Если завтра не наступит

      |На следующее утро. Дом Хаширамы.|       Хаширама проснулся рано, как обычно. Он открыл глаза, но его взгляд не сразу мог зафиксировать привычные контуры комнаты. Все было слишком тихо. Он потянулся, вдыхая утренний воздух, и замер, не понимая, что не так. Сначала не осознавая, что произошло, он лежал в постели, поднимая взгляд на потолок. В его голове, как всегда, роились мысли, но сегодня они были как-то туманны. Ощущение пустоты давило на грудь.       Он повернул голову в сторону, где обычно лежала Хана. Но её не было. Не было и Дана. Он выскочил из постели, взгляд метался по комнате, словно искал их, но нигде не мог их найти. Он знал, что что-то не так. Интуиция подсказывала ему, что их нет. Он вышел в коридор, почти не осознавая шагов. Тишина дома казалась ещё более громкой, чем обычно.       Он встал у окна, его взгляд потерянно блуждал в сторону, на холм, где они с Ханой часто гуляли. Он не знал, что чувствует — боль, тревога, разочарование? Он почувствовал холод. И не мог понять, почему это всё так сильно его задевает. Он знал, что это был момент, когда что-то изменилось. Внутри него что-то поломалось. Он потерял её. Потерял их.       — Это не может быть правдой, — тихо произнёс он, словно сам себя пытаясь убедить. Но в душе он знал: они ушли. Ушли из его жизни. И это было не просто их исчезновение. Это было как крах чего-то важного и нужного для него.              |Дом Тобирамы.|       Тобираму проснулся позже. Когда его глаза распахнулись, первое, что он заметил — тишина. Никаких звуков, как обычно, не было слышно. Он ощутил тяжесть на сердце, но ещё не мог понять, что не так. Он знал, что чувствует какое-то беспокойство, но до конца не осознавал его причину.       Он встал с кровати и сразу ощутил, что чего-то не хватает. Он повернулся, взглянув на пустое место рядом с ним. Это была простая комната, но пустота в ней чувствовалась как-то иначе. Его взгляд скользнул по дому, и тут он понял — Мейн не было рядом. Не было её шагов по дому, не было привычных звуков. Он встал и прошёл в кухню, где всегда ожидал услышать её шаги или детский смех.       В доме было пусто, как и у Хаширамы. Он почувствовал, как холодный, резкий ветер проникает в душу, и у него тут же появилась мысль: что-то случилось. Он не мог в это поверить, но эта мысль преследовала его.       Он подошёл к окну и посмотрел на улицу. Тишина. Он ощущал, как его сердце начинает биться быстрее. Он не мог поверить в происходящее. Он ещё не знал, куда ушли Мейн и Анна, но он знал, что это не было просто исчезновением. Это было что-то большее. Он почувствовал, что этот момент — катастрофа. Он потерял её. Потерял их. И это ощущение было невероятно тяжёлым.       В голове Тобирамы закружилась паника. Он знал, что должен действовать, но в какой-то момент оказался будто парализованным этим чувством. У него не было сил понять, что делать дальше. Всё, что оставалось — это пустота и глухая тревога, которая с каждым мгновением нарастала.       Они ушли. И он не знал, как вернуть их.              |Время спустя. Дом Хаширамы.|       Дверь распахнулась с грохотом, словно удар грома среди ясного неба. Хаширама даже не успел обернуться, как на пороге показался Тобирама — лицо его пылало яростью, глаза горели леденящей болью, будто внутри него всё разрывалось на части.       — Всё из-за тебя! — рявкнул он, вбегая в дом.       Прежде чем Хаширама успел хоть что-то сказать, Тобирама оказался рядом и с силой ударил его в челюсть. Тело старшего брата качнулось назад, и он едва не упал. Тишина, будто сама испуганно затаилась на мгновение.       — Ты знал! — кричал Тобирама, тяжело дыша. — Ты знал, что это разрушит их. Ты знал, что отец начнёт давить! Ты... ты мог защитить их! Ты обещал, что мы построим мир, в котором больше не будет боли! А ты позволил этому случиться!       Хаширама держался за лицо, не столько из-за боли физической, сколько от шока и осознания того, как сильно он подвёл. В его взгляде не было гнева в ответ — только чувство вины, растерянности и боли, которую он теперь делил с братом.       — Я… я не знал, что они решатся на это… — хрипло выговорил он. — Я думал… думал, они справятся… вместе… с нами… Я…       — Ты думал?! — оборвал его Тобирама, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Мейн ушла! Анна нет! А твоя Хана… твой сын! Мы проснулись, а семьи нет! Ты думал?! О чём ты вообще думал, брат?!       Хаширама не ответил. Он просто стоял, опустив голову. Ему не нужно было ничего говорить. Его молчание только подтверждало — он действительно чувствовал себя виноватым. Он подвёл и Тобираму, и Хану, и Мейн. Он хотел мира, но не увидел, как близкие были раздавлены его же стремлением к нему.       Тобирама стоял, тяжело дыша, его плечи подрагивали. Впервые за долгое время он выглядел не сдержанным, не холодным, а настоящим — обнажённым перед болью, как брат, как муж, как отец, которого лишили самого дорогого.       — Найди их… — тихо сказал он, наконец. — Или я сделаю это сам. Но если ты ещё раз посмеешь называть себя тем, кто строит этот мир… ты сначала верни себе семью. И свою. И мою.       Он развернулся и вышел, оставив Хашираму наедине с гулкой, душной пустотой.              |Год.|       Хаширама искал их целый год. Сначала он бросился в погоню в тот же день — обшаривал леса, просматривал следы, расспрашивал стражу, посылал разведчиков. Он не знал ни направления, ни причины, по которой они могли исчезнуть, знал только одно — Хана ушла, с Даном. Мейн ушла, с Анной. И вместе с ними ушло то, что он считал своим сердцем.       Каждую ночь он возвращался домой, в пустой дом, где всё напоминало о ней. О звуке её смеха, о тихом шорохе её шагов, о тёплом дыхании малыша, который только начал говорить "отто". Простыня, что хранилась в особом сундуке, стала ему болью — реликвией утраченной любви. Он знал: Хана бы не ушла просто так. Но он и не знал, как остановить этот кошмар.       Прошло два месяца, и Тобирама больше не выдержал. Его сдержанность рухнула, когда очередной разведчик вернулся с пустыми руками. Он не проронил ни слова, просто встал, взял свой плащ и покинул деревню. Без разрешения, без планов, без прощания. Он должен был найти Мейн. Должен был увидеть Анну.       Он шёл по северным тропам, заходил в маленькие деревни, расспрашивал путников, передавал описания, оставлял знаки — всё напрасно. Никто не видел двух женщин с детьми, никто не слышал о них. Будто земля их поглотила.       Прошёл ещё месяц. Потом ещё. И вот уже 2 года как исчезли их семьи, и два брата, когда-то державшие кланы за плечами, оказались бессильны. Вечерами Хаширама сидел на крыльце, всматриваясь в горизонт, надеясь увидеть знакомую фигуру в тени деревьев. А Тобирама возвращался лишь на время, чтобы снова исчезнуть в поисках.       Их мир — мир, который они пытались построить — остался неполным. Без неё. Без них.              |Пол года спустя.|       Полгода спустя Хаширама всё же женился на Мито Узумаки. Она была тихой и доброй, поддерживала его, помогала пережить те страшные месяцы разлуки. Однако сердце Хаширамы было тяжело. Он старался, искал радость в их семье, в маленьких радостях и заботах, но не мог забыть. Мито заметила, как его глаза порой затмевались тенью печали, и она знала, что это не просто утрата, а чувство вины и боли, которое не отпускало его.       Тобирама же в это время всё больше замыкался в себе. Его одиночество стало его спутником. Он избегал разговоров с братом, становясь всё более холодным и замкнутым. Злость на Хашираму росла. Это было не просто раздражение или боль — это было настоящее презрение. Он считал, что брат предал его, что этот брак с Мито был предательством. Хаширама верил в силу семьи и долга, а Тобирама видел в этом бегство. Всё, что им нужно было — это найти их. Мейн. Хану. Чтобы восстановить то, что они утратили. Но брат, похоже, был готов двигаться вперёд и забыть о потере.       «Есть только одна женщина, Хаширама. Мейн. Она была и будет единственной для меня. Я буду искать её, пока не найду. До конца своей жизни», — Тобирама сказал это прямо в лицо брату, его голос был тихим, но полным решимости и ярости.       Хаширама молчал. Он знал, что слова не помогут. Он знал, что ни браки, ни дети не смогут вернуть то, что было утеряно. Но он не мог перестать надеяться. Его жизнь продолжалась, и он продолжал любить свою семью, но вот в его глазах уже не было той прежней уверенности и легкости, что была раньше. Он потерял её. И по-прежнему чувствовал себя виновным.       Тобирама же не был готов отпускать. Его отчаянная решимость была горькой, но непоколебимой. И его поиски продолжались, несмотря ни на что.              |Много лет спустя…|       Прошло много лет с тех пор, как Хаширама и Тобирама потеряли Хану и Мейн. Время, казалось, прошло мимо, и жизнь продолжала двигаться вперед, несмотря на болезненные утраты.       Хаширама, несмотря на свою личную боль, продолжал строить будущее для своей страны. Его видение о мире, где кланы Сенджу, Учиха и другие будут жить в мире, не зная больше войн, было тем, что он отчаянно пытался создать. Его усилия привели к тому, что его избрали первым хокаге. Это было великое достижение для него и для всей деревни, но, несмотря на все внешние радости и победы, он не мог забыть Хану и Мейн. Он держал их в своем сердце, как неисправимую рану, которую он не мог залечить.       В этом же время у Хаширамы и Мито родился сын, которого они назвали Тадао. Это было символом новой надежды. Мито была любящей матерью, и маленький Тадао был источником радости и уюта в их доме, но Хаширама чувствовал, что ему чего-то не хватает. Он был счастлив, но пустота от утраты никогда не исчезала.       Тобирама же оставался одиноким. Он пережил боль потери, но, в отличие от Хаширамы, не мог найти утешения ни в семье, ни в работе. Его горечь не оставляла его, и поиски Мейн продолжались, хотя и без особых успехов. Он отчаянно искал, следил за слухами, встречал старых знакомых, но ничего не находил. Он был убежден, что Мейн всё ещё где-то там, живая, и что он должен найти её. И в это время его одиночество только становилось глубже.       Тобирама избегал брата, избегал его радостей и забот. Он не мог примириться с тем, что жизнь продолжалась без Мейн, а его брат, несмотря на все свои достижения, не мог избавиться от того же чувства утраты, что и он сам. Тобирама держался на расстоянии, не доверяя никому, и его одиночество только усиливалось.       Тем временем Хаширама продолжал исполнять обязанности хокаге, несмотря на боль утраты. Его сердце было полным противоречий: он гордился тем, что его мечты о мире сбывались, но каждый день ему приходилось бороться с воспоминаниями о Хане и Дане. Но, несмотря на свою внутреннюю борьбу, он знал, что жизнь не стоит на месте, и он должен продолжать двигаться вперед.