Ватанабэ

- Извольте же все таки спросить у вас, госпожа Ватанабэ, действительно ли вы готовы к этому? Молодой господин имеет крайне скверный характер. Оно и не мудрено... Быть прикованным к постели с ранних лет. - Это не доставит мне никаких проблем. Не нужно беспокоиться за меня. В свои шестнадцать и я была до ужаса трудным подростком... И при этом ничто не ограничивало мою физическую активность, в отличии от нашей ситуации. Мисс Ватанабэ вела себя сдержанно, готовая приступить к работе в любой момент. В голодные времена эпохи Хэйан каждый готов был урвать даже малейшую возможность заработать себе на пропитание. Дав согласие на новоявленные обязанности, Ватанабэ-сан получит также и крышу над головой - свой личный укромный уголок, одну из комнат поместья Кибуцуджи. Юная особа из семьи, не малоимущей, но достаточно средней степени прибыли, могла выбрать для будущей своей жизни один из малочисленных, неприглядных путей. Конечно, для женщин многие дороги были закрыты. Готовь, прислуживай, будь тихой. Дом, муж, дети... Ты свободна, но и взаперти. Жива, но твои руки связаны, сдавлено горло. Либо же посвяти себя религии, стань последовательницей Будды, которая будет нещадно опорочена алчным монахом под эгидой наказания, за что станет изгнана прочь, на растерзание общества. Ватанабэ-сан точно знала, что не станет убивать свою судьбу. Нет, не так. Она действительно жаждет жизни. Она жаждет большего. Деревянные сандалии умиротворенно постукивали о дорожку, ведущую в поместье. Обширный двор был полон зелени. Казалось, за его состоянием не следили - зелёное буйство уничтожило и малейший намек на благородное цветение нежных бутонов, для коих и была предназначена эта земля. Лишь только ветер, завывающий, наполненный нечеловеческими стонами, приклонял к земле мясистую траву. Лишь в одном месте до сих пор произрастали цветы - хиганбана, она же - паучья лилия. Цветок смерти. Небольшое их скопление покачивались у поросшего водорослью пруда. Ватанабэ видела такое растение впервые. В краях,откуда она родом, бурно произрастали похожие растения, что отличались разве только глубоким синим окрасом. Дорожка к поместью состояла из крупных булыжных плит да мха. Наконец, новая надзирательница поднимается по низким ступенькам и раздвигает двери, ослепляя светом палящего солнца слабое, больное создание. Его глаза пристально наблюдают за движениями стройных ног, за изгибами ее кимоно, которое отдавало ароматами трав. Почему она его игнорирует? Так свободно зашла, будто бы к себе домой. И ходит, издавая эти тактичные до раздражения звуки. Ни частицы должного уважения к единственному наследнику рода Кибуцуджи. Ватанабэ сбрасывает с плеч свой единственный свёрток с вещами, и лишь освободившись от тяжёлой ноши, девушка наконец подходит к юному хозяину поместья. С высокой скоростью худощавая, бледная рука хватает щиколотку надзирательницы и сжимает ее достаточно крепко, невзирая на слабость. Ватанабэ дёргает ногой, сбрасывая с себя вновь обмякшую кисть и наступая на нее деревянной подошвой. - Что? "Что?" Это всё? Это все, что данная особа может сказать человеку, который здесь главный? Черт возьми, она наступила на него. Молодой человек зашипел и попытался отдернуть руку. Тусклый взгляд презрительно уставился на лицо незнакомки через длинные, спутанные кудри его волос. - Как... Неуважительно. - Да? А хватать за ногу достаточно уважительно по отношению к незнакомому человеку. - Ты ещё смеешь...смеешь указывать мне, как вести себя с посетителями... Моего поместья?... - За мои время и работу я хочу получать достаточное уважение в ответ. Надеюсь, это вас устроит. - Что стало с предыдущей каргой-сиделкой? У нее не хватало наглости затыкать мне рот, в отличии от тебя, нахалка. - Госпожа Ватанабэ, будьте так добры. Мне не известно ничего о прошлых работниках, но могу представить, сколько же нервов та потеряла здесь. Гримаса, полная отвращения, скрылась под толщей покрывала. Ватанабэ зажигает свечи, одну за другой, создавая подобие атмосферы уюта в этом полупустом поместье, которое принято обходить стороной. В том ли заключается причина, что в один день по неизвестным никому обстоятельствам пропали оба владельца этой территории, оставив право на управление единственному наследнику, что по виду и ужасающему состоянию здоровья не доживёт и до двадцати... Быть может, в этих краях расползаются и другие слухи касательно поместья Кибуцуджи? В любом случае, Ватанабэ-сан знать ничего не могла. Приятный аромат воска смешивался с запахом бушующих трав прямо за раздвинутой дверью. А ветер утихал. ... Молодая надзирательница прибыла издалека. Столь маленькой, незначительной была деревня, где находился ее родной дом, что девушка рьяно рвалась как можно дальше покинуть это место. Более того, останься та в деревне, то светлое будущее той даже не снилось бы. От усталости ноги Ватанабэ дрожали, пусть и твердо стоя на полу в переднем зале поместья. Но она была спокойна - здесь она нашла не только возможность неплохого заработка, но ещё и проживание. Главное - прилежно работать. Наконец, девушка зажгла последнюю свечу и опустилась на стул. Госпожа Ватанабэ вспоминала свою семью. Отец и мать были врачами, самыми известными лекарями во всей деревне. Сколько снадобий они изготовили, сколько жизней спасли... Ещё был старший братец. За воровство ему отрубили руки и закидали камнями на площади. И младшая сестрёнка, которую закололи спустя несколько дней после её рождения. Но за что? Об этом девушка не знала. С самого детства Ватанабэ интересовалась травами. Собирала коллекцию, вела заметки. Она знала обо всех целебных свойствах трав, которые собирала и бережно хранила в своем сундучке. Однажды отец без разрешения забрал оттуда половину накопленных Ватанабэ-младшей природных сокровищ, когда дочери не было дома. Ведь взять чужое всегда проще, чем собрать самому, верно? Тем временем, ветер вовсе утих. Девушка не шибко понимала, что именно должна делать. Следить за состоянием больного, где то помогать. А почему он болен? - Почему вы больны? Ответа не последовало. Конечно, такой резкий и странный вопрос. А юный Мудзан Кибуцуджи и не знал, почему так... Родился больным и слабым. Все вокруг, мрази, радуются жизни. У них есть шанс на счастливое будущее. Его нутро полно ненависти и желания жить, жить как можно дольше. Надзиратели, один за другим, уходят, не выдерживая тяжёлого характера больного, оставляя юношу в пучине собственной ненависти и страданий. По другому он просто не может. Вдобавок ещё и родители... - Закрой дверь, мне холодно. Вновь голова на слабой шее упала на подушку, глаза закрылись. Ватанабэ задвинула дверь. Начало темнеть.