Часть 23. Шрамы и обещания.

Сидя за своим рабочим местом, я погружалась в мир документов и бумаг, которые накопились за все это время. Несмотря на то что месяц работы у Куникиды подошел к концу, я решила продолжить трудиться во благо детективного агентства. Среди бумаг были отчёты о закрытых делах, где я аккуратно вписывала недостающие детали, которые нужно было заполнить чётким, разборчивым почерком. Настроение сегодня было откровенно паршивым, хоть я и не могла понять причину. Слишком много мыслей терзало изнутри, но я изо всех сил старалась сфокусироваться на работе, чтобы хоть как-то отвлечься. Заполняя очередной бланк, я вдруг почувствовала лёгкое головокружение. Инстинктивно запрокинув голову на спинку кресла, я с досадой осознала, что у меня снова потекла кровь из носа. «Черт», — мелькнуло в голове. — Со здоровьем в последнее время творится что-то неладное. То кровь из носа, то сердце... Хотя странно, кардиостимулятор уже давно не беспокоил. Хорошо, что старик тогда оплатил операцию, благодаря ему я всё ещё на ногах. Единственное, за что я ему благодарна. Закончив с бумагами, я аккуратно собрала свои труды и сложила их стопкой на стол Куникиды. Лишь тогда я заметила, что самого очкарика нет на его привычном месте. — Да уж... Не представляю, как он со всем справляется. Я бы так никогда не смогла. Вернувшись к своему столу, я накинула пальто и вышла на улицу. Едва сделав несколько шагов, меня сковал приступ кашля. «Я начинаю догадываться... Всё это, скорее всего, последствия моей способности. Я использовала её слишком часто, вот и результат. Каждая активация отнимает уйму энергии. А это... Ужасно сказывается на моём больном сердце». Но больше всего меня изматывали две другие проблемы. Первая — Хиро, неожиданно возникший в моей жизни. Его появление я точно не планировала, но, видимо, у судьбы были на этот счет свои соображения. Вторая проблема — Дазай. А если точнее, мои собственные чувства к нему. Я никогда не думала, что способна влюбиться, и уж тем более — в кого-то вроде него. Я влюбилась в суицидального маньяка, и бывшего мафиози! Как это вообще возможно? Сколько я ни пыталась подавить эти чувства, они не исчезали. Стоило мне лишь увидеть лицо этого болвана, как сердце начинало бешено колотиться, готовое выпрыгнуть из груди. И это безумно бесило. К тому же, теперь мне предстояло съехать... ведь я буду для него только обузой. Как же мне этого не хотелось... Вспоминались наши утра, когда я готовила завтрак, чуть не сжигая его нахрен, момент, когда я нашла свои пакеты... Тот вечер, когда мы уснули в обнимку. Но сегодня всему этому придет конец. Я вернусь в своё общежитие, а он останется в квартире. Зато он наконец-то освободится от такой обузы, как я. Я горько улыбнулась.— Но на работе я ему всё равно покоя не дам! Я не заметила, как дошла до места, ставшего на это время моим пристанищем. Едва переступив порог, я ощутила соблазнительный аромат еды. На завтрак я ничего не ела, ограничившись чашкой кофе перед уходом в агентство, так что теперь сразу направилась на кухню. На столе красовались две миски с карри. Не долго думая, я сбросила пальто на диван и устроилась за столом. Увидев Дазая, я спросила: —По какому поводу такой пир? Он помолчал несколько секунд, а после ответил: —Так, без повода. Хотел спросить... Тот парень, Хиро, кто он? Я отложила столовый прибор. Мои пальцы встретились на столешнице, и я посмотрела на него прямо, без улыбки. —Бинтовонный... Я уверена, что ты уже знаешь о нём всё, что только можно. Ведь так? Уголок его рта дрогнул. Он не стал отрицать, лишь слегка склонил голову. И тогда я произнесла: —Друг детства. Мы случайно встретились на улице. Я заметила, как Дазай на мгновение задумался. И затем он улыбнулся — не той широкой, неестественной улыбкой, а чем-то более тёплым, более настоящим. — Что, ревнуешь? — выдохнула я, намеренно делая голос сладким и ядовитым. — Не переживай. Я буду докучать тебе до самого конца своей никчёмной жизни. Это обещание. Он медленно потянулся через стол и взял мою руку. Его пальцы обвили моё запястье. —Никчёмной? — тихо переспросил он. — О, нет, дорогая. Твоя жизнь теперь принадлежит мне. А я, как известно, ужасный собственник. — Моя жизнь принадлежит тебе? О нет, моя жизнь принадлежит именно только мне. Дорогой мой коллега, — парировала я. — Но твоё настойчивое желание ею обладать... это весьма трогательно. — Ешь давай, нарушительница спокойствия, — произнёс он, и в его голосе снова зазвучали привычные игривые нотки. Закончив с едой, я отодвинула тарелку. —Я сегодня, наверное, соберу вещи и уеду. Не хочу тебе больше мешать. — Ты мне не мешала. Всё было с точностью до наоборот. С твоим появлением в этой квартире моя жизнь обрела краски. Я хочу, чтобы ты осталась. Но настоящие причины я говорить не буду. После его слов я почувствовала, как по щекам разливается горячий румянец. Дазай, видя это, рассмеялся. — Чего ухмыляешься? Здесь просто очень душно... — Уже 23:40, — констатировала я, как будто это имело какое-то значение. — Кэмеко, хочешь послушать одну историю? — Историю? Конечно, с огромным удовольствием, — я устроилась поудобнее. Он начал рассказ монотонно, словно читал доклад. О мальчишке, вступившем в Портовую Мафию в пятнадцать. О крови на руках, о холодных расчётах. Об Акутагаве, которого он выковал в идеальное орудие. Потом голос его изменился, когда он заговорил об Оде Сакуноске — о человеке, чья смерть заставила его пересмотреть всё. О последней воле, приведшей его в Агентство. Когда он замолчал, я молча поднялась и накрыла его ладонь своей. —Спасибо, что поделился со мной этим. Должно быть, тебе было нелегко нести это в себе все эти годы. Мой голос звучал тихо,но твёрдо. — Ты доверил мне самое сокровенное... Я не предам этого доверия. — Что ж... Теперь мне многое стало ясно в твоих дурацких выходках. Хочешь чаю? Или чего-то покрепче? Он не отнял руку. Его пальцы под моей ладонью были холодными. —Чай, — тихо выдохнул он. — Пожалуй, чаю. Только сахара... побольше. — Обещаю, это будет самый лучший чай! Пока я готовила напиток, в воздухе висело новое понимание. Когда я поставила перед ним чашку с непозволительно сладким чаем, я села рядом, подобрав под себя ноги. — Ты показал мне свои шрамы, — начала я, глядя на пар над чашкой. — Это дорогой подарок. И по правилам игры, я должна дать что-то взамен. Вскоре, я открою тебе тайну. Я сделала паузу, позволяя тишине стать значимой. — Ты хочешь обладать моей жизнью? Что ж... Возможно, я готова отдать тебе её частичку. Но знай — я возьму твою в ответ. --- На следующее утро я отправилась к Хиро. Как ни откладывай, этот визит был неизбежен. Утром он сам написал мне, я уточнила адрес и двинулась в путь. К моему великому сожалению, он жил не так далеко, и я, поддавшись внезапному порыву, решила пройтись пешком. «Хоть каким-то спортом займусь», — подумала я, чувствуя, как с каждым шагом тяжелеют не столько ноги, сколько дурное предчувствие. Когда я наконец добралась до места, на часах было ровно 12:00. Полдень. —Надеюсь, я выйду отсюда с ответами минут через тридцать, — прошептала я себе под нос. Не успела я поднести палец к кнопке домофона, как массивная дверь бесшумно отъехала в сторону. В проёме, залитый контровым светом из квартиры, стоял Хиро. Его волосы были уложены с особым тщанием. Зелёная рубашка расстёгнута на пару пуговиц. — О, Кэмеко, проходи, мы как раз тебя заждались, — его голос прозвучал приветливо, но с лёгкой, едва уловимой нотой напряжения. Он отступил, жестом приглашая войти. — Мы? — удивилась я, переступая порог. И замерла. Первое, что бросилось в глаза, — просторная гостиная, плавно перетекавшая в барную зону. Её доминантой была массивная стойка из тёмного, почти чёрного матового дерева. Мягкий свет встроенных спотов выхватывал из полумрака глянцевую столешницу из чёрного гранита, на которой, словно драгоценности на бархате, стояли хрустальные декантеры с янтарным виски и стройные бокалы на тонких ножках. Это был не просто предмет мебели, а настоящий алтарь для изысканных напитков. Пространство за стойкой оказалось небольшим, но уютным гостиным уголком. Неподалёку стоял диван, обтянутый мягким велюром цвета ночной сини, и в его роскошных глубинах, почти растворяясь в тенях, сидел человек. Его силуэт дышал расслабленно, но в этой небрежности чувствовалась скрытая мощь, словно у хищника на отдыхе. Локоть его опирался на бархатную спинку, а пальцы замерли, сжимая массивную рюмку, где медленно переливался золотистый коньяк. Свет от торшера, падающий сверху, выхватывал из темноты лишь острый разрез скулы и холодный блеск наблюдающих глаз, прежде чем он медленно поднял взгляд на вошедших. — Какая встреча, Кэмеко... Спустя сколько времени мы увиделись вновь. Как поживаешь? Я остолбенела на пороге, будто ноги вросли в пол. Воздух застрял в горле, и весь мир сузился до одного-единственного силуэта, утопающего в полумраке дивана. Старик Ке. Не старик, конечно — годы не властны над ним. Но для меня он навсегда остался «стариком Ке», человеком из прошлого, занозой сидящей в памяти. Время, казалось, обошло его стороной: всё те же властные черты лица, тот же пронзительный взгляд, умеющий видеть насквозь. Именно он. Тот, кто когда-то развернулся и ушёл, оставив за спиной гулкую, безмолвную пустоту. Именно он, чье исчезновение стало для меня незаживающей раной, теперь сидел здесь, в логове Хиро, с невозмутимым видом, словно между нами не пролегли годы молчания и груз несказанных слов. Бар тонул в полумраке. Воздух был густым, пропахшим старым деревом и табаком. Я направилась к стойке и опустилась на высокий стул, не отрывая взгляда от мужчины. Мои глаза были требовательными, упрямыми. — Я хочу узнать ответы. И настаиваю, чтобы ты мне их дал. Он медленно, почти нехотя, отпил глоток коньяка из тяжелой стопки и с глухим стуком поставил её на столешницу. Его глаза, уставшие и бездонные, встретились с моими. — На этот раз.. так уж и быть я отвечу на все твои вопросы. Слова вырвались из меня единым, сдавленным от волнения потоком: — Ты знаешь что-то о моём детстве? О моих родителях? О том, что мне в детстве снились люди со сверхспособностями? Вот они. Вопросы, что годами пожирали меня изнутри. Проклятые вопросы, не дававшие покоя. Он усмехнулся, беззвучно и горько, доставая сигарету. Пламя зажигалки на миг осветило его лицо, высветив морщины и шрамы прошлого. — Как много вопросов, и как мало ответов. — Он сделал медленную затяжку, дым клубился призрачным щитом между нами. — Начнём с самого начала. Не перебивай. Пауза затянулась, будто он набирался сил, чтобы переступить через собственную боль. — Я твой дядя. После того как моей жены не стало... я сломался. Мир стал серым и бессмысленным. Твой отец, мой брат, был единственным, кто не дал мне окончательно исчезнуть. Он заставлял меня выходить, таскал по гостям. — Он потушил сигарету, хотя она была почти целой. — Но твой отец занимался нехорошими делами. И однажды перешёл дорогу не тем людям. Очень серьёзным людям. В барной тишине его слова прозвучали как приговор. — Они вломились к вам домой. Твоих родителей убили почти на твоих глазах. Но тебя успели спрятать в подвал. Когда я пришёл... я нашёл их. А потом услышал шорох. Ты сама вышла из темноты. Маленькая, бледная, вся в пыли. И молча протянула мне смятый листок. Письмо. Они просили меня позаботиться о тебе. И писали... что у тебя есть способность. — Он замолчал, его взгляд упёрся в стойку, в прошлое, которое было больно трогать. Я почувствовала, как по щекам заструились предательские слёзы. Горячие, солёные. Я смахнула их тыльной стороной ладони, стараясь дышать ровно, но ком в горле сжимался всё туже. — Я знал, что не смогу быть хорошим опекуном. Я был пустой оболочкой. Поэтому... я отдал тебя в приют. — Он снова закурил, на этот раз с жадностью. — Моя способность... я могу стирать память. Я решил избавить тебя от этой боли. Сделать так, чтобы ты ничего не помнила. Его голос дрогнул. — А годы спустя я просто шёл по улице и увидел тебя. Сначала не поверил. Но ты представилась... и я понял. Это была ты. Его слова били прямо в душу, каждый удар — точный и безжалостный. Так вот она, правда, которую я так жаждала и так боялась узнать. — А сны? — выдохнула я, поднимая на него влажный взгляд. — Что со снами? — Ты веришь в перерождение? Я удивлённо подняла бровь. — При чём тут это? Нет, не верю. Это бред. — Если честно, я и сам не знаю. Но когда ты в детстве рассказывала про эти сны, я спрашивал у знакомых. Никто не понимал. Пока не наткнулся на одно интервью. Мужчина по имени Хироси... он рассказывал то же самое. Что каждую ночь видит во снах людей со сверхспособностями. И был уверен, что помнит свою прошлую жизнь. Говорил, что проживает её снова и снова. А после его упекли в психиатрическую больницу. Спустя несколько минут — Это звучит как бред сумасшедшего! — я резко поднялась со стула, который с грохотом отъехал назад. — Хочешь сказать, я всё это выдумала? Все эти годы кошмаров, эти лица, эти способности... Я думала, что схожу с ума! Чувствовала себя ненормальной! А теперь оказывается, что я, возможно, уже прожила жизнь и умерла? Но я же ничего не помню! Должно же быть логическое объяснение! И я его найду. Мужчина с видом глубочайшей усталости потушил очередную сигарету. — Мне всё равно. И в этот момент меня накрыло. Резкий, обжигающий жар прокатился по всему телу, сменившись острой, колющей болью в сердце. Я едва устояла на ногах, схватившись за грудь. Дыхание перехватило. Хиро, молча наблюдавший до этого, встревоженно шагнул ко мне: — Неужели, ты так часто использовала способность, что это усугубляет болезнь? Не доиграйся, Кэмеко. Ты можешь умереть. —Он ухмыльнулся, а после произнес—Я все таки..переживаю за тебя. «Лицемер..» С трудом переводя дух, я сделала несколько глотков воды, которую он мне подал. Боль понемногу отступала, оставляя после себя лишь тяжёлую слабость и леденящий страх. Старик внимательно посмотрел на меня, и его взгляд смягчился. — Кэмеко, у твоей матери было больное сердце. Благодаря кардиостимулятору, что у тебя внутри, ты всё ещё жива. На этом он закончил. Сказал всё, что должен был. В его молчании читался окончательный приговор. Я, пошатываясь, направилась к двери, рука уже легла на холодную металлическую ручку. И, не оборачиваясь, задала последний вопрос: — Как звали моих родителей? — Твою мать звали Нана. Отца — Шизука. — Его голос вновь приобрёл отстранённость. — Было приятно поболтать, Кэмеко. Возможно, мы ещё встретимся. Я поняла — это конец. Диалог исчерпан. Я повернулась к Хиро, к человеку, который когда-то был моим другом. — Послушай... Это наша последняя встреча. Я не хочу тебя больше видеть. Я хочу забыть прошлое. Начать всё с чистого листа. Надеюсь, ты исполнишь мою просьбу, и мы больше не пересечёмся. Поступи, как подобает моему бывшему другу. Не дожидаясь ответа, я резко толкнула дверь. Слезы хлынули по щекам. Слепящее послеполуденное солнце ударило в глаза. На часах ярко горели цифры: 14:30. — Мда уж... Побыла полчасика.. Целых два с половиной часа.