Железные Петли

Ледяной ветер выл между деревьями, гоня перед собой снежную пыль. Эйнар и Хальвдан шли по тропе к кузнице, плотнее закутываясь в плащи. — Ты слышал, что рассказывал Сигурд? — Эйнар нервно оглянулся через плечо. — Вчера на рассвете этот… чёрный волк оставил следы у самой ограды. Сигурд клянётся, что видел его тень — размером с годовалого телёнка. Хальвдан молча кивнул, сжимая в руках свёрток с железными обручами, которые он привык носить как расходный материал для отца. Они оба знали зверя лишь по рассказам — по перекошенным капканам, по леденящему вою, что раздавался из леса в полнолуние, по перешёптываниям у костров. — Сигурд говорил, что зверь будто смеётся над ловушками, — продолжил Эйнар, понижая голос. — Проходит в двух шагах от капканов, но никогда не наступает. У кузницы они остановились. Сквозь щели в ставнях лился неровный свет, а из трубы валил густой дым. Хальвдан вдруг схватил друга за рукав: — Постой… Если мы не можем его поймать в ловушку… Может, поймаем по-другому? Эйнар сглотнул: — Ты о чём? — Сеть, — прошептал Хальвдан, разворачивая свой свёрток. — Из переплетённых колец. Как для дикого кабана, только крепче. Хальвдан резко развернулся к Эйнару, его глаза горели в темноте. — Почему сеть? — сжимаясь от холода, сказал Эйнар. — Потому что он не зверь, — прошептал он, хватая друга за плечо. — Капкан — для зверя. А это… это что-то другое. Его пальцы сжались на ткани Эйнарова плаща. — Он видит ловушки. Чувствует железо. Но сеть… — Хальвдан сделал паузу, облизнул пересохшие губы. — Сеть движется. Дышит. Она живая, пока не схватит. Эйнар почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Мы растянем её между скал, — продолжал Хальвдан, жестикулируя в темноте. — Он войдёт — и мы опутаем его, как рыбу. Не будет времени порвать, не будет места бежать. Ветер завыл в ветвях, будто в ответ. Эйнар медленно кивнул — в этом был смысл. Безумный, отчаянный, но смысл. Эйнар и Хальвдан, согнувшись против ветра, пробирались к единственному освещённому зданию в конце деревни — кузнице Гутторма. Дубовая дверь скрипела на заиндевевших петлях, не желая поддаваться. — Давай же, чёрт возьми! — прохрипел Эйнар, в очередной раз бросаясь плечом в массивную створку. С третьей попытки дверь с противным скрипом поддалась, впустив друзей вместе с клубами морозного пара. Тепло кузницы обожгло обмороженные лица. В огромном горне ещё тлели угли, отбрасывая дрожащие тени на стены, уставленные инструментами и заготовками. Воздух был густ от запаха металла, угля и пота. — Закройте наконец эту дверь, дурачье! — раздался из темноты хриплый голос. Из-за наковальни поднялся рослый парень с каштановыми волосами, собранными в небрежный хвост. Его лицо, покрытое сажей и шрамами от летящих искр, выражало крайнее раздражение. Эйнар, всё ещё переводя дыхание после бега по снегу, прислонился к косяку. — Олав, слушай… — начал он, но Хальвдан мягко перехватил инициативу, выступив вперёд. — Нам нужна сеть. Железная. До заката. Олав, три года служивший подмастерьем у отца Хальвдана, замер с молотом в руке. Его взгляд скользнул по железным обручам в руках друга, потом к Эйнару, который нервно переминался у порога. — Конунг поставил условие? — спросил он, опуская инструмент. — Шкура чёрного волка, — кивнул Хальвдан. — Или путь на запад для нас закрыт. Олав провёл ладонью по лицу, оставляя чёрные полосы от сажи. За годы работы в кузнице Гутторма он научился читать между строк — по дрожи в пальцах Эйнара, по слишком ровному голосу Хальвдана. — Вы оба знаете, что этот зверь не из тех, кого ловят сетями, — пробурчал он, но уже тянулся к мехам, чтобы раздуть огонь. — Поэтому сеть должна быть особой, — Хальвдан высыпал кольца на наковальню. — Подвижные узлы, двойное плетение. Как ты делал для медвежьих капканов в прошлом году. Олав фыркнул, его пальцы уже перебирали металл с привычной точностью. — Тот капкан держал зверя в полтонны весом. Но этот… — он бросил взгляд на дверь, будто боялся, что тень волка уже крадётся за спиной. — Ты лучший в кузнице после отца, — тихо сказал Хальвдан. — Если не ты, то кто? Молот замер в воздухе. Олав вздохнул — это был тот самый тон, каким Гутторм отчитывал его за ошибки. Тон, который не оставлял выбора. — Шипы из дамасской стали, — коротко бросил он. — И подвижные зажимы. Если зверь рванётся — петли затянутся. Эйнар, до этого молчавший, резко выпрямился: — А если он всё же вырвется? Олав повернулся к горну, где металл уже начинал светиться багровым. — Тогда вам останется только одно, — сказал он, и первый удар молота по раскалённой стали заглушил ветер за стенами. — Молиться, чтобы смерть пришла быстрее стыда. Хальвдан развернул на наковальне потрёпанный кусок пергамента, прижав его края ржавыми клещами. Его пальцы, чёрные от сажи, вывели линию, повторяющую изгиб ущелья. — Вот тропа, — он провёл обугленной палочкой по карте. — Здесь зверь появляется каждый раз. Эйнар наклонился, его рыжие волосы почти касались пергамента. — А здесь, — он ткнул в узкий проход между скал, — мы растянем сеть? — Да. — Хальвдан нарисовал крест на месте. — Но сначала нужно его заманить. Олав, стоя у горна, бросил в ёмкость с маслом раскалённый шип. Шипение заполнило кузницу. — Гнилозуб должен вести его по следу. До самого ущелья. — И как мы заставим пса не свернуть? Хальвдан провёл ещё одну линию на карте. — Здесь, у старого дуба, мы оставим приманку. Мясо, пропитанное валерьянкой. Волк не устоит. — А Гнилозуб? — Эйнар забеспокоился. — Если тот дьявол его догонит… — Пёс будет на поводке, — перебил Хальвдан. — До ущелья. Потом отпустим — он знает дорогу назад. Эйнар задумался, его пальцы нервно перебирали край карты. Вдруг лицо озарилось ухмылкой: — А если поджечь кусты за спиной волка? Огонь загна́ет его прямо в ловушку! Хальвдан замер, затем медленно кивнул. — Хорошо. Но огонь должен вспыхнуть в нужный момент. — Я справлюсь! — Эйнар выхватил из-за пояса огниво. — Пока ты будешь с сетью, я подожгу тропу с подветренной стороны. Олав, до этого молча ковавший шипы, фыркнул: — Только не спали всю деревню. — Не до шуток, — проворчал Эйнар, но в глазах блеснул азарт. Хальвдан добавил на карту ещё одну метку — языки пламени у края тропы. — Тогда вот здесь. — Его палец остановился на скальном выступе. — Я буду с луком. Если сеть не сработает… — Не сработает, — перебил Эйнар, — значит, мы сами станем приманкой. — Он схватил топор со стены, проверяя вес. Олав бросил готовый шип в общую кучу. — А я? — Ты останешься здесь, — сказал Хальвдан, не глядя на него. — Если мы не вернёмся… — Перекуй мечи для похорон? — Олав усмехнулся, но голос дрогнул. — Не дождётесь. Эйнар вдруг хлопнул кузнеца по плечу: — Эй, а шипы-то закрепишь на сети? Чтобы впивались, когда зверь бьётся? Олав взглянул на груду металла. — Уже делаю. — Он поднял кольцо с острыми зубьями, похожими на волчьи клыки. — Такие даже дракон не порвёт. Олав вытер пот со лба, оставив ещё одну сажную полосу. В его руках мерцала готовая сеть — переплетение колец с шипами, напоминавшими зубы мифического зверя. Каждое звено было выковано с такой тщательностью, словно кузнец создавал не орудие ловли, а произведение искусства. — Готово, — провозгласил он, с грохотом бросив сеть на стол. Звон металла заставил Эйнара вздрогнуть. — Только предупреждаю: весит как три мешка зерна. Хальвдан молча подошёл, схватил край сети и попытался приподнять. Его лицо мгновенно залилось багровым румянцем, жилы на шее напряглись, словно канаты на корабельном такелаже. Эйнар фыркнул, скрестив руки на груди: — Смотри-ка, Хальвдан! Ты как рак на костре! — Он тыкнул пальцем в покрасневшее лицо друга. — Может, тебе ещё пару шипов добавить, чтобы совсем не стыдно было? Хальвдан бросил на него убийственный взгляд, но из-за натуги он выглядел скорее комично. — Молчи… или… сам понесёшь… — выдохнул он, перехватывая сеть двумя руками. Олав, наблюдая за этой сценой, не смог сдержать ухмылки: — Если хотите, могу добавить колёсики. Для красоты. — Лучше бы ты добавил сил! — проворчал Эйнар, но тут же схватил второй край сети. Вместе они кое-как взвалили её на спину Хальвдана. — Теперь ты похож на свадебный подарок для великана, — продолжал подкалывать Эйнар, поправляя сеть на плечах друга. — Только вместо лент — шипы. Очень романтично. Хальвдан, всё ещё пунцовый, процедил сквозь зубы: — Когда волк порвёт тебе глотку, я буду смеяться последним. — Ох, какой неблагодарный! — Эйнар притворно вздохнул, подхватывая свой топор. — Я же пытаюсь поднять боевой дух. Олав вручил им кожаные рукавицы с дополнительными нашивками из волчьей шкуры. — Чтобы шипы не порвали ладони. Если, конечно, вы доживёте до момента, когда придётся их рвать. Эйнар надел рукавицы с преувеличенной важностью: — Теперь я почти как конунг. Только красивее. — Идиот, — пробурчал Хальвдан, но уголки его губ дрогнули. Когда они вышли из кузницы, ветер ударил им в лица, смешав снег с дымом. Сеть на спине Хальвдана позвякивала, а Эйнар шёл рядом, размахивая топором, будто уже сражался с невидимым врагом. — Эй, Хальвдан, — вдруг сказал он, — если ты всё-таки взорвёшься от напряжения, я скажу конунгу, что это был героический подвиг. — А я скажу, что это ты довёл меня до смерти своими шутками, — парировал Хальвдан, но в его голосе уже звучала тень улыбки. Гнилозуб, сидевший у ворот, встретил их радостным лаем. Эйнар наклонился, чтобы потрепать пса за ухом: — Видишь, даже он смеётся над твоим малиновым лицом. Хальвдан лишь покачал головой, поправляя сеть. Где-то в глубине леса завыл ветер — или тот самый зверь, напоминая, что шуткам скоро придёт конец. Но пока что два друга шагали вперёд, неся между собой не только железные петли, но и ту самую искру, что превращала страх в смех, а смех — в оружие.