Пролог.

Скучный город.

      Ранее затуманенное утро началось с неожиданных криков за моим окном. — Лёха, выходи! — кричал мой "друг", а может, уже и бывший. Рассвет только начинал наступать, лето было не таким тёплым, как раньше. В последнее время я начал замечать, что мир тускнеет с каждым мгновением, а жизнь становится скучной и безэмоциональной. Если бы не мои друзья, я, наверное, так бы и сгнил в своей кровати. Однако даже они в последнее время казались мне навязчивыми и надоедливыми. Я громко выругался: — Блядь, — единственное, что смог выдавить из себя в 6:40 утра. В комнату зашла мать и подозрительно взглянула на меня. Выглядел я не лучшим образом: тёмные волосы были небрежно растрёпаны в разные стороны, а карие глаза казались красными из-за лопнувших сосудов. Из-за мешков под глазами я больше походил на пятидесятилетнего наркомана, чем на её семнадцатилетнего сына. — Иди грядки прополоть сходи, побудь полезным, — рявкнула она, словно я прирос к дивану. — Мам... В шесть утра? — спросил я, но она без слов вышла из комнаты, не оставляя мне выбора. Вздохнув, я встал с кровати. В глазах потемнело, и я схватился за тумбочку, чтобы не упасть. Низкий гемоглобин давал о себе знать. Переодевшись в повседневную одежду — белую футболку и синие шорты до колен, — я вышел из комнаты и прошёл на улицу. Волочась как полутруп, я подошёл к забору, за которым выглядывал Саня. — Идём, потом со своими грядками справишься! — утверждал он. — Если я сейчас не пойду на этот ебаный огород, мама меня гвоздями прибьёт к этому забору, — ответил я ему. — Ты и так к нему прирос, — усмехнулся он, наклоняя голову вбок. Эта привычка была у него с детства, и я всегда смеялся над ним из-за этого. — Ты прав, — пробурчал я. — Сбегу разок, не убьют же меня. Я согласился, уже перелезая через забор. Улыбнувшись Сане, я оглянулся назад и увидел свою мать, стоявшую у двери. Не знаю, каким образом, но она всегда появлялась словно призрак, когда я сбегал. Уже через пару минут мы бежали как ненормальные под аккомпанемент её разноцветных и многословных матов. Первым делом мы направились к речке. Пока я восстанавливал дыхание, он уже нырнул. Я же плавать не стал — то ли настроения не было, то ли желания. Сняв обувь, я опустил ноги в воду и сел на траву, надеясь, что он не потащит меня в воду силком. Задумавшись, я облокотился на дерево. "Что могло меня порадовать? Пожалуй, только сон," — ответил я сам себе. Мысли были забиты только этим. В целом неудивительно — я никогда не высыпался. Или мне так казалось. День прошёл, как обычно — ничего нового. После речки к нам присоединились остальные мои друзья: Лиза, Женя, Катя и Макс. Мы ходили компанией. Иногда с нами было ещё куча народа, но именно с ними я всегда держался вместе. Что только мы ни пережили: даже первую сигарету я скурил с ними. Эти люди стали для меня родными, теми, без кого я не мог прожить и дня. С ними мы пошли в магазин, а потом — на площадку. Не знаю зачем, но мы часто туда ходили: посидеть на скамейке, пообсуждать кого-нибудь или что-нибудь. Ближе к вечеру мы сходили в лес. Именно после этого мы разошлись. Домой идти мне не хотелось — отношения с родителями были напряжёнными с детства. Они любили меня и уважали, но я никогда не ощущал от них заботы. Честно — я сам не понимал, как из любящей семьи мы скатились в это: вечные ссоры, недопонимания, конфликты и ругань. Вечные обиды... Я радовался только тому, что скоро смогу съехать. Однако денег на это у меня не было, даже несмотря на подработку. На полноценную работу я устроиться не мог из-за учёбы, которая тоже шла из рук вон плохо. Деньги у меня были, но на самостоятельную жизнь их явно бы не хватило, а родители помогать не собирались. Всё своё детство я провёл на улице, во дворе с ребятами. Нет, я не считаю, что мои родители СОВСЕМ уж мной не занимались, но часто им было не до меня. И всё же я любил их и люблю до сих пор. Я благодарен им за детство. Хоть оно и не было идеальным, плохим его тоже назвать нельзя. Уже подходя к забору, я услышал ругань и крики. Во время их ссор я ощущал себя ребёнком. Даже несмотря на возраст, их крики доводят меня до слёз по сей день. Мне стыдно признавать, что в свои семнадцать я не могу сдерживать слёзы как "настоящий мужчина". Поджав губы, я зашёл в дом. Дверь заскрипела, а крики стали ещё громче. Поднявшись на второй этаж дачи — на мансарду, где находилась моя комната, — я всё равно слышал их голоса: — Ты даже не стараешься! — кричала мать. — А зачем мне стараться, если ты вечно недовольна?! — орал в ответ отец. — Толку от тебя ноль, — строго сказала мать, сверля его взглядом. — Да? То есть я строю наш дом, слежу за сыном, а ты раз в день цветы польёшь — и сразу хорошей стала? — выпалил он, также сверля её глазами. — Да когда ты с ним время проводил?! Вечно на работе! Даже ребёнку внимание уделить не можешь! — вспыхнула она. Мне же это внимание было не нужно. Наши разговоры с отцом всегда сводились к моему будущему и поведению. Он не ощущался чужим, но и родным тоже — скорее как дальний родственник, с которым невозможно было завести нормальный диалог. Взяв наушники, я закрыл ими уши, тихо шмыгнув носом. Пытаясь сдержать предательские слёзы, которые накапливались в уголках глаз, я включил музыку на максимум, стараясь заглушить всё внутри себя. В музыке я находил спасение. В музыке я находил уют и тепло. В музыке я находил себя. Именно под неё мне и удалось заснуть. Я положил голову на подушку, а руку — на макушку, словно успокаивая себя, как малого ребёнка. "Завтрашний день пройдёт лучше," — последнее, о чём подумал я передтем, как окунуться в объятия Морфея.