Часть 23

Итачи дал Саске много пищи для размышлений. Выражая свою благодарность брату за то, что он раскрыл некоторые из самых интимных и личных подробностей своей жизни, Саске разделил с ним откровенное братское объятие, полное привязанности, которое было лишено всякой неловкости. Когда он возвращался в свою комнату, Саске чувствовал, как его мысли мчатся со скоростью сто миль в минуту. Через окна своей спальни Саске увидел первые лучи солнца, пробивающиеся через горизонт. Ночная тьма наконец-то уступила место дневному свету. Желая завершить свою утреннюю рутину, Саске пошел прямо в ванную, снял футболку и боксеры и встал под душ. Горячая вода помогла ему освежиться, успокоив боль в мышцах после бессонной ночи, но не сделала ничего, чтобы облегчить его разум. Саске даже не начал обрабатывать всю информацию, которой поделился с ним Итачи, когда кто-то постучал в его дверь. Он знал, что это Наруто. Буквально через секунду его голос просочился через дверь. «Эй, Саске! Ты готов к тренировке?» — вопрос был таким веселым. «Сегодня я надеру тебе задницу!» Независимо от того, насколько плотным становился их график, или сколько людей присоединялось к ним в поместье, каждое утро перед завтраком Наруто и Саске тренировались вместе по крайней мере час. Их было только двое; больше никого не приглашали — даже Итачи. Саске любил их утренние тренировки, и положительные результаты такой строгой рутины были очевидны. Прошел почти год с тех пор, как они прибыли в эту вселенную, семь месяцев с тех пор, как они покинули Коноху и начали усердно тренироваться, и они почти догнали свои предыдущие способности. Их запасы чакры все еще были вдвое меньше, чем были; сила их тел немного слабее, и Наруто все еще боролся за доступ к Режиму Мудреца Шести Путей, но они вернули себе все свои остальные навыки. Тем не менее, учитывая разговор, который он только что имел с Итачи, тренировка с лучшим другом была последним, что Саске хотел делать прямо сейчас. Мин Саске был в смятении, большая часть которого была сосредоточена на самом Наруто, и ему нужно было побыть одному, чтобы разобраться в своих мыслях. Но он не мог сказать этого Наруто, не имея на то разумной причины. «Одну минуту!» — крикнул он в дверь. Саске очень быстро закончил вытираться и надел тренировочную одежду. Затем он открыл дверь. "Вот. Пошли". Лицо Наруто исказилось в недовольной гримасе от короткого приветствия. «И тебе доброго утра, ублюдок», — сказал он, явно не впечатленный его манерами. И все же Саске не мог не заметить, как буквально через две секунды глаза Наруто расширились, а его взгляд зафиксировался на влажных волосах Саске; он выглядел завороженным, наблюдая за несколькими каплями воды, которые скользили с его мокрых кудрей по белоснежной коже горла и шеи. Саске изучал его. Зрачки Наруто были расширены, синева его радужки едва видна, и он, казалось, вообще не осознавал, что смотрит. Выражение его лица было открытым и уязвимым; он стоял там, у своей двери, полностью завороженный Саске, и в его взгляде было что-то глубокое и сильное... Внезапный румянец пополз по щекам Саске, и его охватило жгучее, бурное чувство, интенсивность которого потрясла его до глубины души. Он подпрыгнул — испугался. Он отключил эти эмоции и бросился к лестнице — установив столь необходимое расстояние между собой и объектом своего преходящего безумия. «Ты идешь или нет?» — спросил он Наруто через мгновение, не сбавляя шага и не поворачивая головы, чтобы посмотреть на него. «Я думал, ты собираешься надрать мне задницу?» Наруто быстро последовал за ним. Они быстро перепрыгивали с крыши одного здания на крышу другого, пока не оставили город позади и не прибыли на безлюдную поляну, которую обычно использовали для тренировок. Как и ожидалось, сессия не увенчалась успехом. Саске был отвлечен, его постоянно одолевали чувства, которые он не мог контролировать; его разум метался, как на американских горках, вверх и вниз, вниз и вверх, и по кругу, и по кругу, обдумывая откровения и вопросы Итачи. Наруто был рад выбить из него дерьмо в первые несколько минут их тренировки, но в конце концов он понял, что что-то не так. «Саске, что, черт возьми, происходит?» Увидев обеспокоенный взгляд на лице друга, Саске захотел открыться ему, но пока не был готов об этом говорить. Он не мог открыть ему вихрь вопросов, сомнений и неукротимых эмоций, которые осаждали его разум, пока не придумал решение. «Я просто устал», — солгал он. Наруто знал, что он лжет — Саске видел это в его глазах: разочарование, боль, замешательство; но он не стал уличать его во лжи. «Я тебе всё заплачу, ладно?» — извиняющимся тоном пообещал Саске, избегая встречаться взглядом с другом. «Давай просто прекратим это на сегодня». Наруто не стал спорить. Они расстались, не сказав больше ни слова. Наруто быстро вернулся в особняк — Саске отследил его чакру, чтобы убедиться, что он вернется без проблем, как бы маловероятно ни было, что кто-то, кто мог представлять серьезную угрозу для его друга, смог проскользнуть мимо дзюцу Нагато. Затем он пошел в город, на этот раз выбрав длинный путь домой. Ходьба обычно помогала Саске привести мысли в порядок, и, учитывая, что сейчас было поставлено на карту, ему понадобится вся возможная помощь. Северная и Южная Америка Земля была сухой, рассеянно заметил Саске. Ранее Нагато использовал одно из своих дзюцу, чтобы обеспечить дождь каждый день недели, кроме воскресенья, но он прекратил это делать через несколько недель после их прибытия. Вероятно, потому что Наруто отказывался брать его в сад, когда шел дождь — Наруто всегда ненавидел дождь. Или, возможно, это была настоящая причина. Нагато хотел сделать Наруто счастливым. Саске тоже хотел сделать Наруто счастливым, и он верил, что его присутствие делало именно это, даже без его усилий. Несмотря на все недостатки и промахи Саске, улыбка Наруто никогда не была шире, чем когда они проводили время вместе, и его глаза никогда не сияли ярче, чем когда они с Саске разделяли интимный, личный момент или даже шутили. Итачи также упомянул доверие и честность. Эти двое больше не были проблемой. Наруто снова и снова доказывал, насколько далеко он готов пойти ради Саске, и Саске доверял ему свою жизнь; он доверял ему даже больше, чем Итачи — как бы ни была ему больна эта мысль. Наруто сделал бы все, чтобы обеспечить его счастье, и четыре года назад Саске сделал осознанный выбор сделать то же самое ради своего друга. Саске не был экспертом в разговорах о своих чувствах, но все же он приложил огромные усилия, чтобы быть открытым с Наруто и поделиться с ним своими мыслями и переживаниями. Он не боялся показаться уязвимым перед Наруто. Его лучший друг видел его в худшем состоянии; он понимал, что руки Саске были запятнаны большим количеством крови, и что, хотя он знал, что Саске раскаивается в своих действиях, это не беспокоило его так сильно, как следовало бы. Наруто лечил его раны после многих сражений, он видел, как он плакал, и его будили кошмары посреди ночи. Все это время Наруто был рядом с ним. Он никогда не терял веру в Саске. Он не смотрел на него по-другому. Саске приближался к сердцу города, и улицы заполнялись людьми. Было уже позднее утро. Он наблюдал, как мать поцеловала сына на прощание и отправила его в школу с чувством ностальгии. Саске все еще не мог делиться своими мыслями и чувствами, но он обнаружил, что делать это с Наруто обычно имело положительный результат. У Наруто был дар, когда дело доходило до облегчения беспокойства Саске, добавления другой точки зрения к его мыслям и заставляя его чувствовать себя легче на сердце. Даже когда проблема оставалась нерешенной, разговор с Наруто успокаивал его. Обратное тоже было правдой. Наруто доверял Саске всем сердцем, но он не был намного более искусен, чем тот, в том, чтобы делиться своими переживаниями. Конечно, он был откровенным и искренним, и люди сразу же вели себя так, будто знали его, потому что он приветствовал их с распростертыми объятиями, но Наруто никогда ни с кем не обсуждал то, что не давало ему спать по ночам, или происхождение его собственных кошмаров. Но он сделал это с Саске. Он раскрыл правду о своих родителях и своих противоречивых чувствах к отцу; как он уважал человека, который отдал все ради деревни, но все еще удивлялся, почему Наруто не значил больше, почему счастье его сына не было важнее его потребности защищать Коноху. Наруто признался, что чувствовал себя виноватым за то, что бросил своих друзей, но также и в своей инстинктивной потребности сбежать от них и от навязчивых идей, которые у них были о его будущем. Саске слушал спокойно и без осуждения. Они поддерживали друг друга. Они были равны. Желудок Саске внезапно заурчал, отвлекая его от мыслей. Он посмотрел на небо. Было уже около полудня, а он еще не завтракал. Осмотревшись, Саске позволил своим шагам привести его к ближайшей закусочной, в то время как его разум продолжал перебирать улики. Он и Наруто были хороши друг для друга. Они делали друг друга счастливыми. Конечно, одного Саске было недостаточно. В отличие от него, Наруто был общительным человеком; он расцветал в компании других. В его сердце всегда будут другие люди, и Саске не возражал, пока он был на первом месте. Вот почему он ненавидел Гаару, не так ли? Казекаге был одним из самых близких друзей Наруто, и когда Саске узнал, что они также были любовниками, он испугался, что он вытеснит Саске с поста самого важного человека для Наруто. Саске нахмурился, когда пара подростков промчалась мимо, когда он переходил улицу, и прижала его к стене, не извинившись. Даже зная, что это было всего один раз, он презирал это воспоминание. Это горько жгло его изнутри. Саске отбросил эту мысль, когда подошел к закусочной и заказал салат, куриный ролл и лимонную газировку — на вынос. Он протянул мужчине несколько купюр и сказал оставить сдачу себе. Он ел еду, пока шел по городу, теряясь в толпе, кружась вокруг высоких зданий, широких проспектов и грязных переулков. Как бы ему ни не нравилось думать об этом, он понимал, что секс — важный фактор в отношениях. До разговора с Итачи он бы сразу же отмахнулся от этого, думая об этом как о физической активности без цели, но ради физического удовольствия. Теперь, однако, ему пришлось передумать. Возможно, секс также давал двум людям чувство близости, которого не было раньше. Похоже, это было в случае с его братом, который влюбился в Шисуи только после того, как переспал с ним. Оглядевшись вокруг, нетрудно было найти новые доказательства в поддержку этого вывода. Всего в нескольких футах от него пара страстно целовалась на ступеньках своего дома. Обычно этот образ оставлял его равнодушным, возможно, с небольшим чувством превосходства или презрения, но сегодня он внимательно их изучал — их пальцы, крепко переплетенные друг с другом, мужчина, держащий ее лицо за подбородок, тяжесть его взгляда, когда он смотрел ей в глаза, или то, как она прижимала свое тело к его. Как будто они оба разделяли очень интимную тайну и хранили ее в тайне от мира. Шаги Саске привели его к парку. День был теплый, светило солнце, и большинство детей все еще были в школе, поэтому пары было легко заметить. Саске украдкой изучал их. Пара идет по тропинке среди деревьев, держась за руки; их тела сближены, ноги периодически соприкасаются. Мужчина и женщина лежат на траве, ее голова у него на груди; его пальцы рассеянно гладят ее волосы. Две молодые женщины смеются и гоняются друг за другом, только чтобы упасть и покатиться вместе по земле. Пожилая пара кормит лебедей в озере хлебными крошками. У всех этих людей было что-то общее: все они искали физической близости со своими партнерами, без усилий приглашая их в свое личное пространство. Они, казалось, даже не осознавали этого; казалось, что их тела притягивала друг к другу магнитная сила. Наруто и он разделяли похожую близость в прошлом – объятия, прикосновения здесь и там, даже держание друг друга за руку, но это случалось спорадически, и Саске всегда был гиперчувствителен к контакту, когда он происходил. Он задавался вопросом, каково это, настолько привыкнуть к чьему-то прикосновению, что оно стало еще одной частью твоего тела. Если бы это были он и Наруто... Саске не возненавидел бы это. Возможно, ему даже понравилось бы. Возможно, он стал бы отчаянно нуждаться в этом. Саске на мгновение закрыл глаза и покачал головой, рассеивая эмоции, которые пришли с этой мыслью. Собрав всю необходимую информацию от окружающих, Саске вышел из парка и начал свой путь домой. Физическая близость — это одно, а секс — совсем другое. Он никогда не видел привлекательности в трахе; он даже не знал, сможет ли он вообще наслаждаться этим — даже как средством для достижения цели. За исключением того, что… это не совсем правда, не так ли? Был один инцидент, десять лет назад, когда Саске принял решение принять предложение Орочимару. Он сбежал из Конохи посреди ночи, но он не ожидал, что Наруто придет за ним, не говоря уже о том, чтобы догнать его. Они яростно сражались, и Саске победил его. Никогда еще победа не была столь горькой. Саске хорошо это помнил. Начался дождь, и Саске дрожал. Он лежал на земле, холодный и изнуренный, полностью лишенный чакры; краем глаза он мог видеть тело Наруто, его грудь дышала ровно, но, очевидно, без сознания. Каким бы бессердечным ни был Саске, когда они сражались, вид поверженного друга не принес ему никакой радости и не наполнил его гордостью. В его сердце была только бездонная яма горя и печали. С изнуряющим усилием Саске подполз на четвереньках и подполз к Наруто. Земля была твердой и холодной. Саске опустился на колени над его бессознательным телом, его лицо нависло над лицом Наруто. Глаза Наруто были закрыты, заметил он с сожалением – и они никогда больше не будут смотреть на него так же. На нем все еще был надет протектор Конохи. Саске почувствовал себя глупо, когда теплая слеза скатилась по его щеке, потерявшись в сотнях капель дождя, которые промочили его лицо. Наруто был неудачником; он был противным, изголодавшимся по ласке ребенком и бесполезным товарищем по команде, и, несмотря на все это, каким-то образом он стал самым близким (единственным) другом Саске. Наруто пришел, чтобы вернуть Саске, не потому что ему приказали, или потому что это был его долг, а потому что он любил его — он считал его своей семьей. А Саске, с тех пор как он потерял все, с тех пор как этот монстр забрал всех, кто имел для него значение, Саске никто не любил. Он почти забыл, каково это было. Несмотря на его предыдущую решимость, внезапно Саске не смог отстраниться; он не знал, как жить без того, чтобы его снова полюбили, — он не хотел этого. Он хотел вечно держаться за Наруто; владеть им, запереть его, держать его вне поля зрения, в безопасном месте, чтобы никто никогда не смог отнять его у Саске. Но он не мог этого сделать, потому что такого места не существовало — никогда не будет, если только он не убьет его . Саске сжал кулаки, когда его сердце наполнилось решимостью. Лицо Наруто было очень бледным, за исключением губ, которые приобрели темно-фиолетовый оттенок. Саске тупо смотрел на эти губы, не думая ни о чем. Он немного опустил лицо, потом еще немного. Их лица еще даже не соприкоснулись, но теперь Саске мог чувствовать холод, исходящий от кожи Наруто. Он чувствовал знакомый аромат листьев, пота и лапши. Наруто не мог умереть – он не допустит этого. Саске опустил лицо еще на несколько дюймов, пока его губы не соприкоснулись с губами Наруто. Его кожа была холодной, как лед, но вкус был знакомым, даже если они никогда раньше не целовались. Саске закрыл глаза, разум застыл. Его рот дрожал, его дыхание смешивалось с дыханием Наруто. Саске провел своими губами по его губам в очень нежной ласке, а затем нежно прикусил его нижнюю губу — всего один раз, как раз когда по его лицу покатились новые слезы. Некоторое время спустя Саске встал и намеренно оставил свой протектор на лбу. Он официально отказался от всех связей, связывавших его с Конохой, но он также хотел оставить Наруто что-то, что помнило бы его — что-то, что напоминало бы ему о том, каким человеком он был, кем-то достойным любви и кто любил его в ответ. Саске не оглядывался назад. Он не вспоминал и не пересматривал свое решение. У него была одна цель, и чтобы достичь ее, он принял жизнь мстителя – но однажды ночью, через несколько месяцев после прибытия в Отокагуре, Саске приснился мальчик с волосами, чистыми как золото, и глазами, синими как летнее небо; мальчик, чьи губы были оттенка фиолетового, который нежно улыбался Саске – тянулся к нему. Большинство деталей этого сна были утеряны через несколько секунд после того, как он проснулся, но Саске с замешательством заметил, что с его телом этим утром что-то было не так. Оно ощущалось странным, горячим и сжатым одновременно. Его член был опухшим и натянутым в боксерах. Он знал об этой особой реакции, потому что читал о ней в книгах по анатомии, но никогда раньше не испытывал ее. Он был в растерянности – не знал, что делать. Но было больно. Давление его боксеров на него становилось болезненным, поэтому Саске потянулся руками, чтобы снять оскорбительную часть одежды. Однако в тот момент, когда его пальцы случайно коснулись его члена, что-то в его голове взорвалось. Это было хорошо, так хорошо, что Саске едва смог сдержать стон. Он сделал это снова, приложив немного больше давления. Это было чертовски потрясающе. «Возможно, лучше было бы разобраться с этим таким образом, прежде чем приступать к утренней рутине», — рассуждал он про себя. Не стоит отвлекаться во время тренировки, и он читал, что это самый быстрый способ избавиться от нежелательной эрекции. Его пальцы все еще ласкали его член. Экстатическое удовольствие, которое он получил от этого простого действия, поразило его. Саске обхватил его правой рукой и застонал. Он закрыл глаза, находя правильный ритм – равномерно, вверх и вниз; немного быстрее, вверх и вниз. Восторг, который он испытывал, был настолько захватывающим, что он не заметил, как его разум принял опасный оборот. Его мозг начал воссоздавать образы из недавнего сна: знакомый смеющийся человек на заднем плане, знакомый запах листьев, пота и лапши; ярко-голубые глаза, пристально смотрящие на него, мягкие светлые волосы, щекочущие его лоб; кулак, сталкивающийся с его собственным, когда он его блокирует; ленивая улыбка; прикосновение руки; фиолетовые губы, приближающиеся к его… Саске не смог бы сдержаться, даже если бы попытался. Он кончил, представив себе лицо своего лучшего друга. Его член дергался до тех пор, пока он не выдохся, пачкая одеяло. Постепенно его сердце вернулось к нормальной скорости. После этого Саске охватила смесь противоречивых чувств. Вина — за то, что думал о Наруто таким образом после того, как тот бросил его; вина — потому что он должен был уже очистить Наруто от мыслей; смятение — кто бы мог подумать, что его тело способно на это; удивление — размышления о том, что это значит, что могло бы быть; блаженство — его тело все еще сотрясалось от удовольствия, оставляя его разум вялым и медленно реагирующим на окружающий мир. Не желая тратить больше времени на расшифровку этих чувств, Саске сбросил одеяло — он разберется с беспорядком позже, — и прыгнул в душ. Он оделся, пропустил завтрак и бросился на тренировку. К полудню он был вспотевшим и измотанным, и успешно отвлекся от этого вопроса, пока Орочимару не подошел к нему, когда он шел в обеденный зал. Само по себе это не было чем-то необычным; санин всегда был занят, но ему нравилось испытывать и восхищаться телом, которое однажды станет его — по крайней мере, насколько он мог судить, у Саске были другие идеи; но то, как он смотрел на него сегодня, его взгляд кружил вокруг него, как охотник кружит над своей добычей, было странно. Это разозлило Саске. «Что?» — плюнул он в него, тут же осознав, что его окружает — узкий пустой коридор; два выхода — один направо, другой перед ним; шаги, затихающие вдалеке. Орочимару слегка повернул голову, нисколько не оскорбляя его своим отсутствием манер, и снисходительно посмотрел на него. «Я просто смотрю на тебя», — сказал он, жадно улыбнувшись. «Ты сильно вырос с тех пор, как попал сюда. Тебе скоро исполнится четырнадцать, не так ли, Саске-кун?» Саске пожал плечами, внезапно почувствовав себя очень неуютно. Какое, черт возьми, это имело значение? «В июле», — все равно ответил он. "Понятно. Значит, ты почти мужчина. Скоро у тебя будут мужские потребности". Голос Орочимару был тревожно гладким, когда он смотрел на него; его глаза были устремлены на Саске. "Или, возможно, ты уже имеешь их". Его слова не имели никакого смысла, поначалу; пока внезапно Саске не понял, что Орочимару намекал на события, которые произошли в его комнате этим утром – на то, что Саске делал под одеялом. Как, черт возьми, он узнал так быстро? Конечно, не было способа, которым он также знал, о ком именно он думал, не так ли? Саске отказался смущаться – он не стал извиняться за естественную реакцию своего тела. Что еще важнее, он не мог показать Орочимару свой страх быть обнаруженным, что-либо, что могло бы предупредить его о… чувствах Саске к определенному человеку. Никому не было позволено заглянуть так глубоко в его сердце – абсолютно никому. Саске прикусил язык, почувствовав вкус крови, и сохранил пустое выражение лица – не говоря вообще ничего. Орочимару сделал шаг вперед – неосознанно Саске отступил назад. «То, что ты сделал, не плохо; я не расстроен из-за тебя». Его слова разозлили Саске, которого никогда не волновало мнение Орочимару о нем, но он не мог сказать об этом мужчине – его язык прилип к нёбу, горло пересохло. Каким-то образом Саске оказался спиной к стене, а Орочимару оказался достаточно близко, чтобы чувствовать его дыхание на своем лице. Мужчина поднял руку, недавно возвращенную к жизни Кабуто, и погладил щеку Саске двумя пальцами. Прикосновение обожгло его. Это было совсем не похоже на жжение, вызванное воспоминанием о сне, а полная его противоположность. "Красиво", - рассеянно прошептал Орочимару. Его глаза были черными, и они свободно бродили по телу Саске, охватывая каждый дюйм его стройных очертаний. Его взгляд был голодным и похотливым. Саске был парализован страхом под этими глазами; он не мог вспомнить, чтобы когда-либо был так напуган в своей жизни, даже... Орочимару опустил руку. «Страх тебе к лицу, Саске-кун, но нет причин бояться. Мне нравится, когда мои партнеры согласны», — сказал он, как ни в чем не бывало. «Но то, что я могу с тобой сделать... Если бы ты попросил, я бы заставил тебя кричать от удовольствия, пока ты не взмолишься остановиться; я бы заставил тебя забыть все о твоей мелкой мести и познакомил бы тебя с миром, полным экстаза, восторга и блаженства». «Нет?» Орочимару повернул голову. Саске не (не мог) ответить. «Как жаль. Ты знаешь, когда меня найти, если передумаешь». Орочимару ушел. Он исчез через одну из дверей коридора, и Саске наконец смог снова дышать. Его сердце все еще мучительно билось в груди. Слезы хлынули из его глаз. Его желудок перевернулся, и он почувствовал, как желчь поднимается к горлу. Его вырвало прямо там, на пол — рвота оставила горький привкус во рту. После этого он почувствовал себя лучше. Он убрал беспорядок своим свитером и помчался обратно в свою комнату. Теперь, в безопасности в своей спальне, он запер дверь, вошел в ванную, почистил зубы и встал под душ. Этого не было, сказал он себе под горячей водой. Этого никогда не было. Он сотрет это утро из своей памяти, и оно никогда, никогда не повторится. Но этого так и не произошло. Орочимару больше никогда не подходил к нему таким образом – хотя иногда Саске чувствовал, как его взгляд ползет по нему, и он больше никогда не видел снов о Наруто. Он просыпался с эрекцией еще несколько раз, но не позволял этим инцидентам отвлекать его от его истинной цели. В следующий раз, когда это произошло, он ущипнул свой член достаточно сильно, чтобы вызвать слезы на глазах – и острая боль довольно скоро решила проблему. Он продолжал делать то же самое, пока его член не усвоил урок и не перестал его беспокоить. Два с половиной года спустя Саске убил Орочимару и наконец освободился от его взгляда, но к тому времени он мог честно поклясться, что секс его вообще не интересовал. Это не изменилось. За исключением того, что теперь Саске был готов пересмотреть свою позицию по этому вопросу — ради Наруто. Может ли это ему понравиться? Если бы это был кто-то другой, ответ был бы твердым «нет» — Саске убил бы любого, кто попытался бы прикоснуться к нему таким образом. Но, опять же, это был Наруто. Саске даже не был уверен, работает ли его член как следует. Он полагал, что пришло время узнать. Добравшись до особняка как раз вовремя, Саске открыл свои чувства и обнаружил чакру Наруто, Гаары и Нагато на верхнем этаже — они явно были заняты строительными работами. Чакра Конан была на первом этаже — она была в своем офисе, работая, как обычно. Чакра Итачи отсутствовала, но это, вероятно, означало, что его брат отправился навестить Цунаде в больнице — он делал это иногда, настаивая на том, что она забудет поесть, если он не напомнит ей. Это идеально соответствовало цели Саске. Саске пробрался в дом через окно спальни, убедившись, что его чакра находится достаточно низко, чтобы его не заметили. Он подошел к двери и запер ее. Затем он огляделся — его взгляд остановился на неубранной кровати, одеяла все еще были спутаны и скомканы, а затем он переместился к двери ванной. Если он действительно собирался попробовать это, душ мог бы быть лучшим вариантом. Он вошел в ванную и начал снимать с себя одежду, чувствуя себя немного глупо. Раздевшись, он закрыл дверь ванной и запер ее на всякий случай; затем вошел в душ. Он отрегулировал воду, пока она не стала теплой, но не слишком холодной, и позволил ей освежить его в течение нескольких минут. Затем он потянулся за бутылкой мыла и вылил немного себе на руку, надеясь, что это облегчит задачу. Его член дернулся, когда он прикоснулся к себе – он боялся, что он снова его ущипнет? Его мышцам потребовалось несколько секунд, чтобы расслабиться. Он ласкал свой член пальцами, сначала нежно. Это было приятно. Медленно он начал твердеть. Удовлетворение Саске оборвалось через несколько мгновений, когда стало ясно, что его член не выйдет за пределы полуэрегированного состояния. Он поборол раздражение и закрыл глаза, заставив себя расслабиться. Он начал вспоминать тот сон, то немногое, что он мог вспомнить из него. Он вспомнил вкус поцелуя. Глаза Наруто были такими яркими, когда он смотрел на него, гоняясь за его губами. Тот Наруто выглядел точно так же, как и в последний раз, когда они расставались. На этот раз Саске знал, что он будет намного выше, всего на полдюйма ниже Саске. Он также будет красивее — глуповатые черты его лица в детстве превратятся в более изящные и элегантные. Но его глаза останутся прежними — такими же синими и блестящими, какими они были в первый раз, когда Саске по-настоящему посмотрел в них. Его член снова дергался, становясь тверже с каждой секундой – Саске заметил это с большим удовлетворением. Он не открыл глаза, но позволил своему разуму заполниться образами Наруто, продолжая дрочить свой член. Наруто выглядел прекрасно после того, как они пришли к соглашению во время их последней битвы в Долине Завершения – его левый глаз был опухшим, щеки в синяках, а на лбу и подбородке было несколько порезов, но он все равно выглядел прекрасно. Он выглядел еще более поразительно несколько дней спустя, за пределами больницы, когда он бросился в объятия Саске после того, как Саске сказал ему, что останется в Конохе ради него. Пораженный внезапным объятием, Саске вообще не отреагировал. Но он помнил тяжесть своих объятий, тепло, источаемое его телом. Саске вздохнул от удовольствия – его член теперь был полностью твердым. Это было приятно – это не было ощущением, которое изменило бы мир, но это было действительно приятно. Он увеличил давление и скорость своей руки. Он решил, что может позволить Наруто сделать это для него. Было бы еще лучше, если бы это сделал Наруто. И Саске мог бы сделать то же самое для него. Наруто должен был быть голым — его кожа была мокрой, только что после душа. Саске брал его член и ласкал его между пальцами. Он мог даже немного подразнить его, заставить его умолять об этом. Только немного, но. Саске убедился бы, что ему это нравится. Наруто стонал, его глаза были затуманены блаженством, и он смотрел на Саске так, словно тот был центром всего его мира, единственным, что имело значение. Саске целовал его – он мог провести несколько минут, целуя его, пробуя каждую частичку его рта. Затем он увеличивал скорость, как он делал сейчас, его рука полностью обхватывала его член и дергала его – вверх и вниз, вверх и вниз. Наруто эякулировал, выкрикивая имя Саске в экстазе, когда он это делал, и он был бы навсегда его, слова срывались с его губ, когда он смотрел ему в глаза: «Саске, я лю…» Оргазм Саске настиг его прежде, чем он успел додумать эту мысль. Ноги его подкашивались, голова была легкой. Сердце все еще билось. Это было приятно, насколько помнил Саске. Вода все еще текла — она смывала пот и сперму с его тела. Каким бы приятным ни был этот опыт, он все еще задавался вопросом, почему люди отводят сексу такую ​​важную роль в своей жизни; ощущения не сильно отличались от того, как болели его ноющие мышцы после нескольких часов интенсивных тренировок, или от блаженства от поедания сочного домашнего томатного салата; удовольствие было определенно более интенсивным, но не меняющим жизнь или что-то в этом роде. В любом случае, это не имело значения. Важно то, что Саске понравилось, поэтому было реалистично сделать вывод, что ему тоже понравится, после добавления Наруто в микс – возможно, даже больше из-за этого. Наконец, больше ничего не мешало ему быть честным со своим лучшим другом и сказать ему, чего он хочет.