Пролог

      Остров Бриджесон — огромный остров, расположенный в тысячах километров от Южной Америки. Остров славится своим суровым климатом: здесь царит вечная зима и метель. На острове расположены высокие горы и небольшие леса, но большую часть территории занимает огромное здание — тюрьма. В этой тюрьме содержатся самые опасные заключенные, и их число превышает пятьдесят тысяч. Некоторые заключенные находятся здесь больше тридцати лет, другие, попавшие сюда недавно, сходят с ума от холода и жестокого обращения со стороны других заключенных. Из этой тюрьмы не сбежать, остается лишь ждать смерти от пронизывающего холода.       Метель выла, как зверь, разрывающий плоть острова когтями ветра. Снег, густой и тяжелый, цеплялся за стены тюрьмы, словно пытаясь просочиться внутрь к тем, кто прятался от холода за железом и камнем. В одной из камер, где холод ощущался особенно остро, сидел Альберт Вескер. Его глаза, холодные и острые, как лезвия, смотрели сквозь решетку окна на бушующую непогоду. Его тело и лицо, покрытые темными ожогами и шрамами — живыми свидетельствами падения в лаву и встречи с ракетами.       Он сидел на койке, скрестив длинные ноги, его дыхание было ровным, но в нем чувствовалась напряженность. Вескер знал, что этот остров — не просто тюрьма. Это была ловушка, спроектированная для таких, как он. Но он не был обычным заключенным. Его разум, закаленный годами научных исследований и безумных экспериментов, искал выход. И не только из камеры.       Он попал сюда случайно: после того, как он выжил, раненого его забрала полиция в Африке. Его вылечили и привели в чувство. Как только он встал на ноги, его сразу отправили в африканскую тюрьму, но он пробыл там недолго. Его перевели в тюрьму острова Бриджесон, где он сидит уже десятый год. Альберт привык к тюрьме, к холоду, к еде и заключенным. Он не дает себя в обиду, защищается и не позволяет никому к себе подходить. Никто не хотел приближаться из-за его черных шрамов на лице и теле, особенно их пугали его жуткие красно-желтые глаза с узким зрачком. Даже находясь в тюрьме, он не переставал ухаживать за своими волосами, приглаживая их назад своей старой пластиковой расческой.       Пока он сидел в тюрьме, он вспоминал былые времена, когда обладал невероятной силой, способной уничтожить все на своем пути. Силой, что могла убить человека одним ударом кулака. Он ненавидел мир и хотел его исправить. Он хотел заразить весь мир своим вирусом «Уроборос» и стать богом, чтобы весь мир предстал перед ним на колени. Но однажды его чуть не убили: скала под ним обвалилась и свалился в лаву, кожа начала плавится, попал под обстрел ракет, но выжил, хотя и почти потерял всю силу. После этого его переполняла злоба, и он хотел отомстить тому, кто это с ним сотворил и лишил всего.       Одно воспоминание его радовало — он вспоминал девушку, которую очень сильно любил. В те дни он был счастлив рядом с ней. Их отношения были напряженными: он любил её и был готов умереть за её улыбку, а девушка напрягалась рядом с ним. Но через несколько дней она оттаяла и постепенно влюбилась в него. В последний день встречи он вспоминал её и хотел встретиться ещё раз, но не было времени, и было опасно выходить из своего убежища. Он каждый день мечтал о встрече с ней, но не хотел пугать её шрамами.       Вечер субботы. Альберт лежал на своей кровати и отдыхал, когда дверь камеры скрипнула, и охранники втолкнули внутрь молодую девушку. Она упиралась, её гнев был словно пламя, готовое спалить всё вокруг. Она была зла из-за грубого обращения, хотела послать их куда подальше, но сдержалась.       — Вот твой сперматозоид, Альберт, — бросил с усмешкой один из охранников, хлопнув дверью.       Тишина повисла между ними, как ледяная завеса. Девушка, её звали Кармен, скрестила руки на груди, её глаза сверкали недоверием и яростью. Альберт рассматривал девушку сверху вниз. Она была красивая, даже злая была мила. Она была высокая, блондинка с длинными волосами, завязанными в хвостик, её глаза были голубые со светлой радужкой. Хмурый взгляд, как у отца, но остальные очертания достались от матери, о которой он не знал.       — Это шутка? — её голос дрожал от гнева.       Альберт медленно поднялся, его движения были осторожными, словно он боялся разбиться. На самом деле он устал. Он не верил в то, что он отец и перед ним его дочка.       — Я не знал о тебе, — произнёс он, его голос был глухим, но все тем же бархатным.       Кармен закатила глаза.       — Конечно, не знал, — сказала она, смотря на своего отца. — Удобно, да? Теперь, когда ты тут, ты решил вспомнить о моём существовании?       Вескер опустил взгляд. Его руки, некогда способные на невероятные разрушения, теперь беспомощно сжались в кулаки. Он не хотел ни с кем спорить, он хотел лишь отдохнуть и забыть эту новость про его дочь.       — Я не тот, кем был раньше. Я потерял всё. Даже себя.       Кармен фыркнула, но её взгляд смягчился. Она подошла к окну, от которого веяло холодом, и прижала ладонь к стеклу. Она смотрела на улицу через окно и решетку. Зима на этом острове самая холодная, никто не выживает в этом холоде, много заключенных умерло от зверского холода.       — Мама говорила, что ты умер, — проговорила Кармен, повернув голову к своему отцу, — что ты был монстром.       Альберт шагнул к ней, но остановился, чувствуя, как её тело напряглось. Он не знал, с чего начать разговор. Он не знал про женщину, с которой он был и сделал ей ребенка. Он не мог вспомнить ту женщину, да и вспоминать о ней не хотел. Его единственная любимая женщина забыла о нем или считает, что он мертв.       — Я был монстром, — проговорил он, ладонью поглаживая свои старые раны на лице. — Но теперь я просто человек. Как и ты.       Она обернулась, её глаза были влажными, но все тот же хмурый взгляд.       — Ты ничего не знаешь обо мне, — проговорила она, глядя на свои руки, — и я ничего не знаю о тебе.       — Не хотел я этого говорить, но раз мы теперь живем в одной камере, тогда давай узнаем друг друга получше, — предложил он. Его голос был тихим, но настойчивым.       Кармен замерла, её дыхание стало ровнее. Возможно, она чувствовала в его словах что-то, что заставило её задуматься. Она не привыкла разговаривать со своим настоящим отцом: в последний раз она общалась только с матерью, а теперь рядом с ней отец, которого она никогда не видела.       — Меня зовут Кармен, — наконец сказала она.       — Кармен, — повторил он с тихой усмешкой, словно пробуя это имя на вкус.       Девушка поднялась на верхнюю койку и медленно опустилась на неё, чтобы немного отдохнуть от дороги. Её взгляд всё ещё был настороженным, но в нём уже не было прежней ярости.       За стенами тюрьмы метель продолжала бушевать, но внутри камеры постепенно начиналось что-то новое. Рядом с Альбертом она чувствовала себя в безопасности, даже если ему не доверяла. Она все же рада увидеть своего последнего родного человека, пусть они и мало что знают друг о друге.