Ь

Однако когда Камерамэн весьма резко убрал пушку, чтобы две руки были свободны, покойница не рискнула сдвинуться с места. Ибо едва ли такая внезапная свобода могла её порадовать — сейчас у неё нет уверенности, что этот некогда типовой оператор снова не представляет для неё опасность. А также ей пришлось столкнуться с неожиданными чертами этого агента — мстительностью, язвительностью (хотя, скорее, токсичностью) и даже в определённой степени расизмом (на сексизм не дотягивает). «Тебе же должно быть прекрасно известно, что это за место, монстр. В чем причина твоего непонимания?» — Краснорубашечник словно злобно ухмыльнулся, вводя женщину в ещё большое непонимание — «В прочем, даже если ты действительно (он как-то по особенному показал этот жест) не знаешь это место, то можешь не переживать — оно не сильно отличается от того места, откуда вы пришли, так что ты почувствуешь себя там как дома. И приём тебя ожидает более чем тёплый. Но лично я сомневаюсь, что ты не знаешь, о чем идёт речь. Уж кто-кто, а с потусторонними мирами ты, и твоя поганая семейка, знакомы побольше нашего.» Дав себе небольшую передышку, а заодно и Луизе возможность осознать и переварить такой не совсем справедливый акт агрессии к себе, 1055 достал из внутреннего кармана уже известный прибор для телепортации и открыл портал, который зловеще блестел кислотной зеленью, внешне напоминающая разряды тока, после чего с неким даже презрением посмотрел на Луизу — но без былой агрессии. И лаконично показал «Пошли». Конечно, соглашаться на это было полнейшим безумием, оно очевидно, но… Пожалуй, это был один из редких случаев, когда в ТВ-женщине заиграл некий интерес. Уже не только к этому таинственному отправителю, что ещё и 1055 подослал (вряд ли он сам по себе решил на неё наехать, и это не учитывая, что не так давно его вообще-то взяли под стражу), но и к миру, в который её так активно пытаются затащить. Оператор был очень груб, но, кто знает — может, он все же прав?.. Может, Луиза реально знает это место, — этот мир — просто из-за отсутствия хоть какой-то информации об этом мире и не понимает, о каком именно из миров идёт речь. Не попробуешь — не узнаешь, ведь так? А терять мертвячке и так больше нечего — зато, может, хоть какое-то разнообразие среди этой бессмыленой и беспощадной войны. — Ну пошли… — Негромко и довольно суховато прорычала телевизонщица, после чего довольно обижено сложила руки на груди, чуть ссутулилась, и под внимательным, серьёзным, взглядом камеры первая зашла впортал, после чего за ней юрко забежал 1055, а после закрыл за собой этот самый портал, и как под конвоем повёл покойницу в глубь этих кислотно-зеленых искр. Не то, чтобы телевизионная женщина плохо переносила телепортацию, о нет, не спустя столько лет практики, однако даже со своей колокольни она не может не отметить, что такой способ телепортации куда более приятный, если так вообще можно говорить. Возможно потому, что тут рассеиваются частицы не твоего, пусть и мёртвого, но тела, а полотнище мироздания — это на порядок опаснее, ведь восстановить части тела легче, чем реальность. ТВ-ученый им как-то это уже объяснял, когда они только-только были на пороге изобретения телепортации, даже абсолютно незаинтересованая ТВвумэн это помнит. Точнее, вспомнила чисто случайно, когда находилась уже «по другую сторону», и с сомнением сжимала и разжимала кисти, проверяя, во всех ли местах она после этой смены обстановки в порядке, мысленно даже на это усмехнувшись — кто ж знал, что однажды ей придется столкнуться с тем, что столько времени гложило её самого старшего брата? Никто, это очевидно, также как и очевидно, что на месте обезглавленной женщины должен быть парализованный мужчина. Ну, видимо, это не было очевидно для этого таинственного переписчика, раз он распорядился, чтобы в его угодья попала именно вумэн, а не мэн (да ещё и без щупалец). Либо же наоборот, он специально распорядился добыть ему именно женщину, ведь в отличие от её ученого-брата, она от всех этих сложных материй далека, так ещё и без щупалец — то есть на серьёзный отпор можно и не рассчитывать, и если что, они могут её однажды впустить — но уже никогда не выпустить. Причём Луиза и сама об этом догадалась, когда оказалась уже внутри мира, но теперь сдавать назад уже было поздно, да и в душе она все же питает надежду, что все будет не так плохо, как пророчит ей её же звериное чутье. Ибо, по крайней мере, действительно агрессию к ней проявил только старый знакомый, и то, если так подумать, особо и не за что. Старые обиды разве что решил вспомнить?.. А хотя это не важно, Луиза делает вид, словно ей плевать, и несколько демонстративно проверяет свои конечности на сохранность, и без того чувствуя, что при переходе из одного мира в другой она ничуть не пострадала, но надо же напрячь этого оператора (которому на самом деле словно глубоко плевать), что какое-то время смотрел на неё довольно категоричным взглядом, а потом словно бы также демонстративно отвернулся. Причём встав спиной к монстру, что на людской земле делать лучше не стоит, ибо можно заплатить непомерную цену за свою глупость, однако в этом мире, очевидно, спокойно можно — в конце-концов, это не её мир, и монстр, что начал лениво и неспешно ворочаться внутри грудной клетки и даже урчать, это чувствует, и заставляет Луизу с этим считаться. А у таких, как она, уважение к чужой территории, какой бы эта территория не была, присутствует, и с частной территорией они считаются (альянс немного иной случай). А ещё звериная сущность в какой-то степени чувствует «структуру», если так можно говорить, этого мира. Хотя зверье чувствует структуру и природу не только этого мира, или любых других потусторонних миров, но и потусторонних существ в принципе. И вот ТВвумэн, с позволения сказать, чувствует, что этот мир из себя представляет, и он… Пустой. Пустой, полый и бескрайний, тут нет ничего опасного, хотя, строго говоря, если бы не принесенные из людского мира вещи, то тут не было бы ничего. Даже этот коридор, в котором они оказались, эти стены, этот клетчатый пол — она ощущает их нереальность, хотя все, что происходит с ней, в общем-то за правду. Из действительно настоящего тут много вещей за этими дверьми, которые, очевидно, были все созданы в людском мире, да какие-то пожелтевшие бумажки на стенах, в которые даже всматриваться не надо, чтобы понять, какая это все старина. От них даже запашек несётся той, старой Англии, ещё Викторианской, пахнет пылью тех лет — в душе у Луизы даже на миг появляется чувство ностальгии, но оно с ней не надолго. Ибо даже отсюда женщина чувствует — помимо неё и оператора тут есть ещё кто-то. Их двое. Один из присутствующих почти не ощущается, словно его и нет вовсе, словно от него остался один лишь слабый запах, и это вроде как мужчина. Второй ощущается очень отчётливо, отчетливее их всех, у женщины снова в душе появляются трусость, правда, это боится уже не она, а её внутренний зверь — внутренний зверь ощущает, что тут есть кто-то посильнее и поопаснее. Причём этот второй очень даже силен, телевизионная женщина перед могуществом этого существа — ничто, просто мертвая песчинка перед огромным океаном из мрака, зверства и боли, и пахнет от него нефтью и страданиями, первородной агонией. Причём единого запаха у первородной агонии нет — каждый ТВмэн ощущает что-то свое. А кто-то не ощущает ничего вовсе, просто умом понимает, что идёт запашок первородной агонии, самой страшной и самой сильной. Полицефалия не чувствует её запаха. ТВ-ученый чувствовал раньше, но после того, как его парализовало и сквозь него проросли щупальца — перестал. Ещё кто-то не чувствует… Черт, их так много расплодилось, что Луиза уже и не помнит. Но лично она чувствует первородную агонию как сгоревший воск и химический пожар. И вроде это адское нечто — женщина. По крайней мере тело кажется наполовину женским. Хотя это особо и не имеет значения, к тому же, нередко женщины (по крайней мере здесь) оказываются ещё более жестокими, чем мужчины. А мужчина тут есть, правда, он никакой силой, по крайней мере — яркой и впечатляющей — не обладает. Как будто он тут больше для красоты, и особо-то ничего и не решает. Хотя о таком ещё явно рано судить — никогда не очевидно, кто в паре даёт, а кто принимает. Однако все знают, что самая незавидная участь у тех, кто принимает, и особенно страшно между теми, кто даёт, застрять — вот такое точно никогда ничем хорошим не кончается. Правда, по секрету, Луиза так ни разу и не попала в такую ситуацию… Чему была очень рада, ибо принимать сразу с двух сторон не очень-то и хотелось. Так что она ни о чем не жалеет. Вумэн с сомнением смотрит то на пол, то на стены, то на запертые двери, и с сомнением горько хмыкает. Это все мираж, иллюзия, хотя и выглядят реалистично, и их даже можно потрогать, но трогать она их не хочет. Мало ли. Одни лишь бумажки (и некоторые другие вещи, которые не видит, но чувствует) настоящие, хотя им столько лет, что они существуют и по сей день на честном слове. И, возможно, она бы ещё долго смотрела на эти фальшивки, погружаясь в себя, да только её от этой «медитации» отвлек довольно нетипичный для этого места звук, очень похожий на звук подключения какой-либо техники. Луиза сначала метнулась глазами на потолок, ища источник там, а потом посмотрела на оператора, что все это время скромно стоял где-то в сторонке — и он словно даже зрительно немного преобразился. Стал более… Чётким, что-ли? В том смысле, что вся его скромность и (явно деланная) рассеяность куда-то испарились, он, что было необычно для оператора, сложил руки на груди и даже чуть ссутулился. А вот когда этот образец довольно чисто заговорил — женщина даже и не сразу поняла, что это говорит он и обращается к ней. — Ну вот мы и… Здесь. Добро пожаловать, я полагаю? — Голос, что удивительно, спокойный, это механическое жужжание в другой бы ситуации могло даже расслабить, в нем нет ни недовольства, ни ненависти, несмотря на его позу. Так даже сложно представить, что этот образец не так давно в людском мире, на языке жестов, завуалированно наговорил ей гадостей — Неужели тебе правда этот мир незнаком? — В голосе слабо пробилось удивление, выражать эмоции голосом 1055 до сих пор было немного сложновато, хотя он и старался. — А ты с какого перепуга разговаривать начал? — Весьма категорично спросила покойница, да сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что НЕ- инвалидный агент — для неё ненастоящий агент — Так и что, получается, ты сейчас меня слышишь? — Ну… Да? — Не особо уверенно спрашивает 1055 — А что, собственно, за претензия? — В его голосе начало сквозить недовольство. — Умеешь только ты? Или вы все, но специально инвалидами прикидываетесь, чтобы вам ещё сильнее на хвост не сели? — Полунасмехается над ним женщина. — Нет, умею только я. И то, подарили мне слух и речь только для того, чтобы со мной было удобнее работать. Хотя я бы не отказался, если бы всю мою фракцию излечили от нашей всеобщей инвалидности. — В тоне краснорубашечника появилось сожаление — Даже этих вредных учёных и инженеров. А вот Спикеров необязательно, им и со слепотой недурно живётся. — Более злобно добавил он. — Однако радикально. — Фыркает покойница — Но отрицать не стану, тебе так только лучше. Ты… Хм… Более удобный, если так можно говорить. — Можно. — Отвечает робот, очевидно не поняв, что ТВвумэн в чем-то и шутила — Тут, в общем-то, все можно. Это не наш суровый альянс. В прочем — если поторопишься, то тем раньше это узнаешь. — Тут — это где? — Припоминает Луиза, мрачнеет на глазах — теперь очередь 1055 неодобрительно хмуриться и бояться — Что это за место? — А я-то откуда знаю? — Пытается защититься агент, начиная чувствать, что опять начинает пахнуть жареным, даже если и в переносном сысле. — Я не знаю, что это за мир. Но мой… Работодатель… Кхм… Сказал, что это — так называемая «граница» между миром живых и миром мёртвых. — Ну это точно не Астрал… — Под нос пробурчала себе телевизионщица, неуютно поезжавшись — монстру внутри неё казалось, что те загадочные мужчина и женщина, несмотря на расстояние, почувствовали их и стали смотреть прямо чётко на ТВвумэн, даже не просто смотреть, а прям всматриваться в душу. Или присматриваться?.. Телевизионщица не допускала, что может заинтересовать их как тело для развлечений, а вот душа её вполне могла их заинтересовать. Заодно можно будет и убедиться, что душа точно есть в этом теле. — Я не знаю, что такое Астрал… — Тихо пробурчал 1055, да сильнее ссутулился — Да и выяснять не хочу. Пошли, нас уже ждут. — Он пошёл вперёд первый, на ходу начиная принимать вид типичного оператора, доброго, запуганного, готового к служению. Чем только убедил ТВвумэн, что несмотря на свое положение в иерархической лестнице, Камеры те ещё змеи на самом деле, и причём довольно продажные и двуличные. Хотя, возможно, и их понять можно… Только делать это — по крайней мере сейчас — покойница не станет. Ей и так ещё много чего предстоит понять и осознать. — Ну так что? — Почти уже у самой двери с кислой усмешкой крикнул ей краснорубашечник — Или тебе помощь нужна? Сначала Луиза хотела ему ответить что-нибудь такое-эдакое, язвительное, в стиле своей фракции, да только первым делом почувствовала, как крупная плитка начала неспешно так под её ногами распадаться на песок, а песок этот начал стекаться куда-то взад, словно в ямочку, которая стала довольно быстро расширяться, образуя пропасть. И благодаря тому, что монстр своевременно заметил это, ТВвумэн поспешила улизнуть поближе к краснорубашечному оператору, ибо там плитка осталось нормальной. Зато примерно половины пола не стало — теперь вместо черно-белых квадратиков там непроглядная, чёрная бездна, чьи края круто уходят вниз, с ракурса оператора и женщины напоминая чем-то каньён. Каньёны мероприятие само по себе опасное, а в таких местах, где нет более привычных законов физики, и вообще орудует паранормальщина, это ещё хуже — если в людском каньёне ещё понятно, что тебя ждёт, то тут никогда не угадаешь, куда попадёшь. Но, как правило, так просто умереть тебе никто не даст, а если это место ещё и считается границей между миром живых и мёртвых, то если ТВвумэн даже убьют, то далеко у неё улизнуть не получится. Но убивать её вроде бы не планируют, ибо враждебно обстановка и этот мир не пахнут. Из враждебного тут только этот болванчик в красной рубахе и сама ТВвумэн, чей нос стал уливливать новые запахи в атмосфере. Хотя есть ли тут атмосфера — утверждение спорное. Но запахи нос телевизора чувствуют. — Правильно сделала, что предпочла улизнуть. — Без ярковыраженных эмоций, разве что с мстительной ухмылочкой, однако вумэн чувствует по запашку — агент наслаждается, что они поменялись ролями. Очевидно, он ей ещё припомнит все старые обиды — Я туда однажды уже падал, и не могу сказать, что это приятно. Чуть подумав, он подавил: — Эта разработка принадлежит не мессиру, а его супруге. — Ну судя по запаху, супруга его ого-го-го какая сильная. — Подметила вумэн, обдав скептическим взглядом 1055, а потом снова взглянув на стену и под экраном сильно нахмурившись — наконец она зацепилась взглядом за висящие на стенах тонкие и жёлтые бумаги, и заметила, что часть из них — документы, свидетельства о смерти, и их много. А другая часть — это газеты, в которых о них писалось. И судя по тому, как они сохранились, годов им много, немногим меньше, чем самим ТВ — Ну я так понимаю, что мессир твой к моему появлению подготовился. — Ммммм… Возможно. — Пробормотал краснорубашечник — Думаю, тебе будет, что с женой мессира обсудить. А касательно всей макулатуры — уж не знаю, откуда он все это вытянул. Но оно здесь висело, когда я тут очнулся. Так что, видимо, к твоему появлению тут готовились давно. Да и не только к твоему… — Встретившись с экраном телевизора взглядом, оператор пожал плечами и добавил: — Ну, возможно. Не утверждаю, лишь предполагаю. Раз уж тут даже генелогическое древо с вами есть. — В доказательство своих слов, он ткнул пальцем в стену. — Да я… Уже видела… — Была вынуждена признать женщина — Похоже, подготовка шла основательная. А знаешь, что самое странное? — Ну?.. — Без интереса выдал робот. — Я чувствую запах родного дома… Места, в котором я родилась… Окружающих меня людей… — Словно в тягостной бреди забормотала Луиза, после чего начала ещё более шумно вытягивать носом «воздух» — кажется, эти запахи были повсюду. Они её как будто окружали, и, видимо, это должно было быть подсказкой, что же это за место, почему её сюда так агрессивно втягивали, и как они вообще связаны, да только она пока эту связь не улавливает, ибо пока что видит только этого оператора. От которого также несёт какими-то очень близкими, знакомыми запахами — как будто она их где-то уже чувствовала. Нет, ну, учитывая, сколько ей лет, и какой у неё богатый жизненный опыт, это не открытие, что любой, даже случайный, запах может ей быть знаком, но вот с какой стати так пахнет от 1055? Не ясно… Внезапно покойница схватила Камерамэна за грудки, отчего он даже растерялся и нелепо взмахнул руками, но вместо того, чтобы вцепиться в него зубами, да по крепче, телевизор прижала свой экран к нему почти вплотную и начала обнюхивать, отчего этого странного знакомого запаха стало только больше. А в сознании началось какое-то ещё большее помутнение. Это же не может быть каким-то случайным совпадением, верно?.. — Какого черта?! — Прорычала, именно прорычала, телевизионщица, после чего со злобы даже ощутимо так тряхнула 1055, но потом сама же разжала кисти, позволяя ему от неё отойти ближе к двери. Куда угодно, плевать. Лишь бы не стоять со злым телевизором на одной линии. — А ты не помнишь? — Немного даже глумливо хмыкнул краснорубашечник, и, не глядя на женщину, схватил ручку двери и даже совсем немного приоткрыл, отчего этого родного и давно забытого запаха стало только больше. — Не помню что? — Сухо спросила Луиза, неохотно подойдя ближе. — Я был канделябром в доме твоего отца. — Хмыкнул краснорубашечник — Шутка. Шутка! — Поспешил пойти на попятную 1055, почувствовав, насколько злым стал взгляд телевизора — Ну, думаю, сейчас тебе все расскажут. — И чтобы более не отвечать на бесполезные вопросы, первый весьма шустро забежал в дверь через небольшое пространство, оставив Луизу в коридоре одну. Хотя не то, чтобы она могла воспользоваться этим и улизнуть — пол все ещё напоминает каньён, ни от одной из дверей у неё нет ключа, да и монстр в её груди чувствует, что все эти двери ведут в никуда, там нет ничего. А за этой дверью — есть. Там есть незнакомые ей мужчина и женщина, и один знакомый оператор. Который какого-то черта получил слух и голос. «Инвалидом он мне нравился больше…» — Мысленно поморщилась ТВвумэн, и, почти не глядя на дверь, резко открыла её на себя и тоже зашла в комнату, после чего тихонько закрыла за собой дверь, и, мысленно досчитав до трех, вскинула голову, чтобы взглянуть на всех присутствующих. И это явно была ошибка, ведь родных запахов стало только больше. Она словно вернулась домой… Теперь понятно, почему оператор предъявил ей, что это место будет для неё как родное. Теперь она ждёт тёплого приёма. Хотя в принципе, ничего такого в кабинете не было, он заставлен достаточно скудно. К тому же, кое-кто явно сильно сэкономил на освещении, от того кабинет почти полностью погружен во тьму, лишь рабочее место немного освещается. Да и там наполнение не сильно богатое — на левом углу, свесив ноги, скромно сидел 1055 (у женщины появилась невольная ассоция со стереотипным пиратским попугаем, что восседает на плече капитана), а с права были в кучку сбиты голова оператора, голова колонки… Телевизор, тоже старых образцов (ТВвумэн надеется, что это не кого-то из её семьи обезглавили, а они и не узнали), а рядом ещё и компьютер, который выглядит так, словно создан был не раньше двухтысячных. Но при этом бойцов с компьютерами вместо головы в альянсе никогда не видели, а создание и не предполагалось — свободных средств на это нет. Да и заниматься ими никто не согласится ни за какие привелегии, конкуренция никому не нужна. Из уникального тут не так уж и много вещей, если не считать самой ТВвумэн — существо явно мужского пола, который похож на человека, но в данный момент им не является, ещё и улыбается с таким видом, словно ожидает похвалы (а этот его запах…), а также находящаяся за его плечами очередная пустая дверь. И, если верить монстру, именно там скрывается более сильный монстр, который, очевидно, является женой этого мужчины. Которого Луиза уже где-то видела, и поняла она это по запаху. А ещё, очевидно, именно с ним она вела переписку. Интересно, ТиВи тоже он писал? Надо бы что-то сказать, да слов покойница не находит — они все встряли у неё поперёк горла, а сверху ей ещё все застелил этот запах. Так ещё и эта ожидающая ухмылочка администратора (хотя ТВвумэн ещё не знает — не подозревает — кто это) больше пугает, чем располагает к беседе. Да и не то, чтобы сильно хотел разговаривать, ей переписки за глаза хватило. Благо, что первым эту гнетущую тишину решил прервать мужчина. Как это по джентельменски, ничего не скажешь. — Ну здравствуй… Луиза. — В тоне мужчины появилась нежность, а грудную клетку Луизы словно что-то крепко стиснуло, почти до боли — Не буду назвать ТВвумэн. В конце-концов, это же, скорее… Мммм… Статус? Не знаю. Не имя, одним словом. В прочем, оно и не важно. — Мужчина встал со своего места и начал неспешно так подходить к телевизионщице, которая на инстинкте чуть назад отступила — Как минимум при рождении тебе было давно имя Луиза. — А вы… Ты… Откуда знаешь? — Неловко и нервно усмехнулась покойница, начав ощущать даже слабость от переизбытка ощущений. — Ну а почему я должен был забыть, если я вам всем имена давал? — Усмехнулся мужчина, после чего наконец остановился, но призывающе развёл руки — Или ты настолько обо мне забыла? — В его тоне появилось шуточное расстройство — Как жаль. Я думал, ты вспомнишь своего отца. «Отца?!» — Мысленно воскликнула Луиза, однако вслух ничего выдать не смогла, даже выразить свое сомнение по поводу этого, ибо звучит оно как-то слишком нереалистично, но… Оно не кажется таким уж нереалистичным не только из-за соответствующего запаха, но и потому, что монстр в груди на эту «ложь» не реагирует, он в принципе из-за присутствия этого мужчины никак не волнуется, отчего у женщины есть повод думать, что это — правда. И что самое поразительно, в каждом слове этого мужчины столько памяти… А его лицо кажется все более знакомым… В грудной клетке появляется тупая, ноющая боль, и она распространяется дальше, переходит на брюшину, а сознание заполняют бешено сменяющие друг друга кадры воспоминаний, недавние перемешиваются со старыми, а потом сознание начинает услужливо подкидывать уже даже забытые воспоминания — в том числе и воспоминания, связанные с родителями, самые заблокированные и запретные, о многих Луиза даже не подозревала и сама. Она, кажется, начала вспоминать, а присутствующий запах ей только помог. Отец это понимает тоже — и как-то слишком торжествующе ухмыляется. Хотя его дочь практически изнутри ломает, но зато метко бьёт по мозгам. Раньше, пытаясь вспомнить хоть что-то про родителей, иногда у женщины получалось найти воспоминания, которые не просто связаны с её родителями, а там именно они, но родители в её воспоминаниях всегда выходили какие-то… Безликие, что-ли. Буквально. Ибо она их лица не запомнила. Но теперь, снова находя в потемках сознания все, что связано с родителями, они уже не такие безликие. Этот загадочный мужчина и отец в её воспоминаниях абсолютно похожи лицами во всем, только одежда отличается, да и черты матери начинают ставится более… Чёткими. Смысла ломаться долго нет, это точно он. Её отец. Их отец. Пусть он и не предоставил особо доказательств… Все же, Луиза доверяет запаху, а также удушающему ощущению, словно ей вернули что-то родное и некогда потерянное. Да и смеет предполагать, что если бы ей врали, то это бы не вызвало у не такой бурной (и болезненной) реакции. Воспоминаний, при этом ранее как будто незнакомых, стало только больше, настолько больше, что что-то словно ее с ног сбило, какая-то неведомая сила. Причём она это поняла не сразу, даже глухой удар тела об пол не привёл её в чувство — наоборот, оказавшись на полу, она попыталась сжаться в позу эмбриона и накрыть телевизор руками, однако это не сильно помогло — так просто трансляцию воспоминаний из прошлого не остановить. 1055 и Дафак сначала тоже не поняли, что произошло (настолько неадекватной реакции они не ожидали), но если 1055 решил остаться на своём месте (ему в принципе контактировать с кем-то из телевизоров особо никогда и не нравилось), то вот Дафак тихонько так подошёл к Луизе и сел подле неё на колени, после чего мягко потряс за плечо, практически плечо дочери под пальцами не чувствуя (телесность-то у него была, однако с годами никакой чувствительности не осталось). Но, раз уж она не стала от него отпираться, то, очевидно, вспомнила. — Хе-хе, это неловка пауза несколько затянулась. — Ещё более неловко посмеялся над дочерью отец, после чего развернул её к себе лицом. Точнее, экраном — Если пытаешься от счастья умереть, то спешу тебя расстроить, от счастья не умирают. — Ошибаешься, ещё как умирают… — Пробубнила покойница, но, судя по ее реакции, она ему поверила. Правда, вот так, почти вслепую, доверять довольно опасно, ну уж ей-то не знать, однако именно в этом её никто обманывать не собирался — У меня сейчас столько вопросов на языке вертится, ты не представляешь… Но ты же умер! И мама тоже! — ТВвумэн резко приподнялась на локтях и пытливо заглянула отцу в глазах — Я видела ваши похороны! И не только я, мы все там были! — Женщина попыталась выразить сомнение по отношению к всему произошедшему, однако сама же начала этому противится — ей очень хочется кому-нибудь довериться, причём уже не первое десятилетие. И встреча со своим отцом это ощущение только усилила, что теперь отдаёт тупой болью. — Очень смешно это слышать от той, которую старый дед пережил. — Больше в шутку, чем всерьёз, проворчал Дафак, но вроде как точно без злобы — Мама… Тоже здесь. — Тон мужчины сделался более безрадостным — У неё сегодня было не очень хорошее настроение, вот она и вышла… Мх… Подышать воздухом. Через заднюю дверь в моем кабинете. — Мужчина кивнул себе за плечо — Она сейчас там. И тебе стоит посетить её, она тоже очень хочет тебя видеть. Заодно, думаю, это поднимет ей настроение. Ну, давай, поднимайся. — ТВвумэн по его реакции поняла, что он относится к тому типу мужчин, которые очень боятся, когда их жены в плохом расположении духа, а мать относится к тому типу женщин, которые в истерике и гневе страшны. Но без помощи отца встать не смогла, ноги её вообще не держали — причём, кажется, у неё впервые был настолько нервозный день. И от мысли о встрече с матерью она ощутила ещё больше нервоза. — А мама… Ну… — Слабо пробормотала Луиза, после чего сделала неясный жест рукой, но отец её прекрасно понял. — Она человеческий облик… Утратила… Немного… — Отрывками пробормотал отец, после чего направил дочь к двери, идя за ней хвостом, не давая шанса улизнуть. И наконец монстр немного заворочался в груди — отчасти от того, что почувствовал кого-то очень конкретного, и отчасти потому, что учуял наконец ещё одну родственную душу. А вот Луиза учуяла особый материнский запах, каждая мать пахнет общепринятым запахом [запах тёплого грудного молока], который перемешан с индивидуальным запахом — и её мать пахнет свежезаваренным чёрным чаем, с ноткой благородной горчинки, в который ещё и упало несколько цветков жасмина с дерева в весеннем саду — эти самые цветы сбил резкий поток ветра. Ладно отец, отцам такие запахи редко присущи, но вот запах родной матери ни с чем не перепутаешь, а учитывая времена, в которых они все зародились — у неё не осталось сомнений, что здесь собрались реально её родители. Хотя не сказать, что сюрприз вышел приятным, если честно. — А пока будете общаться… — Более заговорчески продолжил отец, почти уже у самой двери — …Я приведу к нам Гарсию. Ну, в смысле, ТиВи. — Почему именно его? — С удивлением спросила Луиза. — Лазарь оброс щупальцами, так он ещё и медленный, Барнум очень велик телом и недалек мозгами, а Эдмунд больше нас всех. — Подметил Дафак, выразительно выгнув бровь — Да и они… Не особо сгорчивые, м… Я потом объясню. Но вы самые лучшие… Кандидаты. — Мистер Бум миленько улыбнулся, после чего наконец отпустил Луизу и чуть отстранился — Хм, что за недоверие, дочурка? — Я так понимаю, не от большой любви ты нас хочешь здесь собрать? — Обиженно взрыкнула телевизионщица. — Ммммм… Отчасти. — Неоднозначно ответил Дафак — Не без корысти, конечно, но и от большой любви тоже. Я давно уже планировал вас нам вернуть, но хотел это сделать как-то… Пооригинальнее. К тому же, долгое время вы сами торчали неизвестно где. Я с вашей матерью в это время был в Америке. — Резонным тоном заметил отец, и тут уже дочери пришлось отступить — Хотя, в прочем, можешь даже не оправдываться, я, кажется, догадываюсь, где вы были. — С ухмылочкой сказал призрак, оставив покойницу обескураженной и обезоруженной. А потом, очевидно решив, что вопрос исчерпан, чуть пощелкал по дужке очков, несколько встряхивая спрятанные там кристаллы, и просто прошёл сквозь стену — только не к своей жене, а прямиком обратно в людской мир, чтобы ещё и Гарсию с базы вытащить. Ну и заодно чтобы в принципе посмотреть, сильно ли мир изменился. Хотя он и так знает, что сильно, ибо на улице почаще своих детей бывает. Оставшись наедине с 1055, Луиза сначала ещё несколько трусливо посмотрела на дверь — а потом обратилась к роботу: — Со мной зайти не хочешь? Услышав такое «здоровское» предложение, краснорубашечник чуть со стола не упал — а телевизионщица почувствовала в атмосфере привкус квашеной капусты, которая ещё и от времени испортилась. — Нет! — Почти гаркнул на такое предложение краснорубашечник, что столь тихим существам обычно было не присуще — Извини, конечно, но вот это — только твои проблемы. Тебя и твоего отца. — Едко заметил он — Меня и так там недолюбливают, а если я сунусь с тобой, то прибьют окончательно. А я на конец войны ещё посмотреть хочу. — И обижено насупившись (насколько может робот с камерой между головы), да сложив руки на груди, повернулся к покойнице спиной. Не, ну не зря его с попугаем сравнили, в принципе. Хотя даже если обычно довольно безрассудный оператор отказывается лезть на рожон, то что ж там за монстр? — Ну как знаешь… — Тихонько пробормотала покойница, после чего зашла в комнату и прикрыла за собой дверь, решив поберечь уже не инвалида. И за дверью оказалось просто бледно-серое пространство, да небольшая и словно каменная лестница с чёрными, металлическими, и немного ажурными поручнями. Атмосфера довольно… Гнетущая, по другому и не сказать, монстр поэтому в груди снова разноволновался. А вот Луиза начала волноваться от ожидания плохого и предвкушения долгожданной встречи с матерью одновременно, к тому же этот родной запах стал щекотать ноздри, что скрыты под искусственным стеклом, да и к тому же её слух уловил не то стенания, не то хрипы, ни то просто тяжёлые вздохи — звуки затихающей истерики, одним словом. Правда, они были каким-то слишком скрежетающими, словно даже нечеловеческими, и принадлежали, очевидно, тому сильному монстру. Или же её матери? Вумэн уже даже не знала, что и думать. Хотя, наверное, лучше не думать, а действовать. Банальные основы выживания. Особенно в их среде. Луиза, стараясь сильно не шуметь, тихонько сходит с этих ступенек вниз, и сначала крутит экраном, осматривая все перед собой, но не найдя там ничего (не то, что ничего интересного, а вообще ничего, она даже не уверена, есть ли здесь границы и кончается ли это пространство вообще), наконец опускает взгляд вниз, и находит там скорчившееся женское тело, правда, не видит её голову — очевидно, это её мать. Но почему она здесь? Почему ей плохо? Виноват ли в этом Дафак? И где же монстр? Или монстр внутри Луизы ошибся, и единственный здесь монстр - это она? — Мама? — Негромко зовёт тело женщины телевизионщица, но результата это не даёт — её голос слишком тихий и слабый, зато хрипы матери громче, и, возможно, более громкий звук мог бы её привлечь? Но нет, покойница сдаваться не намерена. Не тогда, когда у неё появилась возможность пообщаться со своими родителями, она и так при жизни и после существовала без них. Именно это придаёт телевизору немного уверенности, отчего телевизор тихонько оседает рядом на коленях — возможно, правда, ближе, чем стоило бы… Ибо неизвестно, какая реакция будет у… Матери. Мама… Папа… Какие чужеродные и даже болезненные для Луизы слова. Всю жизнь и после она и её братья думали, что они остались сиротками, а родители, походу, на самом деле были ближе, чем им могло показаться. Но, очевидно, у них были более веские причины, чем они, младшие Тейлоры, могут себе представить… Наверное… — Мама. Мааам. — Чуть громче начинает звать телевизор, даже немного трясёт это женское тело за плечо, что скрыто под консервативным платьем тех лет, когда эта женщина умерла — наконец тело перестаёт издавать страшные звуки, как и звуки вообще, но все ещё упрямо не смотрит на дочь — прислушивается. Однако едва ли это затишье может порадовать агентку — Мама, это я, Луиза. Мама, ты меня слышишь? Почему ты здесь, почему ты на полу? Мам, это из-за папы?.. — Она чуть сильнее стиснула ещё более тощее, чем у неё, женское плечико. Однако когда женщина резко приподнялась на локтях, и ещё более резко посмотрела на дочь, сама дочь чуть не отпрянула назад, ибо в этот раз её сковал сильнейший страх. Обычно она на шокирующие зрелища реагирует нормально, но в этот раз и она, и её внутренний монстр, были сильно напуганы, причём возможно дело даже не в голове её матери, а в настолько близком нахождении со столь сильным монстром. А вот чёрное гнездо с шестью глазами, кажется, ещё меньшим из зол, ибо повидав всякое, какие-то внешние несовершенства и уродства уже так не трогают. — Л͝ӱиза͠? ͅ ̕ — Страшно проговорило существо, хотя в тоне все равно слышались переживание и искренняя надежда, которая присуща только матерям — Это ͠т͘ы͘? — Рука, которая похожа на обычную женскую, разве что немного отдаёт холодной резиной, с силой сжала ледяную и мёртвую кисть дочери — сильно, но, в общем-то, не больно, и стремительно расклеивающаяся от переизбытка ощущений Луиза отделалась испугом. Не сказать, что лёгким — Эт͝оͅ ̚пр͝аͅвда͝ тӹ̕? ̿ Мать сильнее приподнялась на локтях и довольно нежно провела по нижней части телевизора свой дочери. И, что удивительно, Луиза смогла расшифровать слова матери. Хотя, возможно, тут сказывается наличие в ней самой монстрообразной сущности. — Ну… Да? — Немного неуверенно ответила ТВвумэн, в душе ещё все же содрагаясь — Я. Только… В немного другом виде. Ну, полагаю, это не так уж и важно? — Немного нервно отшутилась она. А потом трусливо вздрогнула, ибо мать сделала резкий выпад и стиснулась дочь в крепких семейных объятиях. — Нёв̚аӝно. Со̍вер͒ш͐ен̕но͘ ̾н͠е ͝ва͂ж̕н͘о̊. — Согласилась с этим мать, причём если бы это видел Дафак, то даже бы сильно удивился, ибо такой разнеженной он Эрику никогда не видел — ни при жизни, ни после — Я͝ тож̀ӗ ͌н́е в̿ ̿то́м̂ ͝в͝ӣдё̈.̏ Се̅мейна͝я͝ ͝ӵ̒ерͅта͝, ͠ ха-ха̚. — Это точно… — Пробубнила Луиза и неуверенно прижалась к родительнице. Вопросов стало только больше, и все они вертятся на её длинном слюнявом языке, но она решила, что задаст их потом. И задаст их отцу. Раз он все это начал — то он пусть за последствия и отвечает. Тем временем на базе альянса, как раз из-за пропажи ТВвумэн, все было далеко не спокойно. ТиВи сейчас рвет и мечет, по другому и не сказать. Так ещё и расхаживает туда-сюда, а он это делает только при совсем дурном настрое. Хотя тут настрой даже не дурной, тут ещё хуже. — Ну?! И?! — Истерил ТиВи, пытаясь докричаться до глухих солдат больше фигурально, чем буквально, ибо знает, что их физическую глухоту прорвать куда тяжелее, чем глухоту душевную, которой многие солдаты не лишены — конкретно этот небольшой отряд вроде как его услышал. Во всех смыслах, ибо если этот ТВмэн доходит до той точки кипения, когда переходит на язык крика, то слышит его истерику обычно вся база, если не весь ближайший километр — даже тугоухих и слепоглухих пробивает — И где моя сестра?! А?! Я вас спрашиваю! — Под конец монстр начинает возмущённо жестикулировать, а отряд операторов только сильнее начинает мелко дрожать, явно в этот момент желая оказаться где угодно, но только не на одной линии с разъяренным телевизором, который успокаиваться не намеревался. Хотя и его понять можно. Немного. Да и как-бы ТиВи не срывался на эту несчастную кучку бойцов, в душе он винил только себя в пропаже сестры — он ведь знал, что она пойдёт с ними и будет их «оберегать», как пастушья собака овец, по другому и не скажешь, как и знал о том, что она всерьёз к этой войне не относится (как не относилась и к любой прочей человеческой), и что вести себя правильно она на войне не умеет. Также, как и воочию видел, что ей, им обоим, писал неизвестный абонент, и это не 512. И ладно ТиВи, ему ничего такого в принципе не писали, но ведь тот вопрос, что задали его сестре, был весьма меткий — на совпадение не похоже. Отправитель, походу, реально знал, где она находится, либо будет находиться. Может их даже прослушивали или прослеживали, они же наверняка не знают… И надо бы обратиться с этим в высшие инстанции, да только все равно не станет это делать, лишь бы не связываться с этими… На них даже цензурных слов нет, эти точно в прошлой жизни были людьми, и смотря на них, ТиВи частенько подозревал о том, что некоторые агенты, походу, все же имеют в себе скопированное людское сознание. Иначе объяснить этот эгоизм, жестокость и слепую идейность невозможно. Глухонемые все ещё стыдливо молчат, явно пытаясь сжаться до размеров атома, лишь бы стать как можно менее заметными для разгневанного телевизионщика. А вот ТиВи успокаиваться и не думает, наоборот, он только сам себя распылил — к гневу прибавилась паранойя, что стала пожирать его изнутри большими кусками, даже руки зачесались разбить свою лопату в крошку, лишь бы вновь почувствовать себя в безопасности, да быть уверенным, что тебя никто посторонний не видит и не слышит… Ну даже если он так и сделает, то что с того? Ему в любом случае придётся обращаться в высшие инстанции, чтобы ему выдали новую мобилку, как выражается 512, и ему придётся выдумывать себе какую-нибудь более-менее правдоподобную легенду, почему его старый аппарат выглядит так, словно на него по очереди наступили титаны. А врать без предварительной подготовки у покойника выходит плохо. Да и там, в высших инстанциях, сидят далеко не наивные пудели — сразу поймут, что что-то тут не склеивается, и найдут способ расколоть ТВмэна. И узнают и про неизвестного абонента, и про внезапную пропажу ТВвумэн, и довольно основательно сядут фракции телевизионщиков на хвост. И ладно ТиВи или Поли, первый умеет держать язык за зубами и даже быть незаметным, а второй просто наивный дурашка, который ни о чем не знает, но ведь подавляющая часть телевизионщиков — те ещё пираньи, что долго терпеть не будут. Те же Луиза и Лазарь может физически на рожон не лезут, но подавлять свое мнение они не привыкли, и всегда в полном объёме высказывают все, что о происходящем думают. Или тот же Смертник, что вообще обладает одной из самых нестабильных психик — он же даже на слова тратиться не будет, сразу возьмётся за оружие, или за механические шеи этих, с высших инстанции. И будет потом у альянса отдельно ещё и война с телевизионщиками, которые, если загорится пожар конфликта, поспешат отколоться. Правда, высшие инстанции не такие дураки, какими выглядят в глазах рядовой общественности, они это уже предусмотрели, и по этой причине решают все вопросы только напрямую с ТиВи — как будто с ним не так опасно. По крайней мере есть уверенность, что он сначала выслушает оппонента, и только потом вцепиться оппоненту в лицо. — Ну так и что скажете в свое оправдание?! — Не так громко взрыкнул телевизор, и операторы от этого только сильнее затряслись, хотя вряд ли они его уже слышали — такая довольно резкая смена тона их ничуть не порадовала, ибо уже весь альянс знает, что если ТВмэн, когда гневается, с языка крика внезапно переходит на более тихий и обманчиво-спокойный, то ничего хорошего это не принесёт. А в какой-то степени можно сказать, что это значит, что телевизору надоело тратить свои нервы, и сейчас он быстренько все это прекратит. Как и сейчас — пока операторы на языке жестов пытались объясниться, по мертвому телу стала появляться смоляная чернота в том смысле, что это похоже буквально на смолу. На руках вылезли острые когти, да по стеклу стали идти глубокие трещины, из-под которых уже начала выглядывать зубастая пасть — как-бы операторы не пытались объясниться, что они и сами не поняли, как так получилось, что они никого не видели, и что против них использовали их же оружие (в лице того лазера), видеть (в этом случае именно видеть, а не слышать) ТиВи все эти оправдания не хочет. В конце-концов, они должны были беречь его сестру, а не она их. — Да пропала она, пропала! — Наконец встрял 512, правда, по нему невооружённым взглядом видно, что он в неадекватном состоянии, но не сильно — на слабые наркотики не похоже, да и 512 предпочитает только сильные, ещё и синтетические, прям совсем лютые, а это значит, что он пустил себе по искусственным венозным каналам водку. Хотя может уже на чистый спирт перешёл. В прочем, как-бы там не было, все свидетели этого были только рады, что 512 в очередной раз решил грудью на обледенелую, зубастую и органическую (последнее самое страшное) амбразуру возлечь. Правда, этот Спикер такой, что там амбразура сама из-под него сбежит — Ну тебе же уже сказали, в смысле, показали, ТиВи! Куда именно твою сестру, и кто конкретно утащил, они не видели. Хотя, думаю, если бы не мы… — Под этим имелось ввиду, что если бы отряд колонок с 512 не нашли бы медленно приходящих в себя операторов, то их бы потом растащили скибидисты по углам — …То они бы с тобой и этим не поделились. А скибидисты бы потом с нами ТВвумэн не поделились. «Да лучше бы её скибидисты украли.» — Недовольно подумалось ТиВи, которому пришлось под натиском таких довольно разумных слов отступить и немного успокоиться — «Хотя бы знали, к кому с этим вопросом постучаться.» — Да? Ну что ж… Я вас понял… — Злобно заскрипел ТиВи, сказав это больше себе, чем Спикеру — Если уж из вас никто ничего не знает, то тогда этим вопросом займусь я! Пошли прочь! — Второе он прорычал куда громче, отчего толпа поспешила разойтись, ибо разгневанный телевизор после этих слов поспешил к лестнице, что ведёт на верхние этажи, причём прямо через толпу, очень быстрым ходом, почти бегом — сейчас ему было особенно важно увидеть Полицефалию, что отсиживается на этаже ТВмэнов, пока он никуда не ушёл. Пока и он никуда не делся. А Полицефалия находится в своей комнате, которая чем-то похожа на громадную (и очень мрачную) детскую, в довольно привычной для него позе — как можно уже втиснулся в угол, колени прижаты почти к груди, и их используют как мольберт, на котором расположили много листов, и в которых большой монстр довольно увлечённо что-то малевал восковым мелком. Правда, более толстым — специально, как раньше делали для детей с особенностями развития. И, что удивительно, несмотря на мрачное убранство комнаты (одни лишь чёрные лужи, из которых с интересом смотрели за действиями Полицефалии большие глаза, вряд ли настраивали на позитивный лад), да и довольно зловещий вид младшего брата, на миг ТиВи смог успокоиться, забыть о навалившихся проблемах, в какой-то степени даже залюбоваться — Поли выглядит таким умиротворенным и счастливым, словно все в порядке. Словно все правда в порядке… Ну, у самого Полицефалии все точно всегда было и будет в порядке, даже несмотря на то, что происходит в округ. Он слишком далёк от происходящего и слишком изнежен, так что можно сказать, что он будет счастлив до тех пор, пока живы его родственники. Не все, конечно, а скорее самые важные для них всех, это Лазарь и Гарсия, они же ТВ-ученый и ТиВи. И пусть даже кто-то из довольно богатой на родню семейки их может недолюбливать, но они уж точно не желают, чтобы кто-то из них, а то даже и сразу оба, из их семьи исчезли. Ибо понимают, что эти братья очень важны и нужны, они в этом семействе как мозг, и если с ними что-то произойдёт, то это можно считать концом для всей семьи. Для Полицефалии в частности. Ибо он в одиночестве не выживет, даже несмотря на свои габариты. Габариты как раз скорее только приблизят его конец. Да, ТиВи немного залюбовался братом, да только это «наваждение» быстро сошло, а в его груди словно образовалась чёрная дыра — до такой степени силен был страх потерять и его. Ибо Лазарь, как и большая часть ТВмэнов, сейчас осели в их мире и точно в безопасности, Луиза только-только стала потеряшкой, а титан потерян уже давно. И все это на совести ТиВи, и оно останется на его совести, даже когда получится собрать всю семью обратно по частям — у них не принято забывать свои косяки и ошибки. И особенно такие крупные, которые связаны с членами их семьи. Хотя, видимо, даже здесь имеет место быть двуличие. Ибо то, что произошло с сознанием и душой Эдмунда, никто себе, и особенно — Гарсии — в вину не ставит. … Они считают, что в бедах такого характера виноват только сам титан. Точнее, так считает Лазарь, так считает Гарсия, такого мнения придерживается Луиза, а другие телевизоры думают, что только их мнение истинно правильное. … Те, кто предпочитают вообще не понимать, что происходит в семье, считают, что у титана все хорошо, и все идёт по плану. Но вот по какому плану — никто не думает. Просто считают, что у них есть какой-то план, и все они его придерживаются. Хотя по факту каждый поступает так, как считает нужным. … Самообман вышел на новый уровень, получается? — Полицефалия. — Негромко тревожит ТиВи своего младшего, и тон у него выходит несколько более нервозным, да дрожащим — не совсем так, как планировал. Но и не настолько истерично, как мысли звучали в сознании покойника. Олигофрен реагирует сразу же — довольно бодро поднимает экран, тянет к старшему руку, да начинает словно улыбаться, до того он ТиВи рад. К другим он настолько тепло не относится, хотя и злобы (по крайней мере видимой) вроде как не питает. Просто именно ТиВи у него в любимчиках, и, кажется, никто более. Не то, чтобы это не льстило. Хотя… Может, оно и реально уже не прельщает. Не после случившегося, хотя ТиВи уже знает, что младший его не поймёт, и ни винить, ни злиться, не будет. И от того становится только сквернее. Вы не обращайте внимания, труп Гарсии просто не любит, когда ему его ошибки (особенно те, что на самом деле к нему никаким боком) прощают. … Так и живут. Хотя нет. Не живут. … И после смерти существуют. — Привет, ТиВи. — Сахарно щебечет большой парень — большой мальчик — и аккуратно усаживает брата к себе на колено, которое ощущается недостижимым холмом. Недостижимым просто так, но если правильно попросить, то тебя подсобят. Забавно так получается — Поли такой большой-большой, а ТиВи такой маленький-маленький, и так было всегда — на интеллект младший оказался не богат, зато природа неплохо так вложилась в его физиологию — Барнум всю жизнь был довольно худощавым, но широкоплечим, и в высь вытянулся бысрее, чем Гарсия, Луиза и Лазарь, который был старше их всех (даже между Лазарем и двойняшками около четырёх лет разницы), вот лишь Эдмунд его перегнал. Их всех, строго говоря, но о младшем нефилиме просто так вспоминать не принято. — Что-то случилось, ТиВи? — Нежно спрашивает Поли, даже (немного пугающе, если честно) склоняется головой-телевизором к маленькому старшенькому, словно пытаясь взглядом просканировать его, отчего самому ТиВи в определенной степени стало ещё более тошно — даже не смотря на то, что врать он не собирался. Признавать свои косяки — это всегда трудно. Особенно в этой семье, где вроде как один за всех и все против одного. — Да… Случилось… — Негромко пробурчал Гарсия и на миг даже стыдливо опустил свой телевизор, но потом снова поднял и посмотрел прямо в экран Полицефалии, приблизительно в то место, где у него когда-то были глаза — ТВвумэн пропала. — Пропала? — Удивился олигофрен, и возможно даже искренне, но внешне по нему так и не скажешь — Вот прям сама по себе? — Если бы сейчас у этого великовозрастного дитя было человеческое лицо, оно явно бы миловидно вытянулось от удивления. — Ну не прям сама по себе… Её похитили. — Сознался Гарсия, правда, так стыдливо и виновато, словно это сделал он. Ну, сделал не он, но виноват он, по его же мнению. — Похитили? — Судя по тону — младший телевизор недовольно надулся, что при его диагнозе было достаточно опасно — Кто посмел? — Монстр злобно поерзал, словно намереваясь встать. — Не знаем. Никто не знает, никто не видел. — Признался брат — Собственно, этим вопросом займусь я. А к тебе у меня большая просьба. — ТиВи, используя большие пальцы брата, как поручни, медленно встал — Пожалуйста… Вернись в наш мир, только там теперь безопасно. Вернись туда и не высовывайся, ибо я не могу потерять ещё и тебя. Гарсия с отчаянием сжал ткань на перчатке младшего — и добавил: — Луиза и Эдмунд уже на моей совести. Я не могу потерять ещё и тебя. Поли, что естественно, от такой новости закономерно и расстраивается, и пугается, но в этой борьбе тоска оказывается сильнее. — А как же ты? — Довольно большой указательный палец олигофрена начинает нежно гладить спину ТиВи, однако он это чувствует так, словно Поли прицеливается, куда бы получше ему вбить кол. А судя по тому, где палец останавливается, он решил вбить ему кол промеж лопаток — А я? На кого ты оставляешь меня?.. — В его тоне нет и тени осуждения, лишь тоска и непонимание, однако слышится ТиВи совершенно другое. — Тебя… — Гарсия сам себя прерывает тяжким вдохом и выдохом — Я оставляю на попечение других наших родственников. Не переживай, обижать они тебя не будут, и пропасть тоже не позволят. В основном, конечно, за тобой будут приглядывать Лазарь и Смертник. Пойми, у нас нет другого выхода… «Я не могу потерять ещё и тебя.» — ТиВи это уже говорил, и смысла вновь повторять нет — знает же, что его не услышат. Не из-за глухоты, по крайней мере не физической, но душевной, с младшим братом было почему-то особенно сложно, хотя от многих ТВ он не сильно отличается, даже живёт по принципу, что слышит только себя, разве что только в его случае это не время обострило углы и несовершенства характера и натуры, а родился он с диагнозом, что эти самые углы не позволяет взрастить. А Гарсия ведь с самого начала с этим боролся, пытался… И, кажется, благодаря его стараниями, что-то пробить да вышло. И то — все равно ничтожно мало в количественном соотношении с вложенными силами. Хотя Гарсии кажется, что все в равных пропорциях, но такая у него натура — сопереживающий мужчина. ТиВи и Поли, оба молчат слишком тяжело и слишком долго, только если Гарсия начинает казаться просто погрустневшим, то Барнум словно даже недоверчиво и обиженно хмурится. Очевидно, душой сопротивляется, не особо верит старшему брату (ибо в какой-то степени даже понимал, что другим братьям на него будет все равно, и они постараются по максимуму от него отдалиться, ибо им все равно, они не умеют с ним обращаться), и подчиняться не хочет — но, скрепя сердце, все же медленно и заторможенно кивает, после чего аккуратно снимает ТиВи со своих колен, бережно ставит на пол, словно брат сделан не из гнилого мяса, и неспешно так выпрямляется в полный рост, отчего выглядит ещё более пугающе — но не для ТиВи. Хотя и он тоже периодами боится младшего, в душе все равно есть какая-то уверенность, что уж против него это великовозрастное дитя точно не пойдёт. Он пытается в это верить. — Ладно! Ладно… Но все же. А ты куда? — Задаёт олигофрен пустой вопрос, лишь бы удержать старшего подле себя на подольше. — А я… Искать Луизу. — Вздыхает ТиВи — Титана мне все равно только одними своими силами не вернуть, да и на это у нас уйдёт куда больше времени, зато хоть сестре помогу. Хотя бы постараюсь. «Пока ещё есть, кого возвращать.» — Мысленно добавил покойничек, но вслух проговаривать это не стал. Да и Полицефалия его вроде бы понял. — Да? Ну что ж… Ладно… — Неловко пробормотал олигофрен — Будем прощаться, я так понимаю?.. — Великовозрастное дитя даже не попыталось скрыть боль в своём тоне. — Выше нос, Барри. — Попытался немного приободрить его Гарсия. Судя по тону, он попытался придать своему говору такой оттенок, словно он улыбается, однако голос все равно предательски дрогнул — Не навсегда же. «Я надеюсь на это.» — Синхронно подумали братья, но озвучивать это не стали. Да и смысла нет — без слов поняли, стоило друг на друга взглянуть. Что-то эта неловкая прощальная пауза затянулась. А молчание стало слишком меланхоличным. — Ну… Пока. — Всё, что смог из себя довольно торопливо выдавить лардж, в то время как ТиВи отвечать не стал, все ещё тяжко молчал, лишь провожая большого-маленького брата взглядом, в котором читалась тупая, ноющая боль — и эта самая боль стала ещё более отчётливо видна тогда, когда лардж растворился в тяжёлом, чёрном смоге. Кажется, умственно отсталый брат забрал с собой и частичку души старшего в их кошмарный мир снов. Хотя вряд ли кто-то ожидал, что именно мир кошмаров станет самым безопасным миром. Ну… Почти. Правда, постояв немного в их мире, таком сером и чёрном, Поли на пробу попытался телепортироваться обратно, да только ничего ему это не дало — остался там, где и был. Ну, собственно, Гарсии можно отдать должное, работает он воистину быстро, и чтобы Полицефалия точно из-под стражи своей семейки не улизнул, довольно быстро из людского мира «обрубил брату крылья», как это можно назвать. Тяжеловато вздохнув, Барнум сильно ссутулился, и начав неловко потирать руки, неспешно так побрел в сторону видневшейся издалека их базы — надо же родню «обрадовать», чтобы и они были в курсе. Тем временем в людском мире, пока ещё на базе альянса, остался Гарсия, и на короткое время его одалела дикая тоска, он невольно начал ощущать себя круглой сироткой… Но потом немного отступило и сознание перестало быть настолько замыленным. Все же, мысль о том, что хоть кто-то из его кровных родственников сейчас в безопасности, облегчила ему душу, пусть даже полностью камень с души и не убрала. Ну, собственно, и не надо — это будет его жизненной энергией во время поисков Луизы. Только надо немного… Сменить локацию… Воровато оглядевшись, труп тоже скрылся в глубах тяжёлого, чёрного смога, на последок с тоской взглянув на разбросанные рисунком вниз гигантские листы — надо было хоть из соображений приличия посмотреть, чем Поли их в очередной раз размалевал… Покойник не успел в полной мере призадуматься, ибо тело весьма вовремя из твёрдого состояния переобразовалось в газообразное, заодно коротковременно отключив сознание — а когда телесность и сознание вернулись, ТиВи оказался в этом самом районе, и, если честно, неуютно поежился — ну, в прочем, вопрос реально был задан метко, ибо район из-за единственного горящего фонаря и отсутствия душ кажется очень неуютном и опасным — ДАЖЕ ТВмэн чувствует себя некомфортно, вот это уровень неблагополучности района. Но при этом из-за отсутствия всего и всех, ТиВи не очень понимает, с чего начинать и от чего отталкиваться. Но как там говорят? Аппетит приходит во время еды? Спрятав руки в карманы, ТиВи не сдержал тяжкого, цедящего вздоха, и неуверенно прошёлся сначала до одного фонаря, после чего тихонько, стараясь особо сильно не шуметь, с хрустом сел подле фонаря, да шумно втянул стоящие в атмосфере запахи — пахло телом сестры, то есть гнилым изнасилованным мясом. Пахло металлом, резиной, маслом, это запашок провинившихся операторов, которых за такое стоило бы покусать, еще было слабое поветрие тёплого, мелко перетертого древка (этот запах принадлежит 1055, но ТиВи не знает, что этот оператор успел уже улизнуть из-под стражи и украсть ТВвумэн), а заодно монстр различил запашок, от которого у него что-то заныло в животе — снова уловил этот странный, такой чужой и родной одновременно запах. Запах чего-то давно утерянного и забытого, отчего даже неуютно нахохлился — на миг почему-то вспомнилось родовое поместье, когда они были живы, без телевизоров на головах, хотя там и телевизоров ещё не существовало, и когда дед ещё унитазом не был. С каждым шагом все больнее и больнее… Ты серьёзно думаешь, что все будет так просто? В это время, там, где когда-то был краснорубашечник, запрятался секретный агент — он знал наверняка, что ТиВи пойдёт возволять свою сестру, настолько преданным вырос второй по старшинству сын. Как-бы он не относился к кому-то, в беде оставить не сможет — отчасти Дафак за это сыном гордился, но отчасти и насмехался — именно эта преданность и так не раз губила Гарсию, и когда-нибудь погубит окончательно. И пусть губить сына отец не собирается, но воспользоваться им и этой его преданность намерен. И да, возвращаясь к переписке… Когда в темноте раздался звук уведомления с лопаты, ТиВи довольно пугливо вздрогнул, а потом, под экраном нахмурившись, разблокировал мобилку. Неизвестный абонент: Ну так и что? Долго будешь меня игнорировать? Это невежливо, знаешь ли. Особенно учитывая, что я вижу, что ты в сети, и что ты прочитал мои сообщения. Хотя я знаю, как тебя разговорить… :) ТиВи по ту сторону экрана под своим экраном нахмурился. Неизвестный абонент: Ты ищещь свою сестру, не так ли? :) Ну нет, это уже удар ниже пояса. А заодно это только подтвердило теорию ТиВи о том, что этот неизвестный их прослушивал и отслеживал. ТиВи: Позволишь полюбопытствовать, кто ты, и откуда об этом знаешь? Или ты к этому причастен? Неизвестный абонент: А ты у нас пытливый и проницательный, горжусь. Смог порадовать старика, пусть я не до такой степени стар, как Ричард :) Не совсем я, но сейчас твоя сестра у меня. И да, возвращаясь к тому, кто я, вот тебе такая пища для размышления — я видел ваше начало и видел ваш конец. Твоей сестре я тоже задавал этот вопрос, правда, она мне ответ не давала, а я ей ответ не объяснял. Ну там и без слов все стало понятно :) В принципе, даже если это Луиза давным-давно кому-то насолила, а этот кто-то вернулся и нашёл способ им отомстить, то Гарсия не особо-то и удивлён — была у его сестры такая… Черта, скажем так. Хотя сейчас это уже и не важно, что в его сестре есть какие-то черты — важно то, к чему сейчас все движется. ТиВи: Разве это принципиально? Я хочу вернуть свою сестру, в целости и сохранности, и готов ради этого на все. Тут он не врет — действительно на все готов, и руки не побоится и по локоть замарать. Хотя оглядываясь на все происходящее, руки у него уже во всем, чем можно, испачканы по плечи, ещё немного — и до шеи дойдёт. Неизвестный абонент: Прям на все-все? :) ТиВи: На все. Неизвестный абонент: Да? Ну что ж, я запомню :) «Какой хороший мальчик.» — С умилением подумал Дафак — «Хотя и наивный.» — Тихо хмыкнув, призрак с телефона открыл портал за спиной сына, который сразу же начал сверкать кислотно-зелеными искрами — ТиВи, даже будучи повернутым спиной, сначала услышал негромкий шелест, а потом с ощутимым таким недоверием медленно повернулся и встал, не особо понимая, призыв ли это, или чисто совпадение. Хотя даже если и совпадение, на его памяти никто не использовал именно зелёный цвет — до этого момента, по крайней мере. Теперь, как говорится, будем знакомы. «Я не пойду туда, верно?» — Мысленно сам себе задал вопрос ТиВи — «Я же не сумасшедший, чтобы в любую дырку без раздумия соваться?» — Вы не подумайте, он от своих слов не отказывается — просто пока ещё не знает, кому этот портал принадлежит и куда ведёт. А пока Гарсия стоял, смотрел, сомневался, не так далеко от его спины возник секретный агент, который сразу же направился в портал. Причём для большей зрелищности, он прошёл сквозь сына — сначала ТиВи даже не понял, что произошло, ибо испытал странное чувство — на короткий момент его словно охватил холодок, не сильный, но достаточно знакомый, могильный, после чего все его органы на короткий момент сжало в спазме, и вот не успел он осознать, как увидел, что сквозь него просочилось существо, очень похожее на человека (если судить по затылку и спине), но при этом едва-едва заметное из-за своей прозрачности. И это существо довольно бодрым шагом подошло к порталу и исчезло в нем. Ну, видимо, это и был этот неизвестный абонент… Погодите! Если это правда он, то получается, что все это время он был ближе, чем они думали?! — Эй, ты! — Отчаянно воскликнул ему вдогонку покойники. Правда, получилось, что крикнул он это порталу, ибо призрак в нем уже вскрылся — А ну стой! — Труп кинулся вдоконку, и после того, как оказался внутри, зелёные искры рассеились, делая улицу снова пугающе-пустой. Продойдя сквозь зелёные искры, ТВмэн оказался в коридоре (каньён к тому времени уже вновь скрылся под черно-белой плиткой), и в отличие от ТВвумэн, сбивающее родное поветрие почувствовал сразу. Правда, его оно настолько не тронуло, либо же не успело — увидев уже знакомые затылок и спину, которые довольно торопливо шли к центральной двери в конце коридора (причём не такие прозрачные, как в людском мире, а очень даже отчетливые, словно это реально человек), ТиВи поспешил за ним (и), краем глаза заметив какие-то пожелтевшие бумаги с выцвевшими надписями, а заодно и рисунок дерева, но значения им не придал, ибо спешил поймать неизвестного. Правда, из-за достаточного расстояния, именно «неизвестный» первым скрылся в центральной двери и тихонько прикрыл за собой дверь. В это время в кабинете сидели почти полным составом все те, кто был дорог Дафаку, и кого он намеревался использовать — все также на углу стола, свесив ножки, сидел краснорубашечник, скромно (или, скорее, стыдливо) опустив камеру к полу, на крутящемся кресле отца чинно восседала мать, возмущённо сложив руки на груди, ТВвумэн так и чувствовола исходящий от матери запашок молотого чили, а монстр в её груди ощущал что-то, что близко к бездне, которая в угрожающей близости к более слабому существу. И, собственно, по другую сторону стола, спиной к двери сидела сама Луиза, также сложив руки на груди, только ко всему прочему она закинула ногу на ногу, и той ногой, которую закинула, нервно трясла — атмосфера в кабинете и правда была достаточно нервной и гнетущей, у всех было много вопросов, которые они пока не решались озвучивать в слух — по крайней мере без присутствия Дафака, который и мог на все эти вопросы ответить. Да, возможно, не совсем честно или полно, может даже и не на все — но все же… Хоть на что-то, чтобы внести больше конкретики и ясности, которая всем так нужна. Особенно в столь беспокойные дни в людском мире. Хотя Эрика явно меньше всех нарпягалась, ибо уже и сама забыла, когда последний раз выходила, и её информировал либо оператор, либо супруг. Да и по поводу этого всего родительства… Луиза уже успела взвесить все за и против, как немного успокоилась (что далось ей с трудом), и все же в душе испытывала некоторые беспокойства и сомнения… Как бы она их не отметала. Пусть и понимала, что если призрак был действительно в состоянии её обмануть, то вот монстр, что назвался её матерью, вряд ли — не то, чтобы на подобных существ у неё был опыт, но даже так она знала, что несмотря на лживую и противоречивую природу, был ряд моментов, в которых подобные существа действительно честные, и обман для них равен тяжкому преступлению. Причём чем выше ранг, тем честнее в этих вопросах такие существа. А учитывая, насколько этот монстр дикий, хотя и прикидывается мирским, вряд ли бы оно смогло столь искусно сыграть отведённую ему роль. Хотя даже если это и окажется враньем, то Луиза все равно будет рада тому, что смогла обрести полноценную семью… На какое-то время. Но её же правда не обманывают, точно? Не сдержав тяжкий вздох, ТВ бросила взгляд на маму, но столкнувшись взглядом с тремя парами глаз, которые восторга тоже не выражали, мысленно дала себе особо крепкий подзатыльник и поспешила взгляд стыдливо перевести куда-то на плечо оператора, заодно мысленно окрестив себя дурой. Почему она вообще смеет сомневается в этом? Маменька и папенька никогда… Даже спустя столько лет… Даже в таком виде… «Успокойся, черт тебя дери, успокойся.» — Мысленно заворчала на себя Луиза, начав в душе содрагаться от своей паранойи — «И хватит обстановку накалять, и без того тошно.» А обстановка такова, что разговаривать что-то совсем не хочется. И, видимо, даже оператор, который вообще просто робот с высококлассным ИИ, это чувствует — вон как ерзает, этот попугай на жердочке. В смысле, агент на крае стола. И даже когда в комнату довольно бодрым шагом вошел Дафак с хитрой ухмылкой, да тихонько прикрыл за собой дверку — легче не стало. А учуяв приближение ТиВи (маловероятно, что Дафак бы привёл кого-то другого, да и к тому же из его кровных детей только Луиза и Гарсия — самые выгодные партии), краснорубашечник как-то трусливо скуксился, в то время как женщина под экраном недовольно сморщилась — уже представляла, насколько много вопросов станет, и ловила себя на том, что даже мёртвые мозги начинали неприятно от этого закипать. Брат себя тоже долго ждать не заставил — довольно резко дёрнул на себя дверь-пустышку, которая показалась довольно лёгкой, и на короткий миг застыл, причём пусть на экране это не отразилось, с явно злым и страшным лицом, ибо на переднем плане увидел того самого предателя альянса, который словно ещё сильнее скукожился, даже ногами болтать перестал. А потом, заметив чуть в дали ТВвумэн, причём без видимых повреждений, несколько смягчился, пусть даже сестра не шелохнулась, да и вообще не выглядела хоть сколько-то расслабленной — наоборот, напряглась, как струна, и сейчас её корпус казался словно высеченным из камня. А потом несколько более пугливо перевёл экран на сидящего за рабочим столом монстра — на похитителя он… Оно… Она?.. Не походила, в общем, однако расслабленной тоже не выглядела — наоборот, кажется, она была ещё более напряженной и недовольной, а судя по тому, как монстр в груди недовольно заворочался — он почувствовал кого-то сильнее себя. Причём намного сильнее, до того монстр испуганно вжался куда-то в позвонки. Но тело монстра видимой агрессии не проявляет, даже молчит, пусть и как-то напряжённо, и это придает ТиВи немного уверенности. Дафак за его спиной издевательски ухмыляется, молчит, но не спешит привлекать внимание — ему интересно, как ТиВи поступит в такой ситуации. Хотя ведь ТиВи его запах чувствует, причём достаточно отчётливо, тот самый забытый родной запах чего-то утерянного, а заодно и запах дома… Чувствует — но ничего не понимает. В его голове пазл не складывается. Когда молчание стало слишком гнетущим и неловким, ТиВи все же первый его прерывает: — Сестра… — Сзади. — Холодно и даже немного злобно рыкает Луиза, опосля откидываясь на спинку стула, да складывая руки на груди — не то, чтобы она не была рада видеть брата, или родителей (чего не скажешь про краснорубашечника), которых они оба потеряли слишком рано, просто что-то её в этой ситуации тревожит. Либо она просто устала. От всего сразу. ТиВи довольно резко, со звучным хрустом, прокручивается, разворачивается, и находит там того загадочного «человека». Очевидно, что этот перед является началом того тыла, что он видел сначала в людском мире, а затем и здесь, так это существо ещё и ведёт себя довольно… Вальяжно. Он привалился спиной к стене, близь к двери, еще и одну ногу в колене согнул, да опер о стену, руки сложил на груди, а вот лицо украшала наглая, ещё и словно бы торжествующая, ухмылочка. И глаза злобной, не человеческой зеленью, сверкают, словно намекая о его настоящей природе. — Ку-ку. — Явно издеваясь, произнёсло существо, после чего довольно бодро помахал мёртвому монстру рукой. И как-то так получилось, ТиВи и сам не понял, что в тот момент в нем переклинило, но он довольно резко кинулся в сторону мужчины, настолько резко, что никто этого не успел осознать — вот ТиВи почти неподвижно стоял на месте, а вот в следующую секунду он уже схватил администратора за грудки, оторвал от пола, и для полной зрелищности и доминации ещё сам вжался телом в тело этого мужчины, почти вплотную приблизив к нему свой экран, начав издавать страшные рычащие звуки — администратор на это лишь чуть нервно хихикнул, но в остальном и не скрывал, что он не был впечатлен. — Я требую объяснений! — Почти не своим голосом прорычал ТВмэн, а потом с ощутимым таким раздражением вдохнул «воздух» этого места, и едва запашком не поперхнулся — опять уловил тот самый запах, причём этот загадочный мужчина словно состоял из тех запахов — садик вокруг дома, он цветёт, ибо она улице весна, накрахмаленная до скрепучести белая скатерть, которой застрелили стол в саду, и горячий, свежезаваренный чёрный чай, разбавленный теплым молоком. В какой-то степени ТиВи от такого поветрия становится даже тошно, удушающе-тошно — словно его начали дразнить чем-то дорогим и родным ему, причём это что-то у него давным-давно забрали, и вернуть это невозможно. Но как оно все это связано?.. — Ахах, Луиза, а ты не говорила, что Гарсия у нас не в духе. — Нервно похихикал администратор, сместив голову в сторону и вытянув шею в сторону телевизионной женщины. — Прости, пап, сама не ожидала. — Довольно флегматично бросила ТВвумэн, после чего подперла телевизор кулаком — С утра он таким не был. Видимо, общение со Спикерами накладывает свой отпечаток. Подобная реплика была сравнима разве что с ударом под дых, ТВмэн даже немного разжал крепко стиснутые на чужой блузке кулаки, однако полностью выпускать все равно не стал, лишь застыл в полунависающей позе, подобно сильно поплавившейся статуе, и завис бы он надолго, если бы в разговор не встрял монстр за рабочим столом. — Ты кӓк ̎с͝в͜ое̚ѓӧ ͠ӧтц͛а͠ п͠рив͠е͑тс̚твуеш͝ь͘, ́ пͅарш́и̓ве̐ц! ͋? ̽ Кажется, существо искренне возмутилось столь неуважительному обращению к тому, кого уже две женщины назвали отцом, и это окончательно добило покойника — сначала он от этого вздрогнул, после чего уставился на женщину за рабочим столом, а потом переметнулся взглядом на сестру, на что та лишь флегматично пожала плечами, что можно было как трактовать как «Я сама ничего не понимаю» и «Разбирайся с этим сам». А зная его сестру, скорее всего имелось все же второе. — Отца?.. — Не сказал, а скорее пропищал, Гарсия, после чего нервно взглянул на мужчину, на которого набросился, и снова чуть принюхался — отчасти это могло объяснить этот… Родной запах, который в какой-то степени исходил и от существа за столом, и ведь по опыту знает, что запах подделать нереально… Признавать реальность всегда трудно. Кажется, если бы сердце мужчины билось, то сейчас бы оно просто пробило его широкую грудную клетку на сквозь. А Гарсия и Лазарь так-то куда шире и, можно сказать, могуче, Дафак на их фоне кажется довольно тонким. — Ну да. — Довольно добродушно усмехнулся Дафак, с вызовом посмотрев в экран своего сына — Присмотрись. Или ты меня не помнишь? — Призрак склонил голову на бок, и не очень добро сверкнул зеленью глаз — Давай, вспоминай, Гарсия. Мне надо, чтобы ты вспомнил все, что было до начала времен… — Последнее монстр уже услышал словно под толщей воды, и сначала резко разжал руки, отчего Дафак с глухим стуком приземлился на ступни, а потом медленно осел перед ним на корточки, накрыв макушку своего телевизора локтями — у него не получалось контролировать свое сознание в данный момент, а голова его начала заполняться воспоминаниями. В том числе давно забытыми, которые как-либо связаны с родителями. Гарсия видит их перед глазами так отчётливо, словно проживает все это в данный момент. Особенно отчётливо в его сознании возник кадр, который много раз наблюдал в своём сознании до этого — тёмная комната, два кресла близь друг к другу, в одном кресле сидит мать, на руках у нее свёрток с недавно родившимся Эдмундом, в другом — улыбчивый отец, чьи глаза уже тогда сверкали зеленью и отдавали чем-то рыжим, словно уже тогда предостерегая. И у отца — лицо этого мужчины, точнее этот мужчина и есть отец! Вы только гляньте, малыш вспомнил! — Отец?! — Не контролируя себя, снова вскрикнул Гарсия, правда, он себя едва ли услышал — самое яркое воспоминание моталось в его сознании туда-сюда, подобно приливу и отливу моря, разбиваясь об осколки душевных нервностей покойника. — Вспомнил наконец-то? — Хмыкнул Бум, после чего откуда-то достал стул и подвигу его к телу сына, который, немного поддрагивая, слепо пошарил по полу и почти не глядя приземлился на предмет мебели — Это радует. Видимо, не все гангрена пожрала. И вообще, у мозгов может быть гангрена? — Может… — Тихо буркнул Гарсия — Во имя всех несвятых… У меня столько вопросов!.. — Уже было. — Буркнула Луиза — Только боюсь, что нам особо ответов не дадут. Да, отец? — Под конец её тон стал ещё более суровым, а экран с хрустом поднялся на отца, что начал ухмыляться ещё шире. — Ты права. Ну, отчасти. — Мужчина подошёл к столу и встал между детьми — У нас нет на это времени. — В каком смысле?.. — Не понял ТиВи. Вздохнув, Дафак сложил руки на груди, и, уведя взгляд в сторону, чуть помолчал — а потом затянул: — На самом деле я не просто так вас собрал, увы. Это не значит, что я не желал встречи с вами, со всеми вами, в другой ситуации, и я искал момент получше… Скорее всего, если бы не эта ситуация, то встретились бы мы значительно позже. Но над миром нависла серьёзно угроза, куда более серьёзная, чем нынешние скибидисты, они лишь так — пешки в чьих-то более умелых руках. И когда эта более сильная угроза придёт, то будет оно идти волнами. А альянс, как бы он не храбрился, не справится — слишком преданные ещё людским стандартам, они не понимают, что этой государственной секте нужны реформы, которые направлены в том числе и на искоренение их инвалидности. Только овладев слухом и зрением в полной мере возможностей, будет возможно что-то да изменить в этой войне, чтобы перевес пошёл в сторону альянса. Но, как видите, они особо не спешат. Конечно, есть в этом и моя доля вины… — Дафак заговорчески хмыкнул. — Твоя? — Хором удивились двойняшки. — Ну да. Моя. — Призрак с гордостью кивнул — Я разработал внешний вид, способности и даже программу агентов. Но, собственно, речь сейчас не об этом. Я это к тому, что в людском мире я — призрак, неупокоенная душа, и вряд ли смогу много чего сделать без былой телесности. А те технологии, что я себе для помощи изобрёл, пусть и работают, но даже этого мало. Мне нужно вернуться в моё тело. — Это все очень хорошо, но а мы тут причём? — Не поняла Луиза, озвучив мысли сразу троих — и себя, и Гарсии, и даже краснорубашечника. Дафак им на это зловеще улыбнулся. — Мне понадобится ваша помощь. Вы же прирождённые землеройки! Ну, в вашем случае, конечно, послерожденные или мертворожденные, но сути это не меняет. Мне очень поможет ваш нюх и ваша недюжая физическая сила. — Предвидев новые вопросы, Дафак поспешил добавить: — Я не знаю, на каком именно кладбище наши тела разместили, мы этого не видели. Строго говоря, когда мы смогли… Проникнуть в этот мир… Мы воскресли не около нашей могилы. Единственное, что я подозреваю, что это… Где-то в Англии. И все. — Вы тоже решили в ТВмэны прописаться? — Фыркнула Луиза. — Почти. — Судя по тону — отмахнулся Дафак, не желая развивать эту мысль — Мы и так — неудавшиеся ТВмэны, если так подумать. Однако я рассчитываю, что если мы сможем вселиться в наши людские тела, мы вернёмся к тому, чем были до смерти. И как раз ваш нюх поможет нам найти именно наши тела. «Если от них ещё хоть что-то осталось.» — С сомнением подумалось ТиВи, но в слух он это озвучивать не стал. — А вселиться в какого-нибудь из агентов вы не могли? Или в людей каких-нибудь? — Резонно спросил сын. — Призраки в людей не вселяются. — Объяснил уже без былой улыбки Дафак — Демоны могут. — Он на миг посмотрел на жену, но, столкнувшись с ней взгдядом, поспешил снова посмотреть на детей — Можно было бы изготовить себе тело из металла, но… Это все ещё не то. Да и я на агенте Вантузе однажды случайно убедился, что роботы очень плохо переносят мою сущность — начинают искриться, сбоить и рассудок с программой сдыхают, так что вот вам и ответ про его безумие напополам с отсталостью. Поэтому не вижу смысла пытаться, наши людские тела вернуть выйдет дешевле. К тому же, мы же не своим пешим ходом, а с помощью телепортации. А познакомимся уже по дороге. — Звучит так, словно возможности отказаться у нас нет… — С сомнением пробурчала телевизионщица, чуть поежившись — что-то оно все не добро попахивало, каким-то обманом. Хотя вряд ли родители их обманывают. Не договаривают что-то — это да, ещё возможно. Но точно не врут. — Всё верно, солнышко. — Бум миленько улыбнулся и даже зажмурился, однако все его действия отдавали на вкус каким-то ядом — Я не для того вас двоих отлавливал, чтобы потом так быстро отпустить. И уж тем более не для этого напрягал 1055, чтобы он мессенджер альянса взломал. — Краснорубашечник, поняв, что вспомнили и про него, сильнее сжался — А если хотим поскорее начать оказывать помощь альянсу, то надо выдвигаться уже сейчас. Может, к вечеру уже управимся. — К вечеру какого дня? — Суховато прошипела ТВвумэн, на что отец довольно добродушно посмеялся, но отвечать не стал. — В любом случае… — Заговорчески затянул папа — Даже если помогать альянсу вы не хотите, нам с матерью вам помочь придётся. Ибо мне в формате неупокоенной души существовать надоело. Как и вашей матери явно… Ну, кхм, вы меня поняли. Двойняшки отвечать на это не поспешили — лишь с довольно обреченными видами посмотрели друг на друга. Словно их не поучаствовать в авантюре убеждают, а вешать собрались. Хотя это не самое плохое, что с ними делали или ещё могут сделать… Отец, очевидно, решил, что вопрос исчерпан — и потому первым делом достал откуда-то из стола краснорубашечному оператору улучшенный лазерный бластер (так, чисто на всякий случай), а потом чуть шлепнул 1055 по плечу, и тот, достав устройство для телепорта, снова образовал в атмосфере кислотно-зеленые искры. Ну раз уж выбора у двойняшек все равно нет… Почти синхронно негромко вздохнув, они с явной неохотой встали со своих мест, а потом вытянулись едва ли не по струнке, когда увидели надвигающуюся в их сторону мать, что даже так напоминала чопорную аристократку — даже несмотря на отсутствие головы. Хотя всех её шести глаз было достаточно, чтобы держать детей (и оператора) в тонусе, что уже успел от роутера отключиться, и вновь погрузился в глухонемоту с небольшим островком остаточного слуха. И судя по его виду, который стал довольно унылым, шкура инвалида ему была не мила. — Ну вот, молодцы. — Хмыкнул призрак — Сразу бы так. А, нет, продождите — ещё не все. Спохватившись, Дафак снова порылся в своём столе, после чего достал… Дисковый телефон. Светло-серый, на спирали, ТВмэны его уже видели, ведь это телефон, который изобрёл Лазарь! Телефон для связи с покойниками, что остались в загробном мире, как раз таким образом ученый намеревался «дозвониться» до их родителей, но со временем забросил эту идею, ибо так ни до кого дозвониться не смог — если раньше все другие телевизоры просто думали, что в мире мёртвых до сих пор нет связи, то сейчас двойняшки поняли, почему этой связи нет. Ну, очевидно, что это не прям их телефон, а просто одинаково сделанная копия. Хотя схожесть все равно поражает. — Откуда это у тебя? — Удивился ТиВи. — Да так, случайно об вашем кошмаром мире снов узнал, когда как-то гулял по городу после сражения. Какие-то ваши телевизоры так громко шипели, что я не мог не заинтересоваться этой темой. Много нового в вашем мире увидел кстати. А заодно и всякие технологии… Присмотрел… — Подумав, администратор не стал сообщать, что он ещё и частью этих технологий поделился со скибидистами — Так, ладно. Звонок другу. Точнее, сыну. — Призрак поднял трубку и из трубки вылетели тонкие чёрные буквы. — Зачͅе͝м͘? — Встряла в разговор мать, что все это время следила за ними с крайним скептицизмом. — Отпрошу с уроков этих троих. Ну, не с уроков, и не отпрошу, но это не важно. — Отшутился Дафак, после чего начал тыкать в буквы пальцем так уверенно, словно наверняка знает, что и как надо делать. Двойня на это лишь с сомнением переглянулась — было у них подозрение, словно втянули их во что-то очень и очень опасное. …Полицефалии в их кошмарном мире снов было не очень… Весело. Точнее, вообще не весело. После того, как он рассказал, что сначала пропала ТВвумэн, а затем за ней ушёл ТиВи, атмосфера сделалась очень тяжёлой и напряжённой — опасаясь за свою шкуру, большая часть ТВмэнов перестала так вольно разгуливать в людском мире, и без того малая помощь альянсу сильно уменьшилась, и выбиралась обычно только для того, чтобы добыть еды. Очень часто это были Смертник и Задор, самые отчаянные, и через них ТВмэны в этом мире получали хоть какие-то новости — особенно Полицефалия, что по повелению ТиВи более покинуть этот мир не может — до тех пор, пока не вернётся ТиВи с сестрой. Но они не вернутся, великовозрастный малыш. Однако глобально олигофрену было все равно — и на других ТВ, и на альянс, его больше волнует судьба только ТиВи, и немного ТВвумэн. Немного потому, что где-то в потемках души и до неё уже не было столько дела — близости ни при жизни, ни после, между ними не было. К тому же, единственная дочь Тейлоров никогда не заботилась ни об одном из младших братьев — и уж особенно об отсталом. К тому же, ТВвумэн временами была злая, очень и очень злая, сдерживать эмоции (в основном злобу и истерику) не умела, а вот срываться на слабых и тех, кто просто случайно попался под руку, очень даже умела — бывало иногда попадало в прошлом и Поли. Не то, чтобы часто (ибо ТиВи никому обижать младшего не давал), и не то, чтобы Поли, прям это запоминал и обижался… Но ему все равно не понравилось. Да и в принципе впечатления о сестре со временем остались не лучшие. Особенно мёртвую Луизу испортило насилие над её телом, в том числе и изнасилование — олигофрен ведь видел, как это над ней отразилось и как её после этого ломало. И нечто подобное теперь ощущает и сам Полицефалия. Это, конечно, не одно и тоже, но сейчас его тоже ломает. Без ТиВи ему везде делать нечего, ни в этом мире, ни в том — он банально никому не нужен. Правда, он в полной мере это не осознает, и ему без ТиВи просто скучно, грустно и одиноко — до такой степени, что он даже не пытался поддерживать хоть какой-то контакт с другими ТВ. Поначалу к ним прибиться пытался, но после того, как ему довольно резко указали на его место, а заодно и провели разделяющую черту (фигурально, а не буквально), предпочёл тихонько уйти подальше от их «базы», близь к лесам с петляющими каменными тропами, где повстречал много одичалых телевизоров. Но когда даже те дали понять, что олигофрену с ними не по пути, он окончательно убедился в своей ненужности. Кажется, тогда он стал немного умнее, ибо вынес важный урок, что только ТиВи он и нужен. А может и ТиВи не нужен? — проносились иногда довольно пугающие мысли в его сознании, которые он пытался отметать. ТиВи же не просто так ушёл и оставил его, в конце-концов, он ушёл спасать любимую сестру, которая его самого не очень-то и любит. Луиза вообще словно никого не любит. Но Барри не хотел в это верить, а потому предпочитал думать, что сестра просто заблуждается, и сама не знает, что на самом деле она их всех очень любит. И того странного оператора в коричневом пальто и фиолетово-жёлтом галстуке тоже. Просто не знает. Никому нет до Поли дела, поэтому он от базы совсем далеко, хотя это и не страшно — здесь ему ничего не угрожает, даже он сам себе. И по этой причине он лежит под ближайшей лавкой, тихонько поскуливая от грызущей тоски, даже переживая, причём не ясно, по ком он убивается больше — по себе или по ТиВи. Он-то все равно не пропадёт, может даже со временем найдёт кого-то, кто заменит ему старшего брата, если тот… Ну… Не вернётся. Олигофрен слышал последние новости — тело Гарсии тоже не выходит на связь, как и Луизино, словно их телефоны вне доступа, а по другому возможности связаться с потерянными родственниками нет. Причём остальная родня почему-то отнеслась к этому довольно спокойно, аргументируя это тем, что Гарсия ТиВи умный — не пропадёт. И сестру вытянет. Поли от этих слов ничуть не легче. Он сомневается… А стоит ли?.. ТиВи — он же действительно голова, всю семью на себе тянул. А чтобы сказал Гарсия, увидев страдания младшего брата? Стало ли бы ему стыдно?.. Хотелось бы им всем — в том числе и Полицефалии — на это посмотреть… На базе ТВ все тоже было не будь здоров, все равно плохо-хорошо, но ситуацию обсуждали, гутарили, как подсмотрел Смертник в одном из романов — и в рядах этой псевдо-семьи шли волнения. Понимали это все, но старательно делали вид, словно все в порядке, ибо обсуждать что-то такое у них было не принято и считалось грязным делом, как и (иногда казалось) как будто все, что связано с происходящем в семье. Рыба гниёт с головы — вот, что происходит в их семье сейчас. А в качестве морепродукта у них как раз Лазарь, разве что он не не совсем рыба, а, скорее, осьминог или кальмар, но смысл от этого сильно не меняется. И да, пусть обсуждать как-то публично у них произошедшее было не принято, но тихонько шептаться об этом в самых дальних комнатах можно было — этим сейчас и занималась кучка довольно значимых ТВмэнов, куда входят и Лазарь со Смертником, спятавшись где-то в недрах лаборатории — ученый за столом, несколько ТВмэнов сидят по другую сторону, около стола стоит Смертник, у которого с плеча свисает довольно старенькая двустволка, и насколько ТВмэнов на довольно низком потолке — специально для такого тайного собрания искали как можно более тесную и маленькую комнатку. И атмосферу они смогли воссоздать… Достаточно интимную. Если здесь это уместно. Это одна из немногих комнат, где тонкое волокно, что образует стены, не черное, а белое, издалека чем-то даже напоминает бетон, здесь нигде нет глаз (а водятся они либо в углах под потолком, либо в банках, куда их при переезде запихнули ТВ и потом про них забыли). Здесь не так уж и много мебели — по середине стоит старый, ещё людской, деревянный стол. За которым и сидит ученый, сложив на него ветхие немощные руки, на краю стола стоит этот проклятый дисковый телефон, который частенько мозолит своей бесполезностью Лазарю экран. На некоторых, тоже деревянных, стульях с мягкой обивкой сидят близкие по духу и статусу ТВмэны, в то время как часть других стульев парила в атмосфере, там же парила одна белая тумба и несколько белых ящиков. Над телевизорами одиноко висела старая грушевидная лампа, которая включается и выключается с помощью цепочки, позолота которой уже почти вся потемнело. А за плечами у ученого стоит большой террариум, он довольно скудно заполнен снизу розовыми кораллами — слишком роскошно для всего лишь троих обитателей — серебрянной рыбы с глупой мордой, оранжево-розовой креветке, которая постоянно лежит на спине и слишком жалко перебирает множеством тоненьких лапок, да бежево-оранжевой ракушке, что имеет явную схожесть с панцирем улиток. Хотя существа, несмотря на свою морскую и неразумную природу, иногда кажутся даже слишком разумными, хм… В этом кабинете не так сильно пахнет гнилью, сколько, скорее, рыбным запахом, а заодно и морским прибоем. Только портовых шлюх, бывалых выпивших моряков и шумных наглых чаек для полноты картины не хватало, хотя сейчас столь шумные существа, что умеют мутить воду и раскачивать лодку буквально и фигурально, действительно будут не в тему — сейчас и так не понятно, кто друг, а кто враг. Хотя монстры друг другу вроде даже доверяют… В прочем, даже если и нет, то перед лицом опасности даже Смертник и Задор поладить в состоянии, а у них сейчас ситуация действительно опасная. Ещё и с потеряшками бы разобраться… — И так, что мы имеем в сухом остатке, господа? — Не самым добрым и располагающим к беседе шёпотом затянул Лазарь, отчего другие ТВ как-то слишком трусливо посмотрели на большого брата — ТВвумэн — без вести пропавшая, ТиВи — ушёл на её поиски, но так и не вернулся, так что теперь он тоже… Пропащий. Про титана даже заикаться не буду, его и так уже наполовину не видно. — Эм… Не видно откуда? — Удивился один из присутствующих, ещё и руку, подобно школьнику, поднял, однако увидев возмущенный взгляд брата, неуверенно её опустил обратно. — Из могилы. Которую он сам себе вырыл. — Ядом выплюнул ученый — Ну ладно, титан сам себя в это втравил — сам пусть себя и вытаскивает, нам бы тут с другими пропащими разобраться. У кого-какие есть предложения? Увидев, что где-то на заднем плане неспешно так поднял руку Смертник, Лазарь поспешил рявкнуть: — Если это что-то, что связано с распространением террористических идей, то можешь даже не разевать пасть! Шахид поспешил опустить руку. — Может… — Затянул один из тех ТВ, которые сидят на стульях — Дед постарался? А учитывая, что он жаждет встречи, это ведь имеет место быть. — Если бы был он… — Проворчал паралитик, после чего опер свой телевизор на кулак, да уставился куда-то в стену — Он додумался заранее хотя бы меня известить. Однако даже это слишком маловероятно, ибо он давно нам уже… Не спамил. — Современные людские словечки из уст Лазаря звучат даже смешно — Нет, тут явно не унитазы, а какое-то другое зло замешано. Но какое? О каких противниках мы забыли? — Учёный с ожиданием взглянув на других ТВ, на что те лишь молча стали разводить плечами — они тоже не помнили — Давай, Смертник, подключайся к мозговому штурму, пока последние мозги динамитом не вышиб. — Призвал к ответу паралитик ещё и шахида. — Я уж тем более не знаю… — Пробубнил покойник, после чего неспешно так подошёл к столу и оперся о него кулаками — Я же во многих ваших приключениях… — Смертник с явным намёком выделил предпоследнее слово — …Не участвовал. И в какие-то межличные конфронтации особо не встревал. Да и я все же связан больше с Востоком, чем… С Европой. — Ага. Спасибо за помощь, гений. — Сухо взрыкнул Лазарь, после чего в отчаянии сжал свободную руку в кулак, насколько ему позволяли длинные прозрачные когти — И все же. Ещё предложения будут? В ответ в помещении образовалась тяжёлая, гнетущая тишина, от которой дохлый кальмар не был в восторге — поняли родственники это по тяжкому вздоху и по тому, с каким раздражением монстр провел когтями по поверхности стола, оставив за собой неприятный скрипящий звук и глубокие длинные рубцы-полосы. «Половину из вас вырезать надо, в назидание другим.» — Подумалось старшему брату — «Может хоть тогда свои стухшие мозги по назначению использовать начнут, чтобы мыслить о вещах насущных и глобальных.» Не успел он в полной мере насладиться своей задумкой, как до этого всегда молчавший телефон внезапно так начал звонить — мертвецы поначалу вообще не поняли, откуда идёт звук, а потом, как поняли, как-то даже нервно отпрянули от аппарата, смотря на него с откровенным ужасом — даже дохлый кальмар сильно так удивился. Столько лет этот телефон молчал, вообще не подавая признаков жизни, его уже подумывали расколотить — и вот, видимо, однажды услышав, какие у покойников на него планы, наконец решил заняться своей прямой обязанностью. — Ну, и что ты ждёшь? — Первым подал голос шахид, который присел перед столом на корточки, прижавшись к его поверхности локтями и грудью — Давай, на звонок отвечай. — Тсс! — Злобно шикнул покойник с нижним парапарезом, после чего предательски дрогнувшими руками подвинул к себе телефон, и не очень уверено снял трубку, чуть отпрянув от возникших в хаотичном порядке тонких, черных, латинских букв. Опосля не очень уверенно потянулся к ним когтистыми пальцами, пересобирая в слово Aeternitas — Вечность, с латыни. И после того, как верно собранное Aeternitas исчезло, в трубке пошли помехи, что свидетельствовало и том, что обе связи на прямой линии — Алло?.. — Паралитик и сам свой нервозный шёпот не узнал. — Здравствуй, Лазарь. — Раздался чуть приглушенный мужской голос с той стороны — Это отец. Мне надо тебе кое-что сообщить… Если бы ТВмэна-ученого в тот момент не сковал ещё и паралич рук на нервной почве, то он бы, возможно, решил, что это чья-то злая шутка и бросил трубку — хотя, возможно, дело и не в параличе. И остановило его что-то другое.