20. Суд

Мэйбл вздрогнула, распахивая глаза, когда резкий крик прорезал тишину, будто молния в ночном небе. Отголоски вчерашнего разговора с Биллом всё ещё звучали в ушах, но тревога сжала сердце так сильно, что, казалось, воздух наполнился опасностью, проникшей в каждую клеточку тела. — Пусти! Пусти меня! — раздался отчаянный женский голос совсем рядом, со стороны коридора. — Не хочешь по-хорошему, я сама с ней разберусь! Мэйбл медленно села, обвила плечи пледом, стараясь вслушиваться в происходящее. Ночь прошла в гостиной, где тепло и уют окутали её мягким одеялом. Она уснула прямо на диване, уставшая, поглощённая мыслями о поцелуе и о том, что раньше казалось невозможным, а теперь вдруг стало реальным. Это было неожиданно для нее, когда-то мечтавшей о любви и свиданиях, а теперь получившей поцелуй от своего злейшего врага. Да и враг ли он теперь? Тревога сгущалась в воздухе, словно туча перед бурей. Мэйбл ждала. Сама знала, спокойных дней в этом жёлтом, странном мире не предвидится. Она смиренно готовилась к тому, что всё могло выйти из-под контроля. — Лилу, стой! Она спит, — вдруг раздался голос Билла. Раздраженный, но тихий, он заставил сердце Мэйбл биться быстрее — так неожиданно и резко пробежало по телу волнение. За словами последовал звонкий хлопок, словно кто-то ударил ладонью по столу, сильно и со злобой. В этот момент в гостиную ворвалась разъярённая фигура, незнакомая лично доселе демоница. Мэйбл уже видела ее однажды, когда нашла в кабинете Сайфера скрытый пергамент. За ней влетел Билл с покрасневшей щекой. Мэйбл усмехнулась, теперь понятно, что за звук удара то был. Он быстро встал перед демоншей, преграждая путь и пытаясь удержать её, пока глаза той со всей злобой вперились в Мэйбл. — Ты! Ты! — Лилу, так назвал её когда-то Билл, не могла сдержать ярости, тыча пальцем прямо в Мэйбл и одновременно отталкивая Билла, — я убью тебя! Мэйбл, охваченная шоком, мгновенно вскочила на ноги, встав в оборонительную стойку, как когда-то ее учил дядя Стэн. Внутри всё сжалось, сердце билось в бешеном ритме, и она, тревожно глядя на Демона Разума, прошептала: «Что я сделала?», а затем, со сталью и наигранным хладнокровием в голосе, спросила: — Билл, что происходит? Лилу, не замечая ничего вокруг, сосредоточилась только на Мэйбл. Она, словно разъярённая хищница, вырвалась из рук Сайфера, подбежала и схватила девушку за волосы. Тонкие рыжие пряди натянулись, заставив Мэйбл взвизгнуть от боли и шока. — Как ты смеешь говорить так с моим Пусечкой?! — вопила Лилу, тянущая её за волосы. — Я убью тебя! Мэйбл, не желая сдаваться, попыталась вывернуться, вырваться из захвата, крича: — Отпусти! Отпусти! Мне твой Билл и даром не нужен! Я вообще здесь заложница, психованная сучка! Билл, буквально кожей почувствовав её боль, вмешался в нелепую девичью драку, резко схватив Лилу за руку, и грубо прорычал: — Лилу, хватит! Отпусти её. Демонша упрямо мотала головой, сжимая волосы Мэйбл ещё сильнее, и от этого боли становилось только больше. В глазах Лилу горел огонь ненависти, а лицо исказилось в яростной гримасе. Она явно не собиралась сдавать позиции. И вдруг глаза Мэйбл вспыхнули ярко-ледяным светом. Она подняла руки и мощная волна энергии взметнулась в воздух, сотрясая помещение. Лилу и Билла повело назад, сбивая с ног. Сайфер сумел сгруппироваться, но всё равно почувствовал резкую боль — удар пришёлся точно в плечо. Лилу с криком ударилась о стену, отлетела и зарыдала, держась за локоть. Боль казалась невыносимой. Волосы Мэйбл взметнулись вверх, тело окутало яркое, пылающее белым огнём, сияние, словно внутри самой девушки разгоралась буря. — Ещё раз подойдёшь ближе, чем на пять метров, — произнесла она холодным, угрожающим тоном, глаза стали яростными и бескомпромиссными, — от твоей белой шевелюры не останется и волоска. Поняла? Сеир, который наблюдал за всем с безопасного расстояния относительно коридора, медленно вошёл в гостиную. Он без лишних сомнений направился прямиком к Мэйбл и мягким прикосновением закрыл её глаза ладонью. Как по волшебство, девушка расслабилась, словно стала частью его спокойствия, его силы. — Билл, Лилу, — тихо сказал Сеир, обращаясь к пострадавшим, — идите прогуляйтесь. Дайте ей передохнуть. Мэйбл, — он снова повернулся к ней, — просто расслабься. Всё в порядке. Ты в безопасности. Сайфер окинул демонессу злобным взглядом, его глаза вспыхнули холодным огнём. Он уже встал на ноги, грубо схватил её за плечо и, полностью игнорируя сопротивление, поднял на свои двои. Билл с силой вытолкнул кричащую и брыкающуюся демоншу за дверь, словно избавляясь от надоедливого мусора. Перед уходом он бросил короткий, обеспокоенный взгляд в сторону Кометы, напоследок проверяя её состояние. — Всё в порядке? — спокойно спросил Сеир, как будто всё происходящее — часть его обычной рутины. Он внимательно наблюдал за Мэйбл, которая сжала руки в кулаки. Дрожь пробегала по всему телу, а вокруг неё медленно угасало сияние — внутренний огонь гас, уступая место тишине и покою. Мэйбл устало буркнула, почти заставляя себя говорить: — Да. — Она резко оттолкнула ладонь демона, даже не пытаясь скрыть раздражение и злость, и плюхнулась в ближайшее кресло, тяжело вздохнув. — Кто это? — Девушка Билла, — безразлично ответил Сеир, не придавая этому особого значения. Он заметил, как светлые глаза Мэйбл на миг потемнели, словно тень прошла по ним, и на лице взыграла злоба. Всего на секунду, но он успел запечатлеть этот момент в своей памяти. Вспыхнула легкая искра интереса. Что эта девчонка скрывает? — Они давно знакомы. Лилу любит Сайфера, — продолжил он зачем-то, прикрыв глаза, и углубился в прошлое. — В молодости у них была история, но это было давно. Сейчас она просто бегает за ним, надеясь стать его невестой. Глупая. Мэйбл раздражённо тряхнула головой, пытаясь отбросить навязчивые мысли. Её глаза были полны озабоченности, и всё это из-за этой демонши, которую она точно больше не хотела видеть. Никогда. — А от меня ей-то что надо? — тихо спросила она с лёгким презрением. Провела рукой по месту, где Лилу, кажется, вырвала ей клок волос, и вздохнула. После слов Сеира больно стало не только физически, но и где-то внутри, в месте, недоступном человеческому глазу. Невестой, значит, хочет стать? — Ревнует, — пожимая плечами, ответил Сеир. Его лицо оставалось спокойным, но в голосе прозвучала явная ирония. — Ни одна девушка ещё не оставалась на ночь в этом особняке. Даже она. Ну, пока ты не появилась. Мэйбл, в который раз тяжело вздохнув, уставилась в огонь камина. В груди клокотали раздражение и неприязнь, но она держалась. Не показывать свои чувства, вот что важно прямо сейчас. Пусть та сука, да и остальные тоже, думают, что всё у неё под контролем. Еще ревностью она своей не раскидывалась. Да и к кому? К Биллу Сайферу?! — Ясно, — произнесла она тихо, не отводя рассеянного взгляда от огня. Так значит, они встречались и демонша теперь считает Мэйбл соперницей? Интересно. Тишина в гостиной стала настолько гнетущей, что, казалось, всё вокруг затаилось, готовое взорваться в любой момент. Но спустя примерно десять минут Мэйбл, уставшая от удручающего молчания, решилась первой нарушить его. — Я попросила Сайфера отправить меня домой, — сказала она, переведя взгляд на собеседника. Сеир поднял бровь в удивлении, а на лице появилось выражение лёгкого недоумения. — И он согласился? — спросил он, наклонив голову, словно не веря в услышанное. — Обещал подумать, — спокойно ответила Мэйбл, хотя внутри все ещё плескались отголоски недавней эмоционально-неустойчивой встряски. — Сказал, что даст знать позже. Сеир кивнул, принимая информацию к сведению. Из воздуха на столике аккуратно появился чайник, и из него начал подниматься ароматный пар, наполняя комнату теплым запахом трав и специй. Демон осторожно налил горячий напиток в чашку и протянул Мэйбл. — Успокоит душу, — тихо произнёс он, делая легкий глоток из своей чашки. В его взгляде читалась забота. Ему было жаль Мэйбл и без этой ситуации, слишком много она пережила за эти дни. А ревнивая Лилу — это вовсе не то, что он хотел видеть рядом с ней сейчас. Мэйбл, немного утомленная произошедшим, с легкой усмешкой пробормотала: — Куда уж там, — и, взяв кружку, сделала небольшой глоток, от которого тепло разлилось по телу, постепенно успокаивая нервную систему. — Сеир? — тихо позвала она с любопытством и легким волнением. — М-м? — отозвался он, внимательно глядя на неё, его лицо оставалось спокойным, но в глазах появилась заинтересованность. — Как я могу управлять магией? Почему у меня не получается целенаправленно? — спросила Мэйбл, наконец, доведя вопрос до конца. — Я уже пыталась, но ничего не выходит. Сеир почесал затылок, улыбнулся задумчиво и сказал: — Ну, знаешь, это, наверное, больше инстинктивно. На уровне эмоций и интуиции. Когда ты злишься, например, или очень боишься. Что-то вроде этого. — Он сделал паузу, после чего добавил: — Возможно, тебе нужно больше доверять своим чувствам, позволить им проявляться без страха. Мэйбл задумалась над его словами. В в голове появилась новая куча вопросов. — Значит, я должна просто почувствовать? — спросила она тихо. — Именно, — подтвердил Сеир, улыбка стала чуть шире. — Магия — это прежде всего энергия, которая течёт через тебя. Чем больше ты ей доверяешь и позволяешь проявляться, тем лучше у тебя получается. Мэйбл кивнула, погружаясь в размышления. Она чувствовала, что впереди ещё много работы, чтобы научиться управлять своим даром, но теперь хотя бы появилась небольшая надежда, что если она научится, то ей не нужно будет бояться за свою жизнь. — И как мне научиться управлять этим? — продолжила она, чуть наклонив голову, и принялась разглядывать свои руки, которые ещё совсем недавно нанесли мощный удар по самому Демону Разума! Сеир скрестил руки на груди, задумался на мгновение. Затем резко пересел на подлокотник кресла, в котором сидела Мэйбл. Он взял её за руку, и она, удивлённая, посмотрела на него с вопросом в глазах. — Что ты делаешь? — спросила она настороженно, прищуриваясь с подозрением. Сеир, конечно, был ей хорошо знаком, но такого близкого контакта в отношении её ранее не позволял. — Попробуем кое-что. Представь, что твоя ладонь — это проводник, кабель. — Сеир провел кончиками пальцев от плеча до кисти руки девушки. — А вены — это каналы энергии. Почувствуй, как по ним течет магия, как она струится, бежит. Он задумался на мгновение, покусывая нижнюю губу, и продолжил: — А потом попробуй выпустить эту энергию в мир. Давай. Можно закрыть глаза, если так проще сосредоточиться. Мэйбл с недоверием посмотрела в его глаза, затем устроилась поудобнее в кресле и внимательно уставилась на свою руку. Поначалу казалось, что ничего не происходит. Никаких ощущений, реакции — всё бестолку. Она пыталась ещё раз и ещё раз, но ничего не получалось. — Стой, — мягко сказал Сеир, касаясь её ладони. — Расслабься. Просто доверься себе. Мэйбл глубоко вздохнула, закрыла глаза и сделала усилие. Когда она вновь открыла глаза, её взгляд засиял ярче обычного — лунного цвета глаза горели в полумраке гостиной. И она почувствовала. Почувствовала, как внутри всё закипает. Тело стало теплее, пальцы начало покалывать, словно внутри распустился огонь. Словно по волшебству, с ладони Мэйбл сорвались маленькие искорки. Они вспыхнули, как звёздочки, и взметнулись вверх — к потолку, к стенам, заполняя пространство мягким сиянием. От неожиданности Мэйбл вздрогнула и резко сжала ладонь в кулак, пытаясь подавить внутри себя таинственное пламя, которое начало разгораться. Её дыхание участилось, а взгляд стал растерянным. Она чувствовала, как вся она наполняется странной, неясной теплотой, и ей стало неописуемо страшно. Сеир мягко улыбнулся, оставаясь спокойным и загадочным, словно он знал что-то важное, чего ей знать не надо. — Вот видишь, всё просто, — тихо произнёс он, радуясь, что у Кометы так быстро получилось понять принцип работы с магией. — Иногда всё гораздо проще, чем кажется на первый взгляд. Мэйбл глубоко вздохнула, её сердце всё ещё билось учащённо. Она посмотрела на него, и в её глазах отразилась смесь волнения и недоумения. — Значит, я теперь, ну, как вы? — спросила она, её голос немного дрожал, словно она боялась услышать положительный ответ, и всё, что она знала, могло просто исчезнуть. Испариться. — Эээ… Не совсем, — Сеир покачал головой. — Это скорее к Биллу. Я не смогу полностью объяснить, что происходит с тобой. Прости… Мне очень хотелось бы, чтобы всё было проще, но так не выйдет. Мэйбл сжала губы, её пальцы сжались в кулак, а взгляд стал более сосредоточенным. Она чувствовала, что должна понять, что всё-таки с ней происходит. И как можно быстрее. — Значит, поэтому мне опасно возвращаться? — прошептала она, почти боясь услышать ответ. — Вот почему меня сюда украли, да? Чтобы я не могла никому навредить? Сеир спокойно кивнул, его глаза засияли мягким, спокойным светом, будто он видел что-то, что ей пока недоступно. — Да, — коротко подтвердил он. — Именно поэтому. Всё так и есть. В гостиной вновь воцарилась глухая, почти всепоглощающая тишина, прерываемая лишь тихим звоном блюдцев и мягким шуршанием ткани кресел. Внезапно дверь медленно открылась и в проеме появился Билл — донельзя злой, словно разъярённый шторм, который вот-вот разразится и снесет все на своем пути. Он шагнул внутрь с злобной решительностью, весь он был напряжен, словно сдерживал бурю эмоций. Тяжело плюхнулся в кресло напротив и, не скрывая раздражения, с силой откинулся назад. — Так, — начал он резко, глядя прямо на Мэйбл и Сеира. — Звезда, прости за это. Мэйбл, покраснев, взглянула на него с удивлением, в её глазах мелькнула искра иронии. Она приподняла бровь и спросила с лёгкой насмешкой в голосе: — Ты умеешь извиняться? Её лицо выражало одновременно удивление и внутреннюю иронию, словно она не совсем верила в искренность его слов. Чтобы Билл и сказал «прости»? Да никто в жизни не поверит, если она расскажет. Сеир, сидевший рядом, не смог сдержать улыбки и тихо рассмеялся, его глаза засияли весёлым блеском. Он наклонился вперёд, чтобы лучше рассмотреть реакцию Билла на такой выпад девушки, и его улыбка стала ещё шире, словно он наслаждался моментом. — Не ерничай, — произнёс Билл, утирая лицо ладонью, смывая с себя тяжёлый груз этого утра. — И, кстати, сегодня у нас суд. Мэйбл и Сеир одновременно повернулись к нему, их взгляды были полны любопытства и недоумения. Сеир что-то хотел сказать, но почему-то не рискнул, заметив, какой недовольный сегодня Сайфер. — Суд? — спросила Мэйбл, морщась. — Какой суд? — Суд, решающий казнить тебя или нет, — ответил Билл сурово. В его тоне звучала сталь и даже в комнате стало чуть холоднее. Мэйбл поперхнулась, случайно выплеснув немного чая на стол. Она закашлялась, пытаясь восстановить дыхание, и быстро посмотрела по сторонам, словно ожидая, что сейчас разразится буря и демоны с вилами выскочат из-за углов, чтобы убить её. Сердце заколотилось, как бешеное, дыхание почти перехватило, и она не могла поверить, что слышит это всерьёз. — Казнить? — тихо повторила она, её глаза расширились от шока. — За что? Сеир взглянул на неё мягко, но тем не менее сам был удивлен, что ее судьбу решать будет сам СУД! Обычно в Тэнебрисе суд рассматривал лишь самые ужасные, самые жестокие и громкие дела. Так причем тут их маленькая звёздочка Мэйбл? — За всё, — произнёс Билл тихо, отвечая не столько ей, сколько самому себе. — За всё, что произошло, и за то, что ты оказалась здесь, среди нас. За то, что ты — часть этого мира теперь. На его лице появилась гримаса горечи и тревоги, ведь он сам понимал, что теперь не всё зависит от его слова. Он внимательно следил за её реакцией, пытаясь считать каждую её мысль по мимике и движению. Мэйбл почувствовала, как внутри зашевелилось что-то тревожное, неясное. Тень, медленно ползущая по её душе, выгрызая и без того разбитое сердце. Вся её сдержанность начала трещать по швам. Она осознала, этот суд — не просто слово. Это нечто гораздо более важное, страшное и непредсказуемое. — То есть, — прошептала она, голос сорвался, — ты притащил меня сюда, неделю пытал, я оказалась недо-демоном, а теперь меня ещё и казнить хотят? Вы что, все здесь охренели? Мэйбл мелко затряслась, не в силах контролировать эмоции. Билл поднял руку, собираясь что-то сказать, и замер. Его взгляд стал более сосредоточенным, обращённым прямо в её испуганные глаза. В комнате воцарилась густая, напряжённая тишина, лишь тихий треск сгорающих дров из камина, будто отдалённый эхом, продолжал нарушать эту тягучую паузу, напоминая, что даже в самое тёмное мгновение есть что-то спокойное и неизменное.

***

В мэрии, в зале, предназначенном для публичных слушаний и судебных разбирательств, воцарилась гробовая тишина. Лишь тихий звон стекла и шорох тканей кресел нарушали покой. Внезапно дверь распахнулась с громким хлопком и в помещение вошел Билл Сайфер. Его лицо было спокойным, словно он предвидел каждое мгновение, словно просчитал любую возможность. В его движениях чувствовалась уверенность — не натянутая, а спокойная, твёрдая, как будто он знал, что его слова и поступки изменят ход судьбы. Следом шла Мэйбл. Она едва заставляла свои ноги двигаться, её глаза выдавали волнение и страх. Взгляд её был полон отчаяния заранее, будто всё уже решено и она проиграла. Билл аккуратно взял её за локоть, чтобы поддержать и направить. Он взглянул на неё с легкой улыбкой, излучая спокойствие и уверенность. — Позволь мне проводить тебя, — тихо произнёс он, чтобы никто не услышал, — чтобы тебя не сожрали заживо. Просто потерпи. Он осторожно подтолкнул Мэйбл к центру зала. Там, прямо напротив одного из помощников Сайфера, на возвышении стояло кресло для обвиняемого. Билл, незримо для других, но ощутимо для самой девушки, помог ей сесть, стараясь сохранить её достоинство, чтобы никто не увидел её слабости, чтобы она окончательно не расклеилась. В зале для публичных слушаний и судебных разбирательств воцарилась гнетущая тишина. Стеклянные витражи, рассеявая мягкий свет по залу, создавали ощущение важности и торжественности события. В центре — Мэйбл, бледная, с глазами, полными страха и отчаяния. Перед ней — судья, пожилой мужчина с суровым выражением лица. В руках он держал перо, готовый записывать каждое слово, каждое движение. Зал заполнила толпа: чиновники, свидетели, жители города. Некоторые смотрели на Мэйбл с недоверием, другие — с яростью. Кто-то в ужасе таращился на ту, кого решили судить, словно она была воплощением опасности. — Вот она, Мэйбл Пайнс, — заняв свое место и повернувшись к собравшимся, чтобы все слышали и видели его, громко и четко произнёс Сайфер. — Это та, кого вы все решили слушать и судить. Он махнул ей рукой, давая понять, чтобы она встала на ноги и взглянула на собравшихся. В его глазах было спокойствие, а не ярость или гнев, как тогда, при разговоре в гостиной. Оно и понятно, здесь все те, кто не имел права видеть своего правителя в таких низчайших эмоциях. — Мы здесь, чтобы разобраться в ситуации честно и беспристрастно. Прошу всех выслушать любое слово, произнесенное тут, и не перебивать, — твёрдо произнёс он. Толпа рёвом взорвалась в зале, вопли слились в единую волну ярости, требуя немедленных решений. Присутствующие кричали так, что стены начали подрагивать. Но Билл стоял неподвижно, подобно камню, его глаза — холодные и ясные, как лед. Он был единственным, кто держался вне этого вихря, не смея отвести взгляда от Кометы, которая в ужасе закрывала уши, лишь бы не слышать происходящего вокруг. — Она должна умереть! — раздался крик из массы. Какой-то мужчина бросился вниз, но его остановила охрана из двух молодых демонов, — за предательство, за опасность для нашего города! — Пусть погибнет! — вторили другие. — Так поступают с нарушителями! — Она — чужак! — размахивая руками, кричала женщина откуда-то с дальней стороны Мэрии. — Посторонняя, которая хочет разрушить Тэнебрис! И голосов становилось всё больше, всё громче. Они напоминали лаву, что катится с вулкана, разрушая все на своём пути. Люди поднимали руки, их пальцы сжимались в кулаки, в их лицах читался не только гнев, но и ужас. Это был страх потерять всё — свой город, свою жизнь, свою безопасность. И в их голосах объединенных звучал абсолютный приговор: Мэйбл должна умереть. — Но она ведь ничего плохого не делала! — неожиданно возразила одна из женщин, пытаясь привлечь внимание. Мэйбл, стоя в центре, окруженная разъяренной толпой, смотрела на неё с благодарностью, слезы блестели в глазах. Женщина с маленьким ребенком на руках твердо стояла, словно камень. — Она — наша гостья, она — гостья мистера Сайфера! — Оставьте её в покое! — кричали другие, набравшись храбрости. — Она невиновна! Но большинство было непреклонно. И тогда в центр зала вышел старейшина, высокий и суровый. Его взгляд был тяжелым, полным силы и тайны. От одного его вида Мэйбл затряслось, как от зимнего воздуха. Она чувствовала, как из него исходят магические потоки, сильные и древние, словно сама земля говорила через его тело. — За что?! Что я сделала не так? — прошептала она, глазами, полными ужаса, осматривая демонов вокруг себя, что так хотели ее смерти. Да, она чужая здесь, но в этом не было ее вины. Почему они не понимают? — За что?! — снова прошептала она, сжимая губы в попытках не расплакаться у всех на виду. Взгляд её метался на тёмных фигурах — демонах, что стояли вокруг, желая ее казни. Они хотели её уничтожить. Почему? В чем она виновата? Она чужая, да, но в этом не было её вины. Почему все эти существа это не понимают? Голоса в толпе становились всё громче, требуя немедленных действий. Требуя казни девочки. В воздухе витали всполохи магии, искажая воздух. — Пусть она искупит свою вину кровью! — закричал один из жителей, с ужасающий гримасой оголяя острые клыки, и посмотрел прямо в глаза Мэйбл, заставляя ту ёжиться в испуге. — Таков наш закон! В тот момент, когда вся эта ярость достигла апогея, все слились в единый крик: казнить Мэйбл сейчас, без суда, без оправдания. Взрывы гнева, ненависти и злобы заполнили воздух. И сама Мэйбл почувствовала, как её судьба решилась этой волной бешенства. Она всего лишь пешка в чужой игре и ей оставалось только ждать. Ждать, когда шторм утихнет и тень смерти накроет её. Билл медленно поднялся со своего места. Его рука взметнулась вверх и в зале воцарилась глухая, напряженная тишина. Мэйбл ощутила, как в груди всё сжалось, словно кто-то схватил её за сердце и крепко сжал. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, как-то оправдаться, но слова застряли в горле, не находя выхода. Старейшина, стоявший до этого неподвижно, словно статуя, взял слово. — Подсудимая, встаньте! — его голос прозвучал твердо, официально. Мэйбл пришлось подчиниться. Она медленно поднялась с кресла, чуть заметно дрожа от страха и отчаяния, и вновь оглядела собравшихся. Некоторые из присутствующих смотрели на неё с сочувствием, их глаза напоминали о добрых сердцах, ищущих справедливости. Другие — с ненавистью и осуждением, словно не веря, что она может быть невиновной. Она сделала глубокий вдох, стараясь собраться с силами, и устремила умоляющий взгляд на Билла, желая поддержки. Но тот даже не смотрел на нее, со скучающим видом разглядывая что-то в окне. Сердце девушки бешено заколотилось, когда она поняла, что её судьба решается здесь и сейчас. И она по-настоящему может умереть. За то, что ничего не сделала. Вот она, справедливость. Старейшина, сидящий за столом, начал с формальных слов: — Внимание! Приступить к слушанию дела №4723, — его голос прозвучал строго, без капли эмоций. — Обвиняемая — Мэйбл Пайнс, по статье 57-я, нарушение общественного порядка и попытка разрушения основ нашего города. Он повернулся к свидетелям, расположенным по обе стороны зала, и дал слово первому. Первый свидетель, старый, седой мужчина, нервно поправляя очки, встал. Его голос дрожал, но он пытался говорить уверенно: — Я видел, как она… — он запнулся, — пыталась разрушить здание мэрии. Она вела себя агрессивно, кричала, что разрушит всё, что нам дорого. В зале зашептались, напряжение усиливалось. Следующий свидетель — молодая женщина со слезами на глазах, подняла руку: — Я видела, как она угрожала нашему городу. — Её голос так же дрожал, но не от страха, а, скорее, из-за чего-то непонятного, сокрытого... будто она пыталась выдать ложь за правду. — Из-за нее чуть не погиб мой сын! Дальше обвинение продолжало приводить свидетелей, которые подтверждали её враждебные действия: попытки разрушить здания, угрозы жизни жителям Тэнебриса, крики. Свидетели говорили о её агрессии, о том, что она угрожала миру и спокойствию. Судья внимательно слушал каждое слово, делая заметки в пергаменте. Он поднимал брови, когда что-то казалось ему особенно важным, и кивал, когда слышал подтверждения обвинений. Мэйбл смотрела на всё это, ощущая, как сердце сжимается. Она знала: против неё выступает весь этот мир, а её судьба в их руках. И в этот момент она чувствовала, что все шансы уже потеряны. Но внутри всё ещё горел искренний огонь — огонь надежды, что правда всё же восторжествует. Затем началась дискуссия — стороны обменивались аргументами, в зале возникла напряжённая борьба голосов. Обвинение требовало сурового наказания, приводя факты о попытках разрушения и угрозах. Защита же настаивала на том, что действия Мэйбл не были задокументированы, а просто слова нельзя брать в расчет. Ещё ни разу девушка не появлялась на улице. Никто не предоставил фотографий или видео. Были лишь слова, которым нельзя верить. Время от времени судья делал паузы, задавал уточняющие вопросы, чтобы понять все обстоятельства дела. Когда Мэйбл, наблюдая за тем, как старейшина оживился и стал перекладывать бумаги, перечитывая содержимое, а в зале воцарилась тишина, она поняла. Сейчас вынесут приговор. И не сдержалась, даже помня слова Сайфера: Молчи и ничего не бойся. Звук её голоса разорвал тишину, полную напряжения и ожидания приговора. Она подняла руки и закричала, вкладывая в вопль всю боль, ярость и отчаяние: — Это всё ложь! — Её глаза горели, слёзы катились по щекам. — Всё это — ложь! Вы — лжёте! Вы просто хотите избавиться от меня, потому что я чужая! Она шагнула вперёд, не обращая внимания на напряжённый взгляд старейшины, на нервно сжатый кулак Билла, который зашипел, словно предупреждал: не делай этого. — Я ничего не делала! Я не пыталась разрушить город! Я не угрожала никому! Всё, что вы говорите — ложь! Вы просто ищете повод убить меня, потому что боитесь, что я обычный человек! Мэйбл задыхалась, слова лились из неё, как поток — искренний, горячий, причиняющий только боль: — Вы хотите меня уничтожить, потому что боитесь правды! Но я не преступница! Я — невиновна! И я скажу вам прямо сейчас: я не сделала ничего плохого! Всё это — ваша ложь, ваши страхи и предубеждения! Она остановилась, тяжело дыша, и зарыдала, но голос её всё ещё звучал яростно и твердо: — И если вы не хотите услышать правду, то я скажу вам её. Вы! Это вы — преступники! Вы — те, кто разрушает справедливость! И я не позволю вам так просто меня убить! И с этими словами Мэйбл упала на колени, слёзы катились по лицу, а голос, полный боли и гнева, эхом разнесся по залу, вызывая внезапную тишину и потрясение в сердцах слушающих. Билл не сдержался. Он резко встал на ноги и вышел на обозрение жителей. Поднял руку, обращая на себя внимание. — Мэйбл Пайнс обвиняется в том, что из-за её появления здесь, Тэнебрис начал разрушаться. Прежде, чем вы начнете обсуждать казнь или помилование, я скажу свое слово. Билл на секунду, буквально на секунду посмотрел в глаза испуганной Мэйбл и ей хватило этого, чтобы почувствовать себя увереннее и расслабленно выдохнуть. Он не бросит её. Она это знала, сердцем почувствовала. — Если кого и стоит казнить, так это меня. В зале раздался тихий вздох, кто-то ахнул от неожиданности и недоумения. — Что вы имеете в виду? — спросил один из демонов, голос его надломился под тяжестью слов, брошенных его правителем. — Я привёл Мэйбл сюда, в этот мир, — продолжил Билл спокойно, но с каждым словом становился всё более серьёзным. — Потому что так было предначертано более миллиона лет назад. И в том, что мир начал разрушаться, её вины нет. Это случилось не потому, что она пришла сюда, а потому, что сама природа должна была измениться. И никто, даже я, не в праве остановить это. Всё, что происходит — неизбежно. — Он обвел зал рукой, словно показывая масштаб событий. — Рано или поздно, всё должно было произойти. В зале воцарилась тишина. Демоны, все как один, скосились на девушку, которая сжалась на полу в попытке спрятаться от собственного страха. Её глаза были полны боли и смотрели в никуда. Она не виновата? — Итак, — произнёс Билл с долей усталости. — Теперь вы все знаете, почему эта девушка здесь. — Он сделал паузу, дав возможность каждому осмыслить услышанное. — Поднимите руки те, кто хочет казнить Мэйбл Пайнс. Голосов было много. Многие подняли руки, выражая решимость и желание избавиться от этой, по их мнению, опасной чужачки. Даже несмотря на то, что сказал им сам мэр. — А кто против? — Билл неосознанно сжал руки, нервничая. Если сейчас будет перевес, ему ничего не останется, как убить ее. И никто этого бы не смог изменить. Он начал подсчитывать голоса в уме, его взгляд бегал по рядам, пока не получил окончательный результат. Старейшина передал ему листок с делом Мэйбл. Лицо Билла оставалось спокойным, будто бы всё идёт по плану, хотя внутри он знал, что ситуация чуть не вышла из-под контроля. — Итак, голоса равны. Поэтому мой голос будет решающим. В зале воцарилась тишина. Мэйбл затаила дыхание, сердце колотилось в груди. Она чувствовала, как её судьба снова висит на волоске, и теперь всё зависит от того, кого она ещё недавно считала врагом, а вчера ночью получила от него поцелуй. Мэйбл тихо молилась, сжимая кулаки у груди, словно пытаясь удержать внутри себя что-то важное. Она надеялась, что не ошиблась на счет того, в кого, как она поняла, влюбилась. Окончательно и бесповоротно. — Я голосую… — медленно произнес Сайфер, впивая внимательный взгляд в Звезду, что шептала слово мантру себе под нос: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Все присутствующие задержали дыхание в ожидании его решения. — Против! — наконец, произнес он твердо, пряча улыбку от недоверчивого взгляда Звёзды, с щек которой покатились слезы. Его Звезда, его Мэйбл никто не может тронуть. Он не позволит. Зал взорвался шумом. Громкие крики, разноголосица. Одни все равно требовали немедленной казни, другие молча оплакивали свою неспособность изменить исход. Кто-то радовался и приветливо размахивал Мэйбл рукой. Мэйбл почувствовала, как внутри всё сжалось, и в ее взгляде отразились одновременно страх, надежда и любовь — её судьба снова висела на волоске. И только благодаря Биллу она осталась жива. Старейшина поднял руку и в зале воцарилась тишина, прерываемая едва слышным шепотом и тихими движениями. Его голос прозвучал медленно, взвешенно, с оттенком торжественности, которая подчеркивала важность момента: — Подсудимая, встаньте. Мэйбл подчинилась, пряча победную улыбку, и приметила, что Билл тоже втихую спрятал рвущуюся на губы улыбку. Старейшина-судья сделал паузу, взглянув на собравшихся, и продолжил, произнося приговор, который не мог быть оспорен. — Взвесив все доводы, представленные в ходе слушаний, а также заслушав показания свидетелей, суд приходит к следующему решению: Суд признает Мэйбл Пайнс невиновной в части обвинений, связанных с намеренным разрушением Города Тэнебрис. Все предыдущие доводы, а также представленные доказательства считаются недействительными, ложными и необоснованными. В дальнейшем, в целях обеспечения полноценной реабилитации и восстановления психического состояния подсудимой, суд постановляет о предоставлении ей курса психологической поддержки и защиты. Эти меры считаются обязательными и должны быть реализованы в кратчайшие сроки. Судья посмотрел в глаза ликующей Мэйбл. — Суд завершён. Мэйбл медленно выдохнула, освобождаясь от тяжести невидимых оков. Её сердце наполнилось облегчением, и она позволила себе уже более заметную улыбку, которая, казалось, выражала не только благодарность судьбе, но и надежду на будущее. Светлое будущее. Зал взорвался аплодисментами: тихими, сдержанными, но наполненными искренним уважением. Несмотря на дикий нрав и жесткость демонов, среди них были и те, кто проявил лояльность и сочувствие к девушке, за что Мэйбл была искренне благодарна. Она тихо прошептала себе: — Спасибо... — и, закрыв глаза, позволила себе на мгновение выдохнуть от напряжения, которое всё ещё ощущалось в воздухе.