Глава 9 «Слушая наше дыхание»

Серая ноябрьская дымка окутывала шотландские холмы, обвив замок влажными, прохладными объятиями. Воздух был плотным, пах мхом, сырой листвой и далёкими печными трубами деревни. Облака нависали так низко, будто небо само склоняло голову над древней школой, задумчиво глядя на её шпили. Дорожки стали мягкими, шуршащими под ногами: листья, тяжёлые от дождя, прилипали к сапогам и краям плащей. Мия шла рядом с Оливером, чуть поодаль, не касаясь его плеча, но ощущая тепло его присутствия, будто он был её персональным щитом от хмурого дня. Их шаги звучали глухо. Земля вобрала в себя влагу, и теперь будто приглушала всё вокруг. Они не спешили, позволяя себе тишину. — Я всегда любил такие дни, — вдруг сказал Оливер, засунув руки поглубже в карманы. — Хогсмид казался особенно уютным, когда приходишь сюда в сырую погоду, весь продрогший, а потом пьёшь сливочное пиво в «Трёх мётлах». Оно грело лучше всякого заклинания. Мия улыбнулась краешком губ. — Ты был частым посетителем? — Как все, — пожал плечами он. Они медленно спустились по склону, где клочья тумана зацепились за ограду сада и колыхались в воздухе, как призрачные ленты. Впереди, между деревьями, показались огоньки деревни: Хогсмид приветливо мерцал сквозь сырость, обещая согреть. Мия замедлила шаг, вглядываясь в мерцающие окна. — Ты когда-нибудь мечтала учиться здесь? — спросил Оливер тихо. Она кивнула, не сразу найдя слова. — Не прямо тут, но да, мечтала. Когда была ребёнком, читала исторические книги, смотрела на колдо-фотографии родителей, слушала их рассказы о школьных временах. У меня было слабое здоровье и много ограничений из-за этого, в том числе домашнее обучение. Учителя приходили ко мне домой. В день, когда другие дети собирали чемоданы в школы, я выходила в сад и просто смотрела в небо. Откровенничать она не хотела, но чтобы ненавязчиво вытянуть информацию из Оливера пришлось. По возникшему в её голове плану Мия должна была приоткрыть завесу тайн своей личной жизни, чтобы иметь право задать Оливеру обратные вопросы. С кем дружил в школе, с кем поддерживал связь после выпуска, был ли он тем другом, что предал Алисию? Оливер не стал ничего говорить. Он знал, когда молчание говорит лучше слов. — Я представляла, — продолжила она. — Как буду сидеть в большой зале с другими, смеяться, ссориться, дружить. Мой мир фантазий был только в голове, но не в жизни. Мне даже некого назвать настоящим другом, так приятели по стечению обстоятельств. Оливер повернул к ней лицо, и в его взгляде было настоящее понимание. — Мия, — сказал он после паузы. — Если бы ты училась здесь, я бы точно с тобой подрался на уроке трансфигурации. Потому что не выношу, когда кто-то всё делает идеально с первого раза. — Я бы трансформировала тебя в саламандру, — в её голосе впервые за долгое время прозвучала тёплая шутка. — Саламандры выносливые, — не растерялся он. — Мне подходит. Их смех прозвучал в холодном воздухе почти неслышно и сдвинул лёд, который разделял их с самого начала. — Если хочешь, я попробую стать твоим первым другом. Мия остановилась. Не резко, просто замедлила шаг так, будто вдруг в ногах исчез импульс движения. Простые слова Оливера отозвались в ней странным эхом. Она даже не сразу поняла, почему. Возможно, потому что впервые за долгое время кто-то искренне захотел быть рядом: без обязательств, без уставных причин, без профессионального расчёта? Она перевела взгляд на тропинку под ногами. Листья, обрамлённые инеем, крошились при каждом шаге, как тонкий лёд на лужах. Ей вдруг представилось, как они сидят вместе в Большом зале: она и он, за грифиндорским столом, как Оливер подталкивает её локтем, если она отвлеклась, как они спорят о тактике квиддича, дерутся подушками в общей гостиной, шутят над профессорами. Простой, яркий, невозможный мир. Она представила, как он зовёт её гулять не потому, что они работают вместе, а потому что просто хочет её видеть. Как она смеётся чаще, чем сейчас. Как не носит маску. Как не боится, что её ранят, потому что рядом кто-то, кто не уходит. Мир фантазий о школьном детстве был только в голове, но вдруг этот возможен? Мия почувствовала, как в груди вспыхнул маленький огонёк надежды, сразу же погасшая из-за трезвой, обжигающей мысли. Когда дело будет закрыто, она покинет Хогвартс и их дороги вряд ли когда-нибудь пересекутся. В её планах не было оставаться в Британии дольше, чем на три года: именно столько длилась программа по обмену опытом между их странами. Аккерман незаметно для него напряглась и медленно выдохнула. Бесполезная попытка для неё, но отличная возможность для получения информации для дела. Она заставила себя улыбнуться: почти по-настоящему. — Тогда постарайся, Вуд, — ответила она легко. — Но предупреждаю, чтот со мной сложно. — Я не ищу лёгких путей, — Оливер кивнул с самым уверенным видом. Они продолжили идти, и теперь её шаги звучали чуть легче. Небольшой колокольчик над дверью «Трёх мётел» звякнул, когда они вошли внутрь, и мир снаружи сразу остался где-то в другом измерении: в холоде, сырости и ветре. Здесь же было тепло, пахло корицей, мускатным орехом, яблоками и древесным дымом. Воздух был плотным от уютной, пряной магии, которая пропитывала каждую доску пола, каждую балку под потолком. — Вот это запах моего детства. Мия невольно замедлила шаг, вглядываясь в интерьер. Ничего вычурного: простые деревянные столы, массивные стулья с мягкими подушками, стены, украшенные простыми чарующими гирляндами, мерцающими мягким янтарным светом. В дальнем углу потрескивал камин, разгоняя влажный ноябрьский холод. Полумрак, в котором золотистые и медовые тона вспыхивали тёплыми бликами, создавал ощущение безопасности, будто время здесь шло иначе. Посетителей было немного: пожилой волшебник с книгой у стойки да пара ведьм, что обсуждали что-то в углу. Мадам Розмерта мелькала за стойкой, ловко управляя подносами и заклинаниями. — Пойдём туда, — указал Оливер на уютный столик у окна, за которым когда-то, вероятно, громко хохотали студенты с грифиндорскими шарфами. — Всегда любил этот угол. Отсюда видно почти весь Хогсмид, особенно красиво, когда идёт снег. За стеклом медленно кружились редкие снежинки, пока укутанные в шарфы жители деревни бродили по главной улице. Мия взяла меню и позволила себе его рассмотреть подробнее, а не мельком, как делала это каждый раз, когда приходила сюда с Блейзом. Лист пергамента был плотный, с каллиграфическим почерком, украшенный крошечными анимациями: возле слова позиции тыквенного пирога танцевал миниатюрный пирожок, а горячий сидр пускал вверх пар с блёстками. — Хочешь совет? — Оливер подался вперёд и заговорщически понизил голос. — В наши годы все заказывали грушевый пудинг с вишнёвым соусом. И не потому что вкусно, а потому что Розмерта сама его готовила, и в нём были какие-то чары... Как будто все проблемы отступали на задний план. Аккерман тут же решила, что обязательно закажет этот десерт. — А ещё здесь подают сливочное пиво с карамельной пенкой, — он посмотрел на неё с улыбкой: — Выбирай, подруга, но если не возьмёшь пудинг, я всё равно закажу два. Мия, всё ещё погружённая в обстановку, поняла, что за всё это время ни разу не думала о деле. Только об окнах, о деревянных балках над головой, и о мужчине напротив, который слишком легко ворвался в её размеренную жизнь.

╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴❀ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴

Оливер откинулся на спинку стула, положив меню на край стола. В его взгляде мелькнула тень ностальгии, будто вопрос Мии отозвался где-то глубже, чем он ожидал. — Ты спрашиваешь, с кем остался в контакте после школы? — переспросил он, выдыхая тепло на замёрзшее стекло окна. — Почти ни с кем. Вроде бы и дружили, и вместе матчи выигрывали, и на Рождество, бывало, друг к другу ездили. А потом суровая взрослая жизнь, работа, кто-то обзавёлся семьями. Потом война... Он помолчал, глядя, как снежинка прилипла к стеклу и начала медленно таять. — Я какое-то время переписывался с Анджелиной, конечно. Когда я выпустился, именно она заняла место капитана. Она, кстати, одна из немногих, кто держал меня в курсе того, что творилось в Англии, пока я был на континенте со своей командой. Он поднёс к губам кружку с горячим сидром, который уже успели подать, и сделал глоток. — Иногда мне кажется, что я больше дружил со школой, чем с людьми. Со сном в башне, с криками болельщиков, с запахом полей. А когда всё закончилось, я не очень-то понимал, кто я, кроме капитана команды. Вот и разошлись пути со всеми. — Мне показалось, вы близки с Алисией? — невзначай поинтересовалась Мия, молясь Мерлину, чтобы Оливер не почувствовал подвох. — О, — удивился Вуд, а затем беззлобно рассмеялся. — Из всех молодых профессоров в школьные годы я общался только с ней; остальные были для меня неинтересными детьми, не то что Гарри... Разговор плавно перетёк в поток воспоминаний Оливера о том, как великолепный Поттер одерживал квиддичные победы.

╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴❀ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴

Вечер прошёл удивительно легко. Они смеялись над школьными историями Вуда, обсуждали блюда, сравнивали немецкую и британскую магическую кухню, спорили о вкусе тыквенного эля и почти всерьёз планировали состязание по метанию снежков. Мия, обычно замкнутая и осторожная, вдруг ловила себя на том, что говорит слишком много и не хочет останавливаться. Ни разу за весь вечер она не почувствовала напряжения, необходимости держать дистанцию, привычной отрешенности. Её плечи были расслаблены, дыхание ровным, а сердце билось не из-за тревоги, а просто потому, что рядом кто-то, с кем можно быть собой. К Хогвартсу они подошли уже к самому отбою. Дорога назад прошла почти молча, но это было то редкое, уютное молчание, в котором нет неловкости. Только ощущение, будто ты и правда не один. Перед главными дверьми они остановились. Порыв холодного воздуха пробежал по ступеням, но никто из них не двинулся. Они просто смотрели друг на друга, будто пытаясь запомнить этот момент, будто не надеясь, что он когда-нибудь повторится. Оливер нервно прикусил губу, глаза его скользнули по лицу Мии, задержавшись на губах, и снова поднялись к её глазам. В этот миг Мия почувствовала то самое тёплое покалывание между лопаток, которое уже ощущала сегодня в Больничном крыле. Только сейчас оно не испугало её, не напрягло, а подтолкнуло к действиям. Поддавшись внезапному, но совершенно ясному желанию, она сделала шаг ближе и, не раздумывая, прижалась губами к его губам. Оливер тут же прижал её к себе, крепко, почти жадно, будто боялся, что если промедлит хоть миг, она исчезнет. Его руки легли на её талию, твёрдо, но бережно, точно он наконец нашёл что-то, что не хотел терять. Их губы встретились в тёплом, чуть неуверенном сначала прикосновении, которое в следующее мгновение стало глубже, смелее, живее. Мия вздрогнула, почувствовав, как его дыхание сливается с её собственным, и запустила пальцы в его волосы, потянув чуть ближе. Они были мягкими, пахли чем-то древесным, отдалённо знакомым, почти домашним. Словно этот поцелуй был не началом чего-то нового, а долгожданным возвращением. Всё вокруг исчезло: тишина замка, вечерний холод, слабый свет над входом. Остались только двое. Те, кто не должны были бы быть вместе, но вдруг оказались рядом. Аккерман никогда не была той, кто строил воздушные замки о любви или придавал особое значение прикосновениям. Для неё близость всегда оставалась чем-то практичным, телесным. Как еда, сон, бег по утрам. Обычная потребность, не более. Отношения? Это для других. Для тех, кто с детства верил в любовь и позволял себе быть уязвимыми. Но сейчас, в этом простом, почти случайном поцелуе, в том, как Оливер держал её, будто она нечто большее, чем просто напарница по вечерней прогулке, она вдруг ощутила странное, щемящее тепло. Не страсть, не желание. Тепло под кожей, в груди, будто в ней распахнулось окно в совершенно новый, не знакомый доселе мир. Мир, в котором кто-то хотел быть рядом не из необходимости, не ради выгоды, а просто потому, что видел её. Эта мысль обожгла, напугала и вдохновила одновременно. Она никогда не чувствовала себя нужной в чьей-то жизни без причины. А в этот миг чувствовала. — Мия, я... — Вуд с трудом оторвался от неё и обратился к ней севшим голосом. — Я тоже, — оборвала она его на полуслове, будто читая мысли и не отдавая себе отчёт. — Блейз взял отгул от Хогвартса до завтрашнего полудня, ему нужно было в Лондон.

╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴❀ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴

Они добрались до башни старост почти наощупь. Как будто путь от главного входа до верхних этажей замка проходил вне времени, в каком-то отдельном, тихом пространстве, где не было ни правил, ни границ. Внутри гостиной было темно и безлюдно. Мия с облегчением заперла за собой дверь своей комнаты, прижавшись к ней спиной. Она всё ещё тяжело дышала. Оливер молча стоял напротив. Его взгляд был прикован к ней, и в этом взгляде было столько желания, тепла и едва скрытой тревоги, что у неё перехватило дыхание. — Я не знаю, — выдохнула она. — Что это... Но договорить не успела: он решительно шагнул к ней, и она потянулась навстречу, как будто не было ни вопросов, ни нужды в ответах. Их поцелуй оказался другим, не как тот, у дверей Хогвартса. Он был медленным, почти нежным, но за этой медленностью ощущалось напряжение, как в струне, натянутой до предела. Мия чувствовала, как у неё подрагивают пальцы, когда она провела ими по его щеке, затем запустила в его волосы. Оливер тихо застонал ей в губы и прижал её к себе так, будто хотел раствориться в этом прикосновении. Для неё близость всегда была чем-то телесным. Простой потребностью. Способом снять напряжение, но сейчас было иначе. Она ощущала каждую деталь: тепло его ладоней на своей спине, биение его сердца, сбившееся дыхание. Казалось, воздух между ними вибрировал. Он гладил её, словно боялся спугнуть, но руки его дрожали от сдерживаемой силы. Когда они оторвались друг от друга, он посмотрел на неё с выражением, в котором смешались желание и благоговение. Словно он не верил, что она здесь, что это всё происходит наяву. — Ты уверена? — спросил он хрипло. Она кивнула, не отводя взгляда. Да, уверена. Хотела бы она объяснить, почему. Но в этот момент разум отступил. Осталось только мощное чувство, неотвратимое, притягивающее как акцио. Вуд подошёл ближе, их дыхание смешалось, и она почувствовала, как пальцы сами находят край его свитера, едва касаются тёплой кожи под тканью. Он поймал её руки, задерживая на секунду и прикасаясь губами к запястью. Они сделали шаг назад, потом ещё один, сливаясь в поцелуе. Пятки Мии зацепились за ковёр, и она почувствовала, как его ладонь легла на талию, направляя её. Оливер слегка наклонил девушку назад, её руки скользнули по его груди, сжали ткань свитера, и в этом прикосновении было больше нетерпения, чем она готова была признать. Вуд тихо выдохнул, подхватил её за бёдра и мягко, но уверенно уложил на кровать, сам опускаясь следом. Под матрасом скрипнула пружина, их дыхание стало прерывистым. Его ладони, горячие и настойчивые, скользнули по её одежду, обрисовывая изгибы. Мия притянула его ближе, ощущая каждую линию его тела, каждый удар его сердца, и поняла, что не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Мужчина снова нашёл её губы, и поцелуй стал глубже, властнее. Его ладони скользнули вверх, сжимая её талию, будто он боялся, что девушка исчезнет, если Оливер отпустит хоть на миг. Ткань её свитера оказалась между ними досадной преградой, и он медленно, почти нарочно томительно, провёл пальцами вдоль её живота, приподнимая край. Мия приподнялась навстречу, позволяя снять одежду, и холодный воздух комнаты коснулся её кожи, смешавшись с теплом его рук. Она запустила пальцы в его волосы, притянула ближе, отчего их дыхание смешалось в едином, сбивчивом ритме. Его губы опустились ниже, к её шее, и от каждого горячего касания по телу прокатывалась волна мурашек. Оливер действовал будто на грани самообладания: осторожность боролась с жаждой. Он целовал её ключицы, плечи, будто изучая каждый сантиметр, запоминая вкус и запах её кожи. Мия в ответ скользила ладонями по его спине, чувствуя, как мышцы под её пальцами напрягаются и расслабляются в такт его движениям. Когда он улёгся рядом, их ноги сплелись, и она ощутила, что между ними уже нет того осторожного расстояния, с которым всё начиналось у дверей замка. Всё, что осталось: желание, которому они больше не сопротивлялись. Его руки были везде. Дадные, но в то же время удивительно бережные. Он медленно прижал Аккерман к матрасу, а сам навис сверху, позволяя взгляду скользнуть по её лицу, будто ещё раз хотел убедиться, что всё это происходит наяву. Губы вновь нашли её, но теперь в них было что-то почти безумное: голод, рвущийся наружу. Он целовал так, словно каждое мгновение могло быть последним. Мия отвечала ему с такой же силой: пальцы цеплялись за его волосы, ногти чуть впивались в кожу на затылке, притягивая его ближе. Тёплое покалывание в груди и животе нарастало с каждой секундой, пока его ладони скользили вдоль её бёдер, приподнимая ткань, стирая последнюю преграду между ними. Она выгнулась навстречу, и он сорвался. Движения стали увереннее, темп быстрее. Когда он вошёл в неё, Мия коротко выдохнула, ощущая, как всё внутри наполняется теплом и почти болезненным наслаждением. Вуд двигался медленно, растягивая наслаждение, но нетерпение поглотило его с головой. Их ритм ускорился, приглушённые стоны были единым звуком, от которого кружилась голова. Каждое его движение отзывалось по телу волной, пробегавшей от позвоночника до кончиков пальцев. Она обвила его ногами, впуская глубже, и почувствовала, как он крепче прижимает её бёдра к себе. Взрывоопасное напряжение нарастало, сворачиваясь внутри в тугой клубок. Она не понимала, где заканчивается её дыхание и начинается его, где её мысли и где его желание. Всё смешалось в одном ослепительном ощущении, и, когда разрядка накрыла их обоих, казалось, мир вокруг исчез.

╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴❀ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴ ╴

Мия проснулась от слабого солнечного луча, пробивавшегося сквозь занавески. Поначалу её тело ещё помнило тепло мужских рук, но когда она потянулась и оглянулась рядом было пусто. Она моргнула, пытаясь вспомнить, как закончилась ночь, но воспоминания расплывались как сон, ускользая от сознания. Лёгкая дрожь пробежала по позвоночнику, и она вдруг поняла: то странное, горячее, почти болезненное желание, которое вчера толкало её к Оливеру, исчезло. Осталось только лёгкое смущение и непонимание, как она могла так потерять контроль над собой. Её взгляд скользнул по комнате и застыл: полки письменного стола были открыты, шкафчик с запирающейся дверцей тоже. Сердце гулко ударило в груди. Мия резко села, а затем, не утруждая себя поисками одежды, босиком подбежала к столу. — Нет, нет, нет, — шептала она, лихорадочно перебирая папки и свитки. Пусто. Все её папки с заметками по делу исчезли.