Она означала, что если герой был жив, но неудачен — его замену не стоит ждать. Это давало власть живущим, но и оборачивалось тупиком для многих молодых претендентов. Хаск узнал об утечке раньше всех. Когда он вышел на балкон арены — один, с чашкой кофе — его уже ждал представитель Теневого сектора. С виду — техник. На самом деле — носитель слухов. — Они всё узнали, — прошептал тот. — Утром. Кто-то из вас говорил? — Не из нас, — провёл Хаск взглядом по горизонту. — Из них. Герои не умеют молчать. Особенно, когда боятся. — Ты же понимаешь, что это сыграет тебе на руку? — Пока нет. Но если всё выйдет из-под контроля — возможно. Герои начнут грызть друг друга за место на вершине. Вернувшись внутрь, Хаск встретился с Блицем у автоматов с водой. Тот молча протянул бутылку. — Слышал про систему? — коротко спросил Блиц. — Да, — подтвердил Хаск. — И, честно говоря, это глубже, что они могли придумать. — Ты против? — Я за хаос. Но не за бессмысленную резню. Эта идея... слишком идеальна. Такие вещи рушатся быстрее всего. Блиц молчания. И вдруг: — Знаешь, Элиан спросил... как мы вообще стали друзьями. Я не знал, что ответить. — Не ответил. — Хаск выдохнул. — Просто... дай ему пройти бой. Потом уже можно будет разложить всё по полочкам. На арене загорелись прожекторы. Система объявила: «Испытание героя Элианы начинается через пять минут». Иллюзионист уже был на позиции — наблюдение из тени. Бой будет тяжёлым. Но он станет чем-то большим, чем простая проверка. Он будет отражением всего, что скрывается под масками. ВЫХОД НА АРЕНУ Элиан стоял в центре арены, глядя на ослепительно белое небо, которое словно смеялось над ним. Свет прожекторов обжигал лицо, тысячи камер на стенах фиксировали каждое его движение. Это был первый настоящий бой. Настоящее испытание. Не тренировочный спарринг. Из динамиков раздалось гулкое: — Внимание. Герой Элиан выходит против Иллюзиониста. Проверка уровня угроз — класс B+. Толпа в наблюдательном зале затихла. Несмотря на то, что официально бой не транслировался в прямом эфире, запись всё равно утекала в сеть. И в коридорах башни, и в чатах герои обсуждали именно это — покажет ли Элиан, что достоин быть героем. Иллюзионист вышел на арену медленно, словно тень, медленно вытекающая из пространства. Его силуэт переливался, формы размывались. Он не носил яркий костюм, не выставлял пафос. Он был... странным. Опасным. — Давай, малыш. — Его голос прозвучал одновременно слева, справа и за спиной Элианы. — Покажи, что ты научили твоим друзьям. БОЙ НАЧИНАЕТСЯ Элиан активировал браслет, и его тело окутало защитное свечение. Он прыгнул в сторону, увернулся от первой волны иллюзии. Иллюзионист начал без подготовки — арена наполнилась копиями самого Элиана. Они двигались хаотично, отражая каждое движение героя с небольшой задержкой. — Это бесполезно, — прошептал кто-то у него за плечом, и Элиан развернулся, нанося удар кулаком в пустоту. Промах. Но этого и ждал враг. Следующее, что он увидел — свою собственную тень, вытянувшуюся в гигантском змее, который начал падать и бросился на него. Элиан перекатился, активировал ускорение и рванул к стене арены, используя выступы, чтобы забраться выше. Он знал — нужно смотреть с высоты. Иллюзии будут хуже, если ты видишь поле боязни короля. На мгновение всё исчезло. И наступила Тишина. Элиан в панике замер. Ни зала, ни арены, ни врага. Только он, один, стоящий на краю бесконечной пустоты. — Привет, герой, — проговорил Иллюзионист из темноты. — А теперь давай поговорим о страхе. Иллюзия усилилась. Перед Элианом возник образ мёртвого Блица. Лежащего на полу, в крови. Хаск, склонившийся над ним, с пустым взглядом. Башня, горящая в огне. Он закрыл глаза — попытался вытолкнуть ложь из сознания. — Это не реально... — прохрипел он. — Ты не настоящий. — Ты уверен? БОЙ УСИЛИВАЕТСЯ Элиан с трудом восстановил равновесие, сосредоточился на дыхании. Он вспомнил технику, которой Блиц обучал его три дня назад — три точки опоры. Он сосредоточился на своей правой руке. Боль в левом бедре. В ритме сердца. — Всё ложь. Всё ложь. Всё ложь. С резким криком он сорвался с места и ударил в сторону ближайшего образа. Иллюзия рассыпалась. Следом — ещё одна. И ещё. Но на смену пришли десятки. Иллюзионист больше не играл. Он хотел уничтожить его психику. СОСТОЯНИЕ КРИТИЧНОЕ Техника Элиана начала давать сбой. У него закружилась голова. Иллюзии начали сливаться с реальностью. Он уже не знал, сражается ли по-настоящему или просто машет кубиками в воздухе. Его захватила паника. Пока Иллюзионист наслаждался моментом своей мнимой победы, над ареной внезапно сгустилась тень. Ветер стих, зрители затаили дыхание. Вдруг из-под сцены, как бы из-под земли, вырвались черные щупальца — волны живой тьмы, которые начали сковывать пространство вокруг злодея. Иллюзионист застыл, глаза округлились — он думал, как сама реальность вокруг начала искажаться, но это уже были не его иллюзии. силуэт, сотканный из черных теней, встал сзади, а затем из темноты проговорил Хаск, лицо которого застыло в каменном вышке. — Ты переиграл, — тихо проговорил он. — Что?.. — начал Иллюзионист, но не успел договорить, — тьма взяла его за горло и потащила прочь с арены. Сопротивление было бесполезно — каждый его крик заглушал новые волны теней, сковывающими его тело, разум и силу. Блиц, стоявший в стороне, лишь слегка изменился. Он видел, что Хаск не в настроении шутить. Элиан стоял в шоке, не понимая, что происходит, но чувствовал — его спасли. унесли Иллюзиониста в Тен Угол Арены, где между двумя колоннами открылся разлом — черная дыра в ничто. Хаск силой швырнул злодея изнутри и сам шагнул следом. Дыра внезапно резко закрылась. В пустоте царила абсолютная тишина. Только сдавленные камни Иллюзиониста, которых Хаск прижал к твердой, холодной плите, разносились эхом. — Это что за пародия? — прошипел Хаск, ударяя его по ребраму. — Ты должен был его проверить, а не позориться перед всей башней. Это должно было быть чисто и точно! Иллюзионист Захрипел, пытаясь оправдаться: — Он... он оказался сильнее, чем мы думали... — Не он, ты оказался слабее, — прервал его Хаск. — Думаешь, можно швыряться иллюзиями как фокусник на детском празднике и что всё сойдет с рук? — он ударил еще раз, по плечу, сбивая ноги. — Я исправлюсь... — Нет, ты уйдешь из плана, — заявил Хаск ледяным голосом. — Мы найдем кого-то другого. Ты слишком мягкий. Злодей в тенях прикусил губу, глаза его наполнились паникой. Но в пустоте не было ни свидетелей, ни сочувствия. Хаск развернулся и оставил его в чернильной тьме, исчезнувшей так же бесшумно, как появился. На арене тьма рассеялась. Блиц стоял, глядя в небо. Элиан медленно поднялся, всё ещё дрожа, но живой. Бой закончился. Но игра только началась. Когда тьма рассеялась, и арена снова осветилась защитным светом, Блиц тут же встретился с Элиану. Парень тяжело дышал, его руки дрожали, а на шее ещё всё ощущались фантомные руки иллюзий. Блиц присел рядом, осторожно коснувшись плеча ученика. — Элиан, всё в порядке. Слыш меня ты? Ты молодец, ты выстоял, — сказал он мягко, почти шепотом. Глаза новичка были полны страха и стыда. — Я… я подвёл… я не справился, — прошептал он, глядя в пол. — Нет. Ты не подвёл. Ты сражался самым грязным из всех типов злодеев — манипулятором. Это сложно даже для опытных, — Блиц сжал его плечо крепче. — А то, что ты сейчас чувствуешь — это не слабость. Это опыт. Под взглядами героев и стажёров, собравшихся на трибунах, Блиц осторожно поднял Элиану и провёл в сторону раздевалок. Вокруг стояла Тишина, но шепот ползла за ними следом, как тень. — Он не справился… — Почему его вообще допустили? — Блиц выглядит злым… Наверное, он знал… Блиц резко обернулся и в один миг шепот утих. Его взгляд был тяжёлым и ледяным. — Ещё одно слово — и я сделаю из вас тренажёр для его этой тренировки, — бросил он в сторону очень громких шептунов. Дверь в раздевалку захлопнулась за ним и Элианом. Блиц посадил ученика на скамью, присел рядом. — Слушай, это не конец. У нас ещё будет шанс показать, на что ты научился. И ты покажешь. Просто... — он замолчал на секунду, сжав кулаки, — просто мне жаль, что я не уберёг тебя. Я должен был побеспокоиться раньше. Элиан молчал. Ему нечего было — стыд и боль разъедали сказать его изнутри. Блиц встал, подошёл к кухонному столику, налил воды в бумажный стакан и вернулся. — Пей. Потом отдохни. Я поговорю с Советом, чтобы тебе дали время восстановиться. Он уже собирался уйти, когда Элиан тихо сказал: — Спасибо, Блиц. Правда. Блиц довольно улыбнулся. И впервые за день в его взгляде появилась тень гордости. — Ты выживешь, Элиан. Потому что ты — герой. Арена снова была заполнена голосами и гулом обсуждений, когда Блиц вернулся, быстрыми шагами пересек песчаное покрытие и увидел, как Хаск спокойно стоит у края, опершись на стену и потягивая остатки энергетика. Понять, будто он не только не расстроен, но и почти расслаблен. Это вывело Блица из себя. — Ты должен был его контролировать! — голос Блица раздался резко, эхом разлетаясь по арене. — Ты черт возьми чуть не убил Элиану! Хаск медленно повернулся к нему, нахмурился, но продолжал жевать жвачку. — Ты хоть можешь что-то сделать правильно?! — Блиц подошёл ближе, его глаза горели. — Мне жаль, ясно?! — рявкнул Хаск, выпрямляясь. — Но я не собираюсь отчитываться и оправдываться перед тобой. Тем более при всех этих лицах. — Это не шоу, Хаск. Это человек! — Да ну?! Спасибо, Капитан! — огрызнулся Хаск. Его голос был грубым, но в нем сквозила тревога. — Если бы я знал, что этот соблюдение фиксирует выход за рамки договора, я бы сам ему свернул шею. — Сценарий? СЦЕНАРИЙ?! — Блиц почти вскрикнул. Хаск схватил его за пястье и потащил прочи с арены, не дав договориться. Их молчаливые взгляды — все, от героев до стажёров, замерли в ожидании взрыва. За углом раздевалки, не теряя ни секунды, Хаск распахнул дверь и толкнул Блица внутрь. Тот споткнулся о лавку, ударился о шкафчики. — Не ори на меня, Блиц! — прорычал Хаск, сжав кулаки. — Я тебе не пренебрегаю. Я не знал, что он решит выйти за рамки. Понял?! У нас всё было прописано — интрига, напряжение, проверка новичка, но не... пытка! Он должен был использовать иллюзии, а не ломать парню психику! На лавке, у стены, сидел бледный Элиан. Он поднял голову, уверенно глядя на спорящих. — Я слышал... всё нормально... — тихо выдавил он. Блиц тяжело дышал, всё ещё глядя на Хаску. Его кубики дрожали. — Ты обязан был наблюдателем. Это твоя ответственность. Хаск ответил не сразу. Он прошёл мимо, опустился рядом с Элианом и включил перед ним протянутый заранее планшет. — Вот его досье. Полный отчёт. Он был нестабилен, но никогда не срывался до этого. Я сам его выбрал. Я доверял ему. И я ошибся. Он посмотрел на Блица, глаза были серьёзны, без теней привычной насмешки. — Это была моя ошибка. Но не думай, что ты имеешь монополию на боль или ответственность. Я тоже волнуюсь. Просто я не умею орать в эфире и бить подушками. Секунду в раздевалке стояла тишина. Только дыхание троих нарушало ее. Элиан опустил голову. — Я... всё равно хочу стать героем, — прошептал он. Блиц медленно подошёл ближе. Его злоба угасла, оставив после себя только видимость. — Тогда ты им станешь. И никто больше не посмеет с тобой так обращаться. Хаск поднялся, подошёл к шкафчику, стукнулся по металлу и обернулся: — И, черт побери, в следующий раз мы сами пропишем сценарий. Без сюрпризов. Понял, герой? Блиц открывается. Устал, но уверенно. — Понял. Хаск стоял у шкафчиков, опустив голову и отвернувшись рукой от холодного металла. Он медленно переводил дыхание, словно удерживая что-то внутри — злость, уход или сожаление. И тут он почувствовал тепло сзади. Сильные руки обвили его, замерли на груди. — Прости, — раздался у самого уха знакомый голос. Тихий, с хрипотцой. — Я не хотел срываться на тебя. Хаск не ответил. Он прикрыл глаза. Этот момент — без слов, без шума — почему-то был важнее любых споров. Он положил свою руку на поверхность рук Блицы и медленно посмотрел. — Мне тоже жаль… — сказал он крипло. — Я решу вопрос с Иллюзионистом. Никто больше его не увидит. На мгновение в раздевалке повисло спокойствие. Только легкий гул голосов с ареной напоминал, что за эту дверью кипит другой, большой мир. Блиц не отпустил его сразу. А когда отпустил, всё ещё стояло рядом, плечом к плечу. — Ты ведь понимаешь, что я не могу не злиться, — тихо добавил он. — Я боюсь. За них. За тебя. Хаск слегка улыбнулся. Грустно, но искренне. — А я боюсь только одного — что ты перестанешь мне доверять. Он повернулся, посмотрел головой на Блица, и их взгляды встретились. Молчание сказало больше слов. В этот момент снаружи зазвонил сигнал — кого-то вызвали на экстренное совещание. Хаск хмыкнул: — Похоже, нас ждет весёлый день. — Как всегда, — ответил Блиц и хлопнул его по плечу. — Пошли разобраться с последствиями. В зале Совета героев царила ледяная тишина, которая могла прервать то, что тикание невидимых часов. Огромное круглое помещение, окружённое внешними колоннами, украшенное знаменами фракций, казалось ещё более гнетущим, чем обычно. За столом сидели старшие герои, главы отделов и представители администрации. Все взгляды были устремлены на массивные двери, через которые в этот момент участвовали Блиц и Хаск. Хаск шел спокойно, словно не чувствовал себя, но Блиц ощущал их тяжесть взгляда на каждом шагу. Тот особенный, осуждающий взгляд Этеры — героини-адвоката, одной из старших в совете. У нее всегда были резкие настроения против Хаски, и после инцидента с Иллюзионистом ее глаза горели яростью. — Вы опоздали, — холодно произнесла она, постукивая пальцами по планшету. — Зато пришли вдвоём. Уже прогресс, — сдержанно пошутил Хаск, усаживаясь на свободное место. Блиц молча встал рядом, предпочтя остаться на ногах. Слово принял председатель совета — Аргус, старейший из нынешних действующих героев, обладатель абсолютно способностей анализа. Его седые волосы и глаза, например рентген, давили морально хуже любой силы. — Хаск. Блиц. Мы здесь не для формальностей. Иллюзионист записал рамки сценария. Нарушил протокол. И чуть не убил нового героя. Ответственный куратор — ты, — он посмотрел на Хаску. — Да, конечно, — коротко ответил тот. — Иллюзионист будет устранён. Он нарушил правила и подставил меня. Совет может считать его более неактивным предпринимателем. — Ты не можешь сам Применять злодеев, Хаск, — отрезала Этера. — Это нарушение Устава. — А подвергнуть опасности героя — не нарушение? — резко вставил Блиц. — Если бы не Хаск, Элиан не выжил бы. Он спасает его, между прочим. Несколько членов совета переглянулись. Разговор начал накаляться. Но Аргус поднял руку, обрывая споры. — Достаточно. Решение принять я. Иллюзионист будет объявлен ренегатом. Хаск — ты занимаешься зачисткой. Блиц — твоё участие в этой миссии не требуется. Твоя задача — публично выступить и восстановить доверие к проекту. — Вы хотите, чтобы я солгал? — голос Блица стал ниже, почти угрожающий. — Я хочу, чтобы люди спали спокойно, Блиц. Не знаю, что их любимые герои и злодеи чуть не стали причиной трагедий. В зале повисла тишина. Хаск молча поднялся. — Дайте мне день. Иллюзиониста больше не будет в системе. Он развернулся и обнародовал, не глядя ни на кого. Блиц остался на месте, сжав кулаки. — Мы строим красивую ложь и надеемся, что она выдержит правду, — бросил он, прежде чем оставить зал вслед за Хаском. За их спинами совет снова углублялся в обсуждение. Но было ясно одно — напряжение росло. И если система треснет... это будет только начало. Хаск отправил короткое сообщение Блицу: > Сегодня не будет меня. Остаюсь в логе. Нужно кое-что уладить. Блиц читал его, сидя на подоконнике своей квартиры, где только-только начало выходить на солнце, оставляя мягкое янтарное свечение на полу. Он нахмурился, сжал телефон в ладони. Ответ писать не стал — слишком много мыслей. А в это время Хаск, оставшись один в логе, прошёл в глубинный зал — свой личный кабинет под прикрытием, куда даже самые близкие не имели доступа. Здесь пахло металлом, кофе и едва уловимо — гарью от его силы. Он опустился в массивное кресло, поставив чашку кофе рядом. На столе был развёрнут тактический планшет — голографическая модель башни, арены, логова, новые коридоры под системой, а в самом центре — красная метка, пульсирующая как живое сердце. Метка Иллюзиониста. Хаск долго молчал, потом с силой ударил кулаком по панели. На экране возникло лицо — бледное, с язвенной ухмылкой. Иллюзионист. Живой, невредимый, будто бы ничего и не случилось. — Ты меня подставил, ублюдок, — тихо сказал Хаск. — О, неужели? «А я думал, ты любишь немного экстрима в публике», — хихикнул тот, его глаза светились фальшивой радостью. — Ты нарушил правила. И теперь не защищён система. Совет тебя вычеркнул. — А ты что, станешь их послушной псиной? — ухмыльнулся Иллюзионист. — Слишком много играешь в героя, Хаск. Даже Блиц тебя поверил. — Блиц меня не касается, — отрезал Хаск. — А вот тебя я найду. И вытащу из-под земли, если придется. — Ну-ну. Буду ждать в пустоте, друг мой. Ты ведь всегда там, в тени. Связь оборвалась. Хаск остался в тишине. Он встал, налил ещё кофе и подошёл к окну. Город под ним жил своей жизнью. Герои, злодеи, маски, рейтинги, зрители, фанаты. Всё это стало всё больше похоже на шоу, где эмоции — товар, а правда — лишь инструмент давления. Он вздохнул. > Нужно сделать это по-своему. Без последствий. Без всякого света. По-настоящему. И в ту ночь Хаск не вернулся. В логе загорелись шнурки, и в системе появилось новое зашифрованное задание: «Ликвидация: ИЛЛЮЗИОНИСТ». В то же время, в спортивном зале на верхнем уровне башни, Блиц остается один. Комната была полутёмной, освещённая только мягкими голубыми лампами вдоль стены. Его рубашка уже давно была сброшена на скамью, чёрная спортивная форма прилипала к телу от пота. Он стоял перед зеркалом, тяжело дышал, сжав кулаки. — Он не должен был оставаться там один, — шепнул он себе. С каждой новой серией ударов по тренировочному манекену мысли становились только громче. Илюзионист. Элиан. Хаск. Совет. Это странная система героев и злодеев, где всё разыгрывается по сценарию, и они должны лишь «играть» свои роли. Но Элиан — настоящий. Он боялся. Блиц видел это своими глазами. Это не было игрой. — Я не должен был кричать на Хаска… — прошептал он, остановившись, оперся руками о колени. Пот стекал по его лицу, по шее, капал на пол. — Но он должен был всё контролировать… — спорил голос в голове. Он оттолкнулся от пола и резко активировал спортивный симулятор. Перед ним появились голограммы противников — один за другим. Блиц сражался молча, каждое движение отточенное, точное, но в них не было зла. Только сдержанная тень. В перерыве между волнами он подошёл к скамье, вытер горшок и взял воды. Его взгляд упал на телефон. Сообщение от Хаски так и не обновилось. Ни «онлайн», ни «читает». Только «Останусь в логе». Блиц уставился на экран, задумчиво. Его пальцы сами открыли галерею. Старое фото. Они вдвоём. Уставшие после одной из тренировок. Лапша, соус на щеке у Хаска, Блиц смеётся, прикрывая рот рукой. Такие моменты становились всё реже. Всё сложнее. Он выключил экран и вернулся к тренерам. В этот раз сражался тенью. Буквально — выбрав тренировочную модель, приближенную к боевому стилю Хаска. И будто с каждым ударом он задавал себе вопрос: > А ты бы смог остановить его, если бы однажды Хаск перестанет быть тобой? Но ответ так и не пришёл.