Рождённые небесами

Он открыл глаза в неизвестном себе пространстве, абсолютная темнота без клочка света, абсолютная пустота всего то, что тяжело представить человеку. Но вдруг произошло небольшая, но яркая фиолетовая вспышка, которая повлекла за собой последствия. Из небольшой вспышки выделилось огромное количество различной энергии, которая начала быстро приближаться к Павлу. Он успел закрыть лицо руками. Яркая синяя энергия пронеслась сквозь всё пространство. Павел открыл глаза и увидел, что посередине красовалось яркое пурпурное светило, оно будто бы пульсировало, подобно сердцу, а также из него исходили множество жёлтых энергетических линий, которые разветвлялись. На кончиках этих линий загорались множество сфер. Красота поразила угрюмого Расгина, но что это такое он не понимал, очередной странный сон, или же что-то большее. Он стал слышать голоса, но разобрать их не мог, они звали его, называя словом, которое он не мог понять, будто они произносили его задом наперед, или на каком-то непонятно м ему языке. Неожиданно он проснулся, на улице уже светило солнце и ходили люди, которые с любопытством заглядывали в окна хижины, наблюдая за чужаком. Дверь немного приоткрылась и Павел увидел, заглядывавшего Батыра. - Не спишь? - Сейчас уже нет, как видишь - Сейчас же не я должен тебя видеть, а Пророк. - Что ему нужно? - Не задавай вопросов, Паво. - Паво, что за глупость? - Почему ты такой серьезный? Мысли шире, разные науки учат разному, астрономия например. - Если бы… Прости, меня не туда понесло, так значит идём к Пророку? - Да, идём. На вот подкрепись. - Апельсин? - Ешь, он полезный. Павел положил апельсин в сумку, которую оставил на столе в хижине, отправившись в хижину Пророка. Хижина Пророка выглядела не лучше хижины, в которой поселили Павла. Дверь отсутствовала, на её месте висело старое полотно. Стекло было только у одного из окон. На входе Павел снял обувь и вступил на мягкий пол жилища Пророка, сам слепой сидел посреди комнаты. - Господин Расгин, прошу присаживайтесь. С неохотой и опасением, подобно первому визиту сюда, Павел опустился и присел напротив Пророка. - Я думаю нам есть о чём поговорить. Вы согласны? - Может сразу перейдем к сути? - Зачем же бежать впереди паровоза, Павел Макарович. - Затем, что я хочу избавиться от этой херни. - Это как вы выразились «херня», не то, что вы думаете. Возможно вы не осознаёте, что это в глубине вас, может связано с вашим отцом, или Николаем? - А может мы не будем окунаться в мою жизнь? - Ах, как я мог упустить госпожу Мельникову, первый луч рассвета… - Не надо… - Последний луч заката. Так вы её называли. С ней вы не ошиблись. Судьба такова. - Давай не будем более её упоминать. - Вы тоскуете, несмотря на то, что вы инициатор этого. Чаю? - Нет. - Зря, чай из травы энорэ может помочь вам погрузиться в себя. - Я помню, что было в прошлый раз, а ещё из неё делают наркотики. - Наркотики придумали люди. А чай из травы поможет вам познать себя. - Я выпью это, но только с оговоркой, что это поможет. - Конечно. Павел взял небольшую деревянную чашу и за пару глотков опустошил её. Сразу же он почувствовал прилив сил, он вскочил и стал оглядываться по сторонам, всё вокруг стало расплываться, будь то стены, или фигура Пророка. Павел очутился по пояс в воде, тёмное ночное небо освещалось яркой луной. Он решил идти вперёд, даже не представляя, что может ждать его дальше, но это его не беспокоило. Спустя некоторое время уровень воды начал подниматься, затягивая его всё ниже и ниже в глубину. Павел попытался задержать дыхание, но надолго его бы не хватило, что он и сам понимал, а потому стал искать возможность к спасению. Опускаясь всё ниже, он наконец понял, что это не море, не река, не океан, а стакан с горячительным напитком, который держал в руках отец Павла – Макар Расгин. Макар собирался выпить стакан полностью и Павел вместе с содержимым отправился вниз в глотку алкоголика. Но странный свет в последний момент будто притянул Павла, не дав тому отправиться внутрь своего отца. Макар поставил стакан, а Павел же вновь стал слышать голоса, что вновь было трудно разобрать. Полный сил Павел понял, что он должен побороть один из своих страхов, своего отца. За мгновения он оказался таких же размеров как Макар Ефимович и направил на него пистолет. - Да простит меня Бог! Павел попытался выстрелить, но вместо пули вылетела струя алкоголя. Разъяренный Расгин младший набросился на своего отца и стал избивать, слыша в ответ лишь упрёки, оскорбления и мерзкий смех, пронизывающий Павла до глубины души. - Ничтожество! Ты жалкий мелкий подонок, как твоя мать. - Закрой пасть, животное! Я убью тебя, я хочу, чтобы ты почувствовал всю боль, которую принес мне и моей матери! - Да как ты смеешь мне угрожать, шлюший выродок! - Я больше тебя не боюсь. Сегодня ты умрёшь! Макар продолжал оскорблять сына, а Павел же уже не мог остановиться, продолжая избивать отца, получая удовлетворение от этого. Наконец он остановился, когда увидел, как его руки покрылись кровью, а отец стал быстро менять обличия, превращаясь в других людей. Павел понял, что тот гнев, который возник из-за является один из его пороков. Он подошёл к безликому и помог подняться, медленно с опаской прикоснулся к голове избитого и после этого к нему будто бы пришло озарение, кухня дома Расгиных начала деформироваться и светиться. Павел вновь оказался в воде, но на этот раз она перед ним расступилась, подобно тому, как Красное море расступилось перед Моисеем. Расгин пошёл дальше на зов и всё покрылось белым свечением. Павел очнулся в хижине Пророка, который безэмоционально сидел напротив. - 38 секунд, господин Расгин. Как прошла встреча с отцом? - Тяжёлая хрень. Как вы вообще её пьете? - Вы просто не привыкли, Павел. Мы веками пьем чай из энорэ, он на нас уже не влияет так сильно. Ладн о, на сегодня с вас хватит. - То есть мне придется ещё раз погрузиться туда? - Ещё не один раз точно, господин Расгин.