Слёзы, кровь и воспоминания

По дворцу шла весьма интересная троица: всем известный мальчик, на вид уже повзрослевший, не менее известный блондин, и куда менее известная девушка, на вид чуть младше блондина, и очень похожая на мальчика. Её внешность можно было описать так: аккуратные черты лица, бледная кожа, и каштановые кудрявые волосы выше плеч. Одним словом, взрослый Петербург в женском обличии. — А сколько ты здесь будешь? — Две недели. В моём городе сейчас всё более-менее спокойно. — А когда в следующий раз приедешь? — Не знаю, Сашенька, не знаю. Так и шла эта троица по коридору до нужной комнаты. *** Александра зашла в покои, которые были выделены ей на время приезда. Комната была хороша: односпальная кровать, прикроватная тумбочка, деревянный шкаф для одежды, зеркало и письменный стол. Романова открыла сундук с вещами, где лежала одежда. Девушка взяла в руки несколько рубашек и прижала к себе, чтобы в другую руку взять перо. Взгляд невольно упал на стопку листов. Листы были перевязаны бечёвкой, уже чуть пожелтевшие. С лица Александры сошла улыбка. Девушка аккуратно положила рубашки и перо. Длинные пальцы трепетно коснулись бумаги. Потом, чуть смелее взяли всю стопку. Развязали верёвку. Серые глаза забегали по строчкам. Первая строка, была написанна неразборчиво, будто трясущимися руками, и гласила: ” Город сдан.„— Вместо точки стояла клякса. И капля крови, уже впитавшаяся в лист. Всё это служило рассказом о самом страшном для Александры. Тот день отпечатался в памяти и никогда не сотрётся. Этого боялись все города. И не зря. В тот день, кажется, впервые неприступный Шлиссельбург испытала страх и ужас. 1612. Роковой год. Именно в тот год это произошло. Эти листы хранили в себе слёзы, кровь и воспоминания. А также молчание. Молчание на все вопросы, на которые были ответы здесь. Поэтому, эти бумаги береглись, как зеница ока. ”Девять месяцев осады. И всё равно я оказалась у шведов. У меня отняли всё: семью, друзей, страну, даже имя. Теперь я Нотебург, Александра Невская. Моя крепость всегда будет крепостью Орешек, и плевать как меня называют эти твари.„ —Руки Романовой дрожали, также, как когда писали это. Твари. Только это крутилось в голове, при прочтении этих слов. Те годы были ужасны. Все девяносто лет. „Что было, то прошло. Ты должна быть сильной. Нечего вспоминать.” — с этой мыслью бумаги были быстро спрятаны во внутренний ящик стола. *** Выходя из комнаты, Саша столкнулась с Михаилом. —Михаил Юрьевич? Добрый день, не ожидала вас здесь увидеть. —Добрый день, Александра Юрьевна. Я шёл в кабинет. — Московский хотел уже уйти, но остановился. —Ах да, совсем забыл: поздравляю с получением статуса города. —Большое спасибо, Михаил Юрьевич.