Пари

Второй месяц осени постепенно подходит к концу, уже не так радостно, ведь погода в Питере не щадит никого — бесконечные ветра так и намереваются дунуть прямо тебе в лицо или вообще сдуть с ног. Но есть в этом что-то хорошее, нет, конечно не погода, а сама осень — когда будто время замедляется и можно взять передышку, все обдумать и никуда не торопиться. Концерты сыграны, фанаты рады, сама группа довольна не меньше. Надо отметить и не просто, а прям закутить, оторваться до потери сознание и чтобы выносили вперёд ногами, конечно же последнее простое преувеличение. Все сидят на площадке, репитируют. Балу вновь пытается понять, как именно играть данный куплет, матерится, даже иногда психует, потому что руки просто не поспевают друг за другом. Почему Рене и Яшу это несильно заботит? Потому что они делают ничерта, просто курят. — Нет, я не понимаю, хоть убейте, — Шурик сдаётся, перебирает подушечки пальцев на левой руке и вертит её — затекла. — Не-не, давай через не могу, хоть убьём, а это сыграть ты должен. Че сложного? Я же показал: «Трынь, прымь, трррынь, прымь, прымь» — пальцы расставляет как ужасные лапища зверя и каждый раз замахивается ими под имитацию звука. Миха тоже бесится, потому что это несчастный «Трынь, прымь, трррынь, прымь, прымь» они пытаются добить час. — Да блять, не могу, я просто не понимаю, — он откладывает гитару и ещё раз стряхивает руку, — Все, Мих, мне нужно передохнуть. — Да блять, этому отдых, те вообще нихуя не делают, — показывает рукой в сторону Яши и Ренегата, которые немного скривили свои морды от такого, — Машка отъехала по семейным делам, Пор с температурой валяется, а Андрюха опаздывает! Кто репетировать будет, емае? — Горшок оглыдвает всех, достает из заднего кармана пачку сигарет и зажимает между губами. — Отдыхайте, — машет в сторону и идёт к двери. Сейчас он готов рвать и метать, им тур нужно делать, а из нового материала записано только четыре песни, а с текстом что-то худо, очень худо. Идут разногласия. Нужно остыть, обдумать как действовать дальше, иначе в тур они поедут со старой программой. — Заебало все, — Горшок садится на корточки в коридоре, смотря тупо в пол, пока на его макушку не опускается что-то холодное. — Ай, блять! — тут же поднимает голову, прикрывая её ладонью. И кого же он видит? Естественно Андрея, который опоздал почти что на час. Миша зол до чёртиков в глазах. Поднимается, тушит окурок о стену. Взглядом замечает неоткрытую бутылку пива, выхватывает её из чужих рук, тут же открывая. Всё равно знает что для него. — Знаю, виноват, нужно было срочно помочь, ты же сам знаешь, дача, огород. Ответа нет, ему пока все равно, он просто пьёт, приподняв указательный палец, чтобы Князь дождался ответа. — У нас все по пизде, — говорит через полминуты, вытирая рот рукой. Андрей даже не думает расспрашивать что-то, все сам понимает. — Андро, как мы будем выступать? Тексты хуйня, Машки нет все время, эти не понимают, что я от них хочу, — слова звучат грубее с каждым разом, потому что все, капут, провал! — Мих, если тебе не нравится, это не значит, что– — Нет, все хуйня, это не подходит, понимаешь? Не такой альбом я хочу. — Тогда пиши все сам, в чем проблема? — Князя это задевает, он из кожи вон лезет, а тому не нравится. Брови сводятся в переносице, выражая свое недовольсвто. — Да я даже если напишу, то все равно пойдёт все через жопу! Эти, — рука резко поднимается в сторону двери, где сидят ребята, — не понимают, что я от них хочу, повторяю тебе ещё раз. — Так ты объясни нормально! Естествено они ничерта не поймут, если ты только говоришь: «Трыыынь, брымь, пам!» — Андрей кривится, изображает Мишу в моменте. Должно быть смешно, но в глазах только кипит злость и не одного у него. А вот это задевает Горшка да настолько, что он хватает друга за грудки рубашки и вжимает в стену. — А как им ещё объяснить?! — орёт прямо в лицо, брызгая слюной. Они начали перепалку, пути назад нет. — Да мне мне все равно, не я же до них доебываюсь, они меня нормально понимают! — Андрей отталкивает его, но получается сильно, Миша отлетает к стенке. Он звереет, именно звереет. Это уже расценивается как драка. Горшенев поджимает губы, пытается себя сдеражть, пока не видит чужую ухмылку. В переносицу летит кулак, что заставляет Андрея зажмуриться, прикрыв ладонями лицо. — Ну что, Андрюх? — после удара улыбка сама ползёт наверх, адреналин бьёт вверх и получается интересная примесь с облегчением рвением продолжить драку. Князев недолго думает и набрасывается на соперника, повалив его на пол. Хватается за чужой воротник футболки, сильно стягивая. — Да пошёл ты на хуй, — и плюёт в лицо, а затем замахивается ответно в переносицу. Миха зажмуривается, успевает схватить друга за волосы, оттащив немного в сторону, удар по лицу не получает. — Ты нихуя не понимаешь! Ты идиот! — голос хрипит, шипит, а хватка на волосах становится сильнее. На такое сбегается оставшийся состав группы. Леонтьев хватает Андрея поперёк живота, наваливая на себя, чтобы отнять от Миши. Второй же в свою очередь, как только почувствовал свободу, пытается наброситься следом, но его хватает Балунов. Их разминают, отводя по разным углам. — Так и знал, что так будет, ты ж психованый, как пес, — Шура несколько сильнее сжимает руки кольцом на чужом теле, чтобы Горшенев не сбежал. – Гаврила, все, хватит. Они успокаиваются, ну как, просто сидят по разным углам зала. Князь подлатал свой нос и тупо смотрит в тетрадь, даже ничего не пишет. Миша просто курит. — Мне это не нравится, — в их разговор вмешивается Рене, — Мы не отдохнули после тура, пашем сейчас как собаки. Надо отметить, покутить. Скоро, кстати, хеллоуин, можно сделать вид, что мы не просто пьём, как обычно, а ради праздника, — говорит как бы внезначай, потирая свои окуляры о футболку. Балу что-то грязет, что-то подходящее на медиатор. — А почему бы и нет? — поднимает голову на остальных. Миша как будто и не слышал, Князь лишь повёл бровью. — Все, мамка и папка, прекратили. Соберёмся у меня, — Балунов берет все в свои руки, а точнее отбирает у Андрей его тетрадку и тут же садится на неё, чтобы превлечь внимание. Избитый и ограбленный ничего не отвечает, тяжело вздохнув, надоело все. — Ну, вообще можно, — наконец-то подаёт голос Миха, туша сигарету о пустую банку с пивом и кидает внутрь. — А че, мы и нарядиться должны ещё как? Как клоуны, — и заливается гогочащим смехом. — Тебе наряжаться не надо, Мих, — встревает Князь, пытаясь выхватить бедную собственность. — Все-все, хватит. Я угощаю даже, только прекратите, — Балу поднимается, чтобы отдать нестачную тетрадку её хозяину. — Завтра в семь, костюмы обязательны, — и резко встаёт, подхватывая чехол с гитарой. Редко кто-то так себе позволял заканчивать репетицию, так что след простывает его быстро. — Да блять, мы такими темпами ничерта не напишем, — констатирует Горшенев, поглядывая остальных взглядом. Яшка слинял следом, а Рене пока только укладывал гитару в чехол. — Я вольную не давал. — Все, Мих, хватит, — наконец-то говорит Князь, поднимаясь с места. Они остались вдовем. По идее можно закончить драку, так как непонятно, кто одержал победу. Но по ним двоим видно, никто не хочет. — Че, значит два клоуна будем? — Горшок вновь заливается смехом, доставая из пачки новую сигарету, а вот зажигалку ищет глазами. — Да не, придумаем что-то другое, — из заднего кармана достаётся зважиглка и поджигается, — но да, ты больше на клоуна похож. — Андрюха, — замахивается, но лишь для шутки. Наклоняется вперёд, чтобы зажечь сигарету. — Машке передать ещё надо. — Да ей позвонят, не парься, — отстраняется, поднимаясь с места. — Раз нам не дали закончить, давай пари? Кто отключится первым, то считается проигравшим в сегодняшней драке, — и протягивает руку. Знает же, что Горшок не откажется, не только знает, но и прекрасно понимает, что спор не детский, а ставки велики. Проиграть и чтобы Князь одержал победу или уделать ему нос? — Пьём водку и сразу, — он улыбается своими оставшимися зубами, пожимая руки. Не только Андрей сейчас в плюсе. — По рукам!