Глава I. Вестник хаоса в мраморных залах

Санкт-Петербург, 1847 год. Белые ночи давно миновали, и осенний ветер гнал по Невскому проспекту клубы желтой листвы, смешивая их с дымом фабричных труб и шумом проезжающих карет знатных людей. Здание Императорского Магического Общества на Английской набережной, чьи колонны и статуи древних античных богов магии отражались в зеркалах Невы, на сей раз было потрясено до основания. Не тем буйством стихий, что подвластны магам, но делом рук одной личности — или, как шептались слуги, «руками, до коих дотронуться страшатся даже крысы». В зале заседаний с позолоченными канделябрами и портретами великих чародеев прошлого шло обсуждение регулирования магических практик в губерниях. Уважаемые маги в мундирах с орденами, фраках и сюртуках, сшитых по последней английской моде, все были воплощениями благородства и великолепия. Заседание проходило вполне спокойно и размеренно, обыкновенные, будничные споры либеральных чародеев, отстаивающих свободу магии и консерваторов, считающих, что ее стоит больше ограничивать, тянулись долго, утомительно, повторялись уже в который раз, не приходя к какому-либо заключению, пока из главного зала не раздался грохот и громкий и нахальный юношеский смех. Члены Общества конечно же направились в главный зал, уже предполагая, кого они там обнаружат. На величественной статуе придворного мага Петра I, основателя Общества, что стояла посреди главного зала, размахивая бутылью дешёвого портвейна, распевая похабные частушки с такими матерными оборотами, от которых покраснел бы даже извозчик, восседала фигура, чей вид заставил бы содрогнуться даже бродягу с Сенной площади: Всклокоченные, некогда светлые кудрявые волосы торчали во все стороны, словно никогда не знали гребня. дорогая рубашка модного фасона, сейчас напоминала тряпку, вытащенную из помойной ямы. Жилет коричневого цвета, когда-то сшитый на заказ из лучших тканей, теперь представлял из себя кошмар для любого хоть сколько-нибудь приличного человека. Одна штанина коричневых брюк была варварски оторвана и заканчивалась чуть выше колена, открывая следы многочисленных уличных драк, а вторая штанина висела лохмотьями. Лицо фигуры, некогда миловидное, усыпанное веснушками по щекам и чумазое как у трубочиста, озаряла наглая ухмылка. Это был единственный наследник почетного магического рода, граф по званию и оборванец по духу, Илья Александрович Волконский, семнадцати лет от роду, чье имя уже стало синонимом неминуемого скандала в этих стенах. Вокруг него хаотично летали безвозвратно испорченные отчеты об алхимических опытах и доклады о магической активности, на которые ушло несколько месяцев упорного труда магов Высшего круга, и которые теперь превратились в пошлые и непристойные карикатуры на присутствующих. – Господи помилуй! Да это же опять Волконский-младший! –прошипел сквозь зубы один мужчина в возрасте, один из уважаемых магов Среднего круга, морщась от смрада, что исходил от юного графа: смесь помойки, месяцами немытого тела и конюшни, вызывала отвращение даже у оживших портретов великих деятелей прошлого на стенах. –как только граф Александр Петрович терпит это отродье...– проворчал маг-чиновник, поправляя пенсне и прикрывая нос платком. — Опять этот дьяволёнок... и ничего ж не поделаешь, ученик Хранителя как никак...! Зал наполнялся шепотом и возмущённым гулом почетных волшебников, обступивших хулигана со всех сторон. Увидев то, что его выходка вновь привлекла всеобщее внимание, юный маг на мгновение замер, а затем лишь шире ухмыльнулся. Переругивания, шёпот. Взгляды, прикованные только к нему. В груди что-то приятно ёкнуло и захотелось продолжить эту провокацию. — Бесстыжий щенок! — Воскликнул председатель отдела практической магии из угла. — Да вы, юный граф, хоть понимаете, сколько трудов было вложено в эти отчеты, которые вы, испортили!? — Ой ли? — Илья притворно удивился и спрыгнул с грацией пьяного кота, оставив на статуе грязный отпечаток. Приземлившись, он первым делом плюнул на пол. — Позвольте, по-моему, это вы, сударь, оскверняете его своими нудными речами. Я лишь оживляю до одури чопорную атмосферу здешних залов, а то сидите здесь, словно мумии в саркофаге. Выпьем за веселье? – лениво потянулся он, ухмыляясь торжественно поднимая бутылку спиртного. В насмешливом взгляде карих глаз плескалось чувство полной безнаказанности и самоуверенности. Кто-то из молодых практикантов Низшего круга сдержанно хихикнул, за что получил ощутимый тычок локтем в бок от своего товарища. –Срамник! Да вас, юный граф, за такие непристойности следовало бы розгами высечь! – Взревел мужчина, тыкая юноше в грудь тростью. — Осмельтесь тронуть меня — отец мой вас в Высший Магический Совет вызовет, да в Третье отделение сдаст — ухмыляясь, нагло протянул юноша. Взгляды в основном были сочувственные и уставшие, словно все присутствующие были готовы разом разочарованно вздохнуть. Находились в толпе и те, кто своим взглядом словно насмехался над изначально провальной попыткой взрослого мага что-либо предпринять. – Пожалуй, довольно. – раздался спокойный голос, который однако, заставил пару самых молодых членов Магического Общества вжать голову в плечи. По залу прошёл мужчина лет 45, с осанкой, достойной императорского двора. одет он был в белоснежную рубашку с жабо, жилет небесно-голубого цвета и темно-синий сюртук с серебряной вышивкой в виде магических рун. Его длинные белые волосы были собраны в аккуратный низкий хвост длиной до пояса серебряной заколкой в виде лилии, а на лице красовались очки в тонкой серебряной оправе с цепочками по бокам. Руки в перчатках белее свежевыпавшего снега сжимали трость с серебряным набалдашником в виде лилии, размеренно стучавшую по полу в такт уверенным шагам. Появление Хранителя Чистоты заставило возмущённую толпу магов замолчать и расступиться в немом почтении. Одно его присутствие наполнило воздух лёгким ароматом свежести и, кажется, мяты. Этот запах заставил Илью морщиться, будто от зубной боли. –Ааа, – протянул Илья, заметив мужчину, – Август Павлович, мой любезный наставник! – юноша склонился в нарочито вежливом поклоне, расшаркиваясь сапогами, из-за чего на полу оставался черный след. – Неужто пришли любоваться моими успехами? Или вновь будете читать проповеди о пользе мыла? Нет уж, увольте, я лучше в геенну огненную, чем в баню! Август Павлович подошёл к ученику, слегка морщась от вони, и улыбаясь как кот, только что заприметивший мышь. – Илья Александрович, мой юный варвар, – сладко протянул Август так, что этот тон, казалось, заставил поёжиться всех присутствующих, и даже хулиган Илья чуточку присмирел. Взгляд пронзительных голубых глаз Хранителя скользил по ученику, задерживаясь на неумытом лице, грязной рубахе и рваных штанах. — Особенно живописный вид изволили обрести сегодня, Илья Александрович. Неужто решили уподобиться свиньям? – Свиньи, Август Павлович, почтеннейшие создания! — воскликнул юный маг. Август перевёл взгляд на бутылку в руках Ильи. Одно незаметное движение руки, и она исчезла из рук Ильи, словно ее там и не было. Юноша, ощутив пустоту там, где секунду назад было заветный напиток мельком глянул, немного смутился, нахмурился, но решил продолжить свою мысль. — Вот свиньи не моются в бане, а все равно отлично живут! А чистота, Август Павлович, — для тех, кто боится жизни! Или для трупов! – фыркнул юноша. На момент в карих глазах подростка мелькнуло что-то, однако быстро утонуло в обычном цинизме. – ваш "запах жизни", Илья, хуже запаха выгребной ямы в летний зной — вздохнул Хранитель, крутя в руках трость. В глазах мелькнуло люпопытство, словно мужчина наблюдал за интересным эксперементом и ждал, что же произойдет дальше. — Вам, господин старый ханжа, просто не понять этого! — возразил Волконский, сложив руки на груди, и оставив новый грязный отпечаток на жилете. В карих глазах мелькнула легкая горечь. Август не удостоил это заявление комментарием, лишь слегка усмехнулся. — Вчера ты превратил фонтан в Летнем саду в пивной поток. Позавчера — изволил навести порчу на прачку, которая осмелилась постирать твой платок. А сегодня… — Август ткнул тростью в карман Ильи, откуда выпал серебряный портсигар с гербом князя Оболенского. — я честно его...— начал оправдываться юноша с видом оскорбленной добродетели. — украл. — закончил за него Август Павлович, и уголки его губ дрогнули в едва заметной насмешливой улыбке. — Нашел! — буркнул Илья. Портсигар был успешно возвращен своему владельцу с помощью магии Хранителя. — За ваши подвиги, юный дикарь, вам предстоит понести наказание соизмеримое с преступлением. Завтра, в семь утра, без опозданий прошу явиться в мой кабинет. Будем-с изучать заклинания, которые вы должны были пройти еще на прошлых уроках, которые вы, однако, изволили пропустить. Мой кабинет — последнее место в Империи, куда вас пускают в таком виде. И то лишь потому, что указ Петра Первого об обучении одарённых дворян не предусматривает пункта о чистоте. Но мое терпение — предусматривает. И оно на исходе.— произнес Хранитель и в его тоне проскочила непривычная строгость и что-то похожее на усталость. — Илья, изволь утереть лицо, а то ты более походишь на трубочиста после недельной вахты, чем на благородного дворянина. — Август протянул юноше белоснежный платок. Илья немного задумался, взял его, оставляя черные следы немытых рук и как следует высморкался, бросив платок под ноги Хранителю и смотря на наставника взглядом полным дерзости и вызова. Толпа, все еще стоящая вокруг них ахнула. Маги загудели в возмущении, но один жест Августа Павловича заставил разговорчивый шёпот смолкнуть, как по команде. Взгляд голубых, как замершая Нева, глаз опустился на платок, а потом перешёл на нагло ухмыляющееся лицо ученика, что стоял, скрестив руки на груди с видом победителя. — Поражает твоя необузданная глупость, Илья Александрович. Ты уподобляешься мухе, что норовит упасть в суп графу Бенкендорфу. И как все мухи, будешь рано или поздно пришлёпнут газетой. — слегка усмехнулся Август Павлович, но в его тоне чувствовалась сталь. — Ха! Глупости! — Илья, видимо устав вести этот разговор, пробежался глазами по залу и, видя угасший интерес, сорвался с места и понёсся к главному выходу. Тут, от громкого топанья ног, проснулся портрет Петра I, который тут же рявкнул: — Безобразие! При мне бы вас всех да на Гауптвахту! — Сам туда и отправляйся, дедушка! — засмеялся Илья, показав портрету языки выскальзывая в коридор. А за ним, как тень, тянулся шлейф смрада и безнаказанности. «Нет, — подумал Август, глядя на исчезающую фигурку ученика, — этот сорванец еще покажет, на что способен… Если, конечно, не сгинет в канаве». И направился готовить новый урок для юного графа-оборванца, прекрасно понимая, что и это занятие Илья Александрович прогуляет, отдав предпочтение трущобам и подпольным игорным домам, но в глубине души Хранителя Чистоты теплилась вера и интерес. в конце концов, не каждый юноша способен так изобретательно и нагло срывать заседания и не каждый молодой повеса, распивающий портвейн может контролировать множество бумаг в воздухе, ещё и выводя на них карикатуры и лишь время покажет, во что выльется этот талант.