Часть 20. Диагноз.

*** Я бежала изо всех сил, ноги словно вонзались в землю, а сердце колотилось от волнения. В голове были мысли о том, как быстрее добежать до этого чертова места. Мельком я успела рассмотреть мелькающие лица за витринами магазинов, за яркими вывесками, но, не отвлекаясь от своей цели, я продолжала бежать быстро. Мой ритм был синхронизирован с городской симфонией: звуки шагов, разговоров и смеха. Каждый шаг был полон решимости, и я чувствовала, как ветер обдувает мое лицо. Я из последних сил преодолевала усталость и боль, ведь в том письме было написано, что всему настал конец. Когда я прибежала к заброшенному зданию, сердце колотилось в груди от волнения и тревоги. Дверь скрипнула, когда я толкнула её, и я вошла внутрь, ощутив холодный воздух и запах пыли. В тусклом свете я увидела его – моего друга, лежащего на старом полу. Он выглядел бледно… в крови. И в тот момент всё вокруг исчезло. Я бросилась к нему, забыв о страхе и усталости. В голове проносились мысли о том, как он здесь оказался и что мне нужно сделать, чтобы помочь. «Почему он написал мне то письмо?» Я посмотрела на его лицо… оно было бледным и безжизненным, словно у мертвеца. Кожа белая, а губы приобрели нездоровый оттенок. Глаза, которые когда-то светились энергией, теперь были закрыты, и в них не было ни жизни, ни надежды. Лицо было обрамлено растрепанными волосами, которые спадали на лоб, создавая зловещий контраст с окружающей темнотой. В этом мрачном свете его черты казались неестественными, и я ощутила, как холод охватывает меня, когда осознала, насколько он уязвим. «Что мне делать…» Я уже теряла надежду, что он жив. Сердце моё било тревогу, а разум заполнялся мрачными мыслями. Я держала его на руках, его тело было холодным и неподвижным, как будто время застыло вокруг нас. Я приложила пальцы к его шее… и в тишине, которая окутала нас, раздался звук — слабый пульс! Едва уловимый, словно шёпот жизни, пробивающийся сквозь мрак. Я прижала его ближе к себе, надеясь, что этот звук — не просто иллюзия, а реальность, что он еще с нами... со мной. Мое сердце наполнилось надеждой, хотя страх сжимал его в тисках. Я начала колотить его, словно пыталась пробудить его от зловещего сна. «Не смей засыпать!» — кричала я, глухо звеня в тишине, которая окружала нас. Умоляла его, надеялась, что его разум услышит меня, что он вернется ко мне. Но он не отвечал. Его лицо оставалось неподвижным, взгляд пустым, и в груди раздавался глухой, тревожный звук — это был звук моего за разочарования. Я чувствовала, как слезы снова наполняют мои глаза, но вдруг... Раздался слабый голос. Он ответил, и этот звук, как будто пробуждение утренней зари, наполнил все вокруг. Мое сердце вновь забилось, наполняясь надеждой. Я замерла, прислушиваясь к тому, что он сказал, словно каждое слово было драгоценным подарком, за который я боролась так долго. — Хах... это опять ты... не ожидал тебя вновь встретить. Слезы хлынули из моих глаз, словно бушующий поток, не в силах сдержать свои чувства. Радость сжимала мою грудь, переполняя сердце светом, который я так долго не ощущала. Каждая капля несла в себе облегчение — это был слепящий свет надежды. Я прижимала его к себе, ощущая, как тепло снова возвращается в его тело, и вся тяжесть последних дней, полных волнений и тревог, смывалась как песок под дождем. Слезы были не только от счастья, но и от бесконечной благодарности за то, что он жив. Я улыбалась сквозь слезы, словно весь мир вокруг нас перестал существовать, а осталась только эта мгновенная радость, которую невозможно описать словами. — Ты меня сейчас раздавишь. Отпусти, — прохрипел Хиро. — Я тебя сейчас убью, урод! *** За месяц до этой ситуации. После тренировки старика я, как всегда, пошла отдыхать. Но из моей головы не вылетало поведение Хиро. Он очень сильно изменился... например, его поведение или привычки, да и вел он себя отстраненно. Но самое главное, что я заметила, это когда я заходила к нему в гости, его не было дома. Что очень странно, ведь он всегда дома. Если так подумать, учебу он уже давно закончил, работает он дома. Может, он избегает меня? Я удалила это из головы и сказала: «Да ну, не может быть. Мы с ним друзья… вроде». Я решила, что после отдыха непланово зайду к нему в гости. А вдруг он дома? Хотя… нет, пойду прямо сейчас. Погода сейчас теплая, поэтому оденусь по погоде. Спустя несколько минут я уже была готова. На мне были надеты светлые шорты, свободно облегающие бедра, которые позволяли коже касаться теплого летнего воздуха. Поверх шорт я выбрала широкую футболку, которая свободно спадала с плеч, придавая образу легкость и непринужденность. Накинув слегка потрепанную кофту на замке, свои не слишком короткие волосы я собрала в растрепанный хвост. — Не самый лучший наряд. Но зачем мне красоваться? Спустя 17 минут я уже была возле привычного дома. Зайдя внутрь, меня встретил Акихиро и с небольшой улыбкой сказал присесть к столу и заварить себе крепкого чая. — А Хиро дома? — И вновь ты с этим вопросом. Что ж, я думаю, нужно тебе все же рассказать, — скрестил он руки на груди. — Что именно? — я напряглась. — Думаю, ты заметила, что Хиро ведет себя странно. Так вот, и я это тоже заметил. Он изменился. Да, раньше я тоже это замечал, но сейчас все хуже. В поведении, но самое странное — он стал говорить сам с собой. И глаза у него стали… такое чувство, что он накинулся на что-то запрещенное. Но мой сын точно бы так не сделал, слишком он уж порядочный. Да и… он все же единственный мой ребёнок, и я принял решение, что вскоре я отправлю его на лечение в больницу. У меня пропал дар речи. Почему он мне ничего не сказал? Я всегда ему совершенно все рассказываю и прошу делиться трудностями, но… почему… он не считает меня своим другом? — Попей чаю, он успокоит, — мне протянули чашку. — А можно мне зайти в его комнату? Просто Хиро обещал мне книгу, а она мне очень нужна. — А, да, конечно. Встав со стула, я направилась к нужной комнате. Когда я открыла дверь в комнату, я на мгновение офигела. Внутри царил полный хаос. Я замерла на месте, не веря собственным глазам. Это был не просто беспорядок — это была настоящая свалка, на которой некогда располагалась комната, где мы проводили время. На полу валялись всевозможные вещи: выброшенные упаковки от еды, грязные носки. Стол был накрыт слоем пыли, на котором ярко выделялись остатки перевернутых чашек и непрочитанных книг. «Это слишком странно, он всегда был помешан на чистоте». Слабое свечение монитора, освещавшего полустёртые клавиши, создавало странное, зловещее настроение, как будто вся комната притягивала ко всему, что в ней не должно было находиться. Я взглянула в угол — там стоял стул, обвитый проводами и забытым котом, который задремал, не обращая внимания на происходящее вокруг. Но вопрос... откуда тут кот? Я точно знаю, что у него нет домашних животных. —Та привычная комната моего друга, что была всегда изысканной и всегда отличалась вечным порядком, сейчас была в ужасном состоянии. Это полный пиздец... это всё слишком странно. Нужно осмотреть что-то, вдруг найду зацепку на его странное поведение. Пройдя к столу, я мельком заметила ежедневник. —Я, конечно, не читаю чужое... но такие обстоятельства. Открыв, я заметила, что всё было расписано по дням. На первой странице было... *Мое здоровье*, а на следующей странице было... День 1. «Мое состояние ухудшается. Я не понимаю, что со мной происходит. Каждый день кажется всё более запутанным, и мысли устремляются в бесконечный круг. Я чувствую, что теряю связь с самим собой, как будто кто-то другой управляет моими действиями и ощущениями. Я задаюсь вопросом, куда пропали мои мечты и надежды. Это состояние тревожит меня, и я ищу ответы, но пока так и не нахожу их». День 2. «Сегодня во мне опять поселился этот злой голос». Он звучит в моей голове, словно шепот тени, и не покидает меня ни на мгновение. Каждый раз, когда я пытаюсь думать о чем-то позитивном или даже просто сосредоточиться на своих делах, он вмешивается, настраивая меня на пессимистичный лад. Его слова звучат так реалистично, что я начинаю сомневаться в себе и своих возможностях. Я чувствую, что этот голос отнимает... но что именно? Я пытаюсь игнорировать его, но он настойчив и ужасен. Я понимаю, что должен найти способ противостоять этому внутреннему критичному голосу, но не знаю, как это сделать. «Он писал раз в неделю, но... почему он писал "день 1", "день 2"...?» День 3. «Сегодня я снова столкнулся с беспокойством, которое стало частью моей реальности». Время от времени я испытываю свою собственную амнезию. Моменты исчезают, и я не могу вспомнить, что делал последние час-два. Это пугает. Я смотрю на свои записи в ежедневнике и не понимаю, как я мог пропустить так много. Мои дни сливаются в одно непрерывное облако неопределенности. День 4. «Сегодня я оказался в цепи, из которой, похоже, нет выхода».Снова нарушенные часы сна. Я не помню, когда в последний раз нормально спал. Каждую ночь я ложусь в постель с надеждой на отдых, но сон, словно тень, ускользает от меня. Я ворочаюсь и смотрю в потолок, а голова гудит от мыслей и переживаний, не дающих покоя. Когда я всё-таки засыпаю, сны становятся темными и тревожными. Я вижу лица людей, которых не узнал бы наяву, и слышу тот самый злой голос, который громко кричит, заливая меня негативом. Утром я просыпаюсь неотдохнувшим, будто просто не закрывал глаз, и ощущение усталости сопровождает меня на протяжении всего дня. Я не знаю, как справиться с этой бессонницей. Каждый раз, когда наступает вечер, меня охватывает страх: а что, если сегодня я снова не усну? Я пытаюсь наладить режим: избегаю экранов перед сном, читаю книги, но даже это не помогает. Время кажется растянутым — каждая ночь длится вечность и уходит дальше в бесконечность. Сложно сосредоточиться на работе, когда в голове постоянный шум. Я чувствую себя как будто в ловушке, и эта постоянная усталость не дает мне покоя. Я надеюсь, что когда-нибудь смогу снова нормально спать, когда-нибудь верну себе тот мирный, сладкий сон, который так необходим для жизни. Но сейчас я только продолжаю теряться в этом бесконечном цикле страха и усталости. Меня охватила дрожь, и я быстро начала пролистывать весь ежедневник и долисталась до предпоследней страницы. День, когда я сбился со счета. «Я не знаю, как все стало умирать внутри меня. Сегодня я чувствую, что достиг точки, откуда нет возврата. Мысли о самоуничтожении плотно окутали меня, и я не нахожу в себе сил бороться с ними. Каждый день превращается в каторгу, и всё, что когда-то приносило радость, теперь кажется мне бременем. Я смотрю в зеркало и вижу чужого человека. Мое отражение не вызывает никакой привязанности. Этот голос, который был со мной все это время, теперь говорит, что больше нет смысла продолжать борьбу. «Ты не нужен никому», - постоянно повторяет он, и я все больше начинаю в это верить. Передо мной возникает ощущение безысходности, и доходит до того, что все мысли о будущем кажутся нелепыми и далёкими. Я ухожу от друзей и семьи, изолируя себя в собственном мире, полном тьмы. В последний раз я смотрю на свои записи. Это было долгое и извивающееся путешествие, полное борьбы и страха. Возможно, всё еще есть шанс найти свет в конце туннеля, но пока я на распутье. Всё это мой конец? «Первая страница написана ещё за год до нашего знакомства...» Я, вернув всё на место, удалилась из комнаты и направилась домой. Я поняла, что мне нужно всё хорошенько проанализировать. Спустя несколько недель я всё же встретила своего друга, но он был совершенно другим, не тем, кого я всё это время знала. Я ничего не понимала, даже если это болезнь, то она должна как-то развиваться, но не так ведь? Он был буквально другим человеком. Добрым, необщительным... любил цветы. А сейчас он полная противоположность. На мои вопросы он не отвечал, но то, что меня пугало больше всего, это то, что он забросил свой сад. Когда я ему предлагала покататься на скейтах, он сразу отказывался, чего никогда не было. Но самое необычное, что я заметила, это то, что он начал нести какой-то бред о симпатии. Много диагнозов подходит под его состояние, но я надеюсь, что это все шутка. Да, он никогда не шутил серьезно, но надеюсь, что все это просто розыгрыш. Сейчас он находится в больнице, но, к сожалению, я не знаю, в какой. Он сказал, чтобы Акихиро передал мне, что не хотел бы, чтобы я его навещала. Вернувшись с магазина, я поставила пакеты на стол и пошла в свою спальню. Я приметила, что на кровати лежало письмо. Я взяла сложенную бумагу в руки и раскрыла его — Что? «Отлично, ты читаешь это письмо! Хочу сказать, что ты меня так раздражаешь. Если честно, даже не знаю, почему пишу тебе это фиговое письмо. Но почему-то рука сама заставила это делать. Хочу рассказать тебе обо всём. Я сейчас в больнице и узнал о своем состоянии. Точнее был в больнице, но я от туда свалил. Мне нельзя о нем рассказывать, но чувствую, что тебе нужно. Я болею диссоциативным расстройством идентичности, а простыми словами — раздвоением личности. При тебе я всегда старался этого не показывать, хоть было и трудно, но я старался. Я до этого многими расстройствами болел, но это ухудшается. Сейчас у меня просто нет сил. Хочу выразить тебе благодарность за то, что ты показала, что такое дружба, и что можно забыть о всех трудностях. Но мне надоело быть моей личностью. Моя голова разрывается. Мне все это надоело, я больше не хочу жить. Это письмо я написал тебе, когда, возможно, меня скорее всего больше нет в живых. Но я хочу, чтобы именно ты нашла меня первой. Я в заброшенном здании, скорее всего, ты знаешь, в каком, мы там были несколько раз.» «И все. На этом конец. Раздвоение личности? Я не думала, что оно бывает. Как я могла не заметить твоего состояния?» Только спустя несколько минут я поняла, что мне нужно бежать в это заброшенное здание, пока не поздно. *Настоящее время. Больничное отделение.* Я сидела возле двери, смятение и тревога терзали мою душу. Время тянулось невыносимо медленно, каждое дребезжание шагов в коридоре заставляло сердце биться чаще. Я ждала, когда выйдет врач и сообщит, как там Хиро. Мысли о его ужасном состоянии не покидали меня — я помнила, как он выглядел, когда его увозили, и тяжесть в груди становилась все более невыносимой с каждой минутой ожидания. Сквозь стеклянные двери я могла разглядеть далёкие силуэты медиков, работающих в палате. Каждый их жест казался мне значительным — носилки, шприцы, блики скальпеля на свету. Я попыталась отвлечься, сосредоточиться на звуках вокруг — шуршание бумаги, отдаленные разговоры, резкий звук швабры, скользящей по полу. Но эти непроницаемые стены оставляли мне лишь одно: ожидание, полное отчаяния и надежды. В голове крутились воспоминания о том, как мы смеялись, как планировали будущее. Я знала, что не могу позволить себе сдаваться, но тишина вновь и вновь напоминала о моем страхе. И вот вышел врач. Я подлетела к нему и спросила, как Хиро. — Здравствуйте, вы кем приходитесь к Хиро Накаяме? — А.. я его сестра. — Что ж, о его здоровье. Он сходит с ума, и сейчас он в тяжёлом состоянии, потому что хотел покончить с собой, но что-то или кто-то успел его спасти до вашего появления. Ещё нам доложили о его диагнозе, мы боимся, что он перестанет мыслить как здоровый человек. Вдобавок он сильно приложился головой. Пока мы ещё не знаем всех причин, но после всё сообщим. Нам просто нужно больше времени. Я молчала несколько минут. Я не могла выдавить хоть какое-то слово. — Девушка, вы меня слышите? — А.. да, спасибо вам,  за вашу работу. — Вы, конечно, можете его навестить, но он сейчас не в сознании, и ещё не скоро очнётся. — Извините, но мне уже пора, я пойду.