Часть 1

Пьяная, но отчаянно цепляющаяся за обломки былого достоинства, она нервно одернула. Пряди волос, словно непокорные змеи, скользнули по плечам и, повинуясь невидимому дирижеру, замерли в подобии прически. — Невпустишь? – прозвучал вопрос, в котором тонула какая-то надломленная безнадега, словно крик утопающего, захлебывающегося соленой водой отчаяния. Она, казалось, в упор не видела его ошеломленного лица, словно перед ней был не живой человек, а пустое место. Челюсть его, казалось, вот-вот рухнет на пол, словно подкошенное дерево, а брови, словно испуганные птицы, взлетели так высоко, словно собирались пробить потолок и устремиться в бездонный космос. Пять лет утекло сквозь пальцы, как зыбучий песок, с тех пор, как он с грохотом захлопнул за собой двери ФЭС. Решил уйти на заслуженный "покой", хотя за спиной плелись шепотки, будто Степан прикупил камерное кафе, где подают кофе, сваренный на слезах единорога, или островок с экзотическим чаем, настоянным на крыльях бабочек, в каком-нибудь торговом центре. Только вот координаты своей новой жизни Степан никому не открывал, словно хранил карту сокровищ. Устав стоять на холодном ветру подъезда, Рита бесцеремонно вошла в квартиру и с силой захлопнула за собой дверь, словно отрезая себе пути к бегству. — Привет, – прошептала она, словно выдыхая признание. – Что, совсем не рад? Или я так сдала, что не узнал? Уголки его губ дрогнули в слабой тени улыбки, словно первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь густые тучи. – Не устану повторять: ты как хорошее вино – с годами только вкуснее. Завидую твоему мужику. Наверняка каждый вечер пьёт из тебя, как из дорогого бокала, до дна. Она сморщила нос, словно почуяла запах лжи. – Стёп, у меня никого нет. Как-то не клеится. — Да ладно, – протянул он с притворным недоверием, словно пытаясь скрыть укол надежды. – Не поверю, что он до сих пор не сходит от тебя с ума. Он произносит имени , которое помнит. Лучше бы затерялось в тишине, как потерянная монета на дне колодца. Оба понимали, о ком речь, словно их связала невидимая нить. Рита сделала шаг вперед и едва не рухнула на пол, словно подкошенная горем. Ловкие руки Данилова, словно стальные канаты, подхватили ее, не давая упасть в пропасть. — Чай будешь? Она кивнула, избегая его взгляда, словно боялась увидеть в нем собственное отражение. Сбросив туфли у порога, словно сбрасывая бремя прожитых лет, она проследовала за ним на кухню. Степан поднял тяжелый чайник, словно поднимая непосильную ношу, и наполнил кружку кипятком. — Я скучаю по тебе, – тихо выдохнула она, словно выпуская на волю пойманную птицу. Рука его дрогнула, словно от удара молнии, и кипяток плеснул на стол. Внутри разлилось тепло, до глупой голливудской улыбки, но он взял себя в руки, словно усмиряя дикого зверя. — Много выпила? – спросил он, опуская чайный пакетик в кружку, словно бросая спасательный круг утопающему. — Достаточно. Иначе смелости бы не хватило, чтобы взглянуть тебе в глаза. Ты хочешь меня здесь и сейчас? – в ее голосе звучала тревога, словно она хотела, чтобы он вновь обжегся в эту секунду, чтобы он почувствовал ее боль. Едва не обварившись кипятком, он поставил кружку на стол, словно избавляясь от горячего углей. — Рит, – серьезно начал он, придвигая табурет ближе, словно строя баррикаду. – Что у тебя случилось? Если нужна помощь, говори. Спать со мной за это не нужно. Рита недовольно фыркнула, словно ее слова были пощечиной. – Дурак. – Она прислонилась головой к стене, словно ища защиты. – Ты мне нужен. Он нахмурился, словно пытаясь разгадать сложную головоломку. – Рит, ты никогда не рассматривала меня как мужчину. Я был для тебя скорее надежным плечом, верным другом, но не спутником жизни. — Я ошибалась. Может, и ты ошибался, влюбившись в меня? Может, это была просто симпатия? — Рит, я был влюблен до чертиков, ты безумно мне нравилась, ты была моим солнцем и луной. — Хотел меня? — Безусловно, до дрожи в коленях. — В чем тогда проблема сейчас? Он молчал, словно лишившись дара речи. — Я все-таки постарела и больше не привлекаю? — Рит, я же сказал – ты прекрасна. Ты желанна, уверен, для любого мужчины, ты как запретный плод. — Но мне не нужен любой. Мне нужен ты. Стёп, я понимаю, я не дала тебе шанса. Потом не вышло с дружбой. Потом меня накрыло волной других отношений, и я не заметила, как все произошло, словно ослепла. Я даже толком не помню, как ты ушел. Признаюсь, я удивилась. Сначала смирилась. А потом все стало каким-то неправильным, словно сломался компас. Стёп, пусть это звучит глупо и некрасиво, но, потеряв тебя, я поняла, как мне хреново, словно от меня отрезали часть души. Гордость, а потом и стыд не давали мне прийти и сказать, что я тоже была влюблена. Не так сильно, наверное, но сейчас мне кажется, что я испытываю что-то похожее на любовь, словно пламя вспыхнуло вновь. Он нежно коснулся ее губ, словно прикасаясь к хрупкому цветку. — Рит, все эти годы я думал о тебе. Я не просто был влюблен. Я любил, как любят первую любовь, как любят последний вздох. Любил. Она погрустнела, словно на нее нахлынули воспоминания, и он, заметив перемену в ее настроении, снова нежно поцеловал, словно обещая защитить от всех бед. — И все еще люблю, как любят весну после долгой зимы. Он поднялся с табуретки, протянул ей руку, чтобы она тоже встала, и прижал к себе, словно пытаясь согреть в объятиях. Она почувствовала его возбуждение, как тепло от костра. — Риииит, – как же она соскучилась по тому, как он тянет ее имя, словно играет на скрипке! – Я всегда хочу тебя, до потери пульса. Но ты уверена, что хочешь меня сейчас, а утром не пожалеешь, как о сказанных словах? Давай лучше завтра все обсудим, а сейчас чай и спать, тебе нужен отдых. — Стёп, хочу сейчас, – настояла она, и в ее тоне звучала такая страсть, что вскружила ему голову, словно от выпитого до дна бокала крепкого вина, и он прикоснулся губами к обнаженной коже ее шеи, словно напиваясь ароматом. Она откинулась навзничь, позволяя его губам скользить по шее, словно отдаваясь во власть неумолимой стихии. Жажда его прикосновений терзала, как мираж путника, бредущего по раскаленной пустыне. Желание, подобно вихрю, сметало прочь все сомнения, обнажая древнюю, первобытную страсть. Степан подхватил её на руки, невесомую, словно перышко, и понес в спальню. Опустил на шелковые простыни, словно бесценную жемчужину, и принялся медленно, благоговейно раздевать, словно снимая покровы времени и былой боли. Каждый его жест был исполнен нежности, трепета, словно он боялся разрушить хрупкий, выстраданный мир, сотканный ими вместе. Она отвечала на его ласки с той же истомой и отчаянной жаждой. Целовала, словно пытаясь вобрать в себя всю его суть, всю любовь, все тепло, накопленное годами. Касалась его тела, как слепой, заново открывающий знакомые очертания. В этот миг не существовало ничего, кроме них двоих, испепеляющей страсти и всепоглощающего желания быть единым целым. Их тела сплелись в экстатическом танце, словно два бурных потока, устремленных к единому морю. Они отдавались друг другу без остатка, словно наверстывая все упущенное, искупая долгие годы разлуки. В их объятиях растворялись границы времени и пространства, оставалась лишь любовь, выдержавшая испытание временем и расстоянием. Утром Рита проснулась в кольце крепких объятий Степана, в коконе нежности и безопасности. Улыбка расцвела на ее лице, словно первый луч солнца, пробившийся сквозь тучи, и она поняла – она вернулась домой.