XI.

Ночь превратилась в пытку. Рин лежала с открытыми глазами, уткнувшись в одеяло, и слушала, как за тонкой тканью палатки мерно потрескивает костёр, как где-то храпит один из товарищей, а за дальним склоном поют ночные насекомые. Сон не приходил. Стоило ей закрыть глаза, как вспыхивал тот момент: её наклонённое лицо, тёплое дыхание, стремительное приближение к нему… и его взгляд, хмурый, но мягкий. Слово «не стоит» до сих пор отдавалось в груди, будто плетью хлестнуло. Рин сжалась в комок, вцепившись пальцами в волосы. «Что же я наделала… Как мне теперь смотреть ему в глаза? – в голове крутилось бесконечно, в висках стучало. — Это позор…» Она пыталась оправдать себя, перебирая всё новые и новые мысли. «Да я ведь и не собиралась его целовать, вовсе нет… Просто… да, я хотела сдуть что-то с его лица. Может, пыльцу от фонаря или… или лепесток сакуры. Это просто недоразумение. Просто миг глупости». Но сердце не верило ни одному слову. Оно отчаянно напоминало ей, как сильно её тянуло к нему, как хотелось задержаться в том моменте ещё чуть-чуть, не думая о последствиях. Щёки горели так, словно всё тело охвачено жаром. Рин закусила губу и перевернулась на спину, уставившись в тёмный потолок палатки. «Я же буду выглядеть глупо, если начну его избегать… Он подумает, что я ребёнок. Нет, я справлюсь. Всё, что было пустяк. Ничего ведь и не случилось. Да, ничего не было. Я просто вообразила». Она повторяла это снова и снова, будто заклинание, пытаясь затушить огонь стыда внутри. Когда первые лучи рассвета пробились сквозь ткань палатки, Рин поняла, что сна так и не было. Тело ломило от усталости, но решение было принято: собраться, выйти, встретить его спокойно. Как будто ничего. Она глубоко вдохнула, пригладила растрепавшиеся волосы и осторожно раздвинула полог палатки. И замерла. Всего в нескольких шагах от входа, на бревне у костра, сидел он. Гинтоки. Сутулясь, с опущенной головой, будто ждал рассвета или… её. У Рин похолодели пальцы. Всё напряжение, накопленное за ночь, будто обрушилось сразу. Она почувствовала, как сердце сжалось, а дыхание стало прерывистым. Рин медлила всего миг, а потом всё-таки решилась и вышла к костру. Земля под босыми ногами была холодной, воздух ещё хранил прохладу утра. Гинтоки поднял глаза, и привычная ленца в его взгляде вдруг показалась мягче. Он слегка улыбнулся краем губ: — Доброе утро. Рин смущённо отвела взгляд, пальцы невольно сжались в кулак. — Доброе, — выдохнула она почти шёпотом. Он кивнул на её появление, будто отмечая для себя. — Ты рано. Повисла пауза. Ветер колыхнул пепел в костре. И вдруг он тихо, почти не глядя на неё, сказал: — Я думал, ты вообще не выйдешь. Придумаешь какую-нибудь отговорку. Рин вскинула голову, её глаза вспыхнули лёгким возмущением. — Глупости. — Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала сама от себя. — Наши тренировки… это важно. Я бы их не пропустила. На его лице мелькнуло что-то, похожее на облегчение. Он отвёл взгляд в сторону, будто боялся встретиться с её глазами. — Не обижайся на меня, — сказал он наконец, тихо, не так лениво, как обычно. — На самом деле… я бы хотел ответить тебе на поцелуй тогда, Рин. У неё перехватило дыхание. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Но, — продолжил он, и в голосе появилась непривычная серьёзность, — я правда не тот, с кем тебе стоит быть. Я не хочу портить твою жизнь. Не известно, что будет дальше. И я не хотел бы сковывать тебя… среди нас. Слова повисли между ними, тяжёлые, будто камни. Тишина. Только потрескивание углей и далекий крик птицы в утреннем небе. Рин стояла рядом, не зная, что сказать, и боясь нарушить эту хрупкую паузу. Она стояла рядом, опустив глаза в землю. В груди всё жгло, но слов не находилось. Слова застряли в горле, и казалось, любое из них только разрушит хрупкий баланс между ними. Гинтоки не смотрел на неё его взгляд был устремлён куда-то вдаль, будто он уже мысленно ушёл дальше, отдалился. Рин почувствовала, как в сердце поднимается боль от того, что её чувства будто лишние. Она вдохнула, набралась смелости и тихо, почти неслышно произнесла: — Но для меня… вы важны. Слова прозвучали просто Но в них было всё и стыд, и смущение, и то, что она боялась признать. Гинтоки вздрогнул едва заметно, будто не ожидал услышать это. Но он так и не ответил. И снова повисла тишина. На этот раз — ещё тяжелее. Сердце Рин стучало так, что она боялась Гинтоки сейчас услышит его. Но он молчал, и это молчание было хуже любого отказа. Вдруг где-то позади зашуршала трава. Звук шагов. Они оба сразу узнали, чьи. — Оо, вы уже проснулись! — раздался бодрый, слишком радостный голос. — Я так рад! Из-за палаток показался Сакамото, сияя своей привычной широкой улыбкой. Казалось, утро для него всегда начиналось с праздника. Он махнул рукой, будто они не виделись целую вечность. — Доброе утро, друзья! — он подошёл ближе, чуть прищурив глаза. — Уже собираетесь к тренировке? Гинтоки едва заметно нахмурился, но ничего не ответил. Он откинулся назад, упёршись ладонями в землю, и сделал вид, что его вовсе не волнует появление «третьего лишнего». Рин только чуть выдохнула и смущение, и облегчение перемешались. Сакамото своим появлением разрубил тонкую, болезненную нить момента. Он никогда не пропускал их утренних тренировок, хотя никто его не звал. Сначала Рин воспринимала это как шутку — ведь Сакамото никогда не упускал ни одной юбки и умудрялся заигрывать даже в самых неподходящих ситуациях. Но чем дальше, тем яснее становилось: его постоянное присутствие не просто каприз и не только весёлый нрав. Иногда именно такие поступки, а не слова, говорили громче любых признаний. Улыбка Сакамото, словно яркое солнце, сразу рассеяла туман утренних мыслей, но не до конца, в глубине груди продолжал зудеть недосказанный разговор с Гинтоки. — Ну что, пойдёмте? — бодро произнёс Сакамото, закидывая руки за голову. — Я вот с самого рассвета ждал, когда вы выберетесь, думал, может, сам вас растолкать. Но вы, смотрю, дисциплинированные. Гинтоки бросил на него ленивый, но явно раздражённый взгляд. — Ты бы себя растолкал сначала, — пробормотал он. — Меньше слов, больше дела. — Эй-эй, не будь таким строгим, — засмеялся Сакамото. — Утренняя тренировка должна приносить радость, а не тоску! Они отошли чуть в сторону лагеря, на поляну, где земля была утоптана предыдущими занятиями. Рин взяла деревянный меч, привычно ощутив его тяжесть в руках, и приготовилась. Гинтоки наблюдал за ней из-под полуприкрытых век. — Держи крепче, — сказал он сухо, указывая на её хват. Рин послушно поправила положение рук. В этот момент он выхватил свой меч, сделал резкий выпад в сторону Рин. Та еле успела поднять меч для защиты. Дерево со звоном встретилось, отдача ударила в руки. — Ай-ай-ай, ну смотри-ка, справилась! — Сакамото подмигнул ей — Я ж говорил, у тебя талант. — Не суетись, — резко бросил Гинтоки. — У неё не игра, а тренировка. — Ну-ну, — Сакамото поднял руки, изображая покорность, но глаза его смеялись. — Просто хотел добавить немного настроения, а то вы мрачные. Рин сжала губы. Ей было непросто держать равновесие. Но она заставила себя сосредоточиться, вдохнула глубже и снова заняла стойку. Усадьба-онсэн, что досталась им в качестве благодарности от сегуна, была словно вырезана из старых свитков живописи. Вечернее солнце клонилось к горизонту, и его лучи золотили каменные дорожки сада. Широкая гравийная тропа извивалась среди ухоженных сосен, чьи кроны были подрезаны в форме облаков, а у пруда с карпами кои шумела маленькая водяная мельница. По обе стороны стояли фонари из серого камня, мягко освещая путь. Воздух пах свежей хвоей, влажной землёй и цветущим жасмином. Шинсенгуми шли гурьбой: кто-то с восхищением озирался, кто-то делал вид что ему всё равно, хотя даже Сого пару раз оглянулся на сад. Кондо сиял, как ребёнок в праздник, расправив плечи и вдыхая полной грудью аромат покоя. Вход встречала старинная деревянная калитка с крышей из чёрной черепицы. У неё их ждала пожилая женщина в кимоно синего цвета, волосы аккуратно собраны в высокий пучок, а лицо украшала мягкая улыбка. Рядом с ней суетились две молоденькие помощницы в светлых кимоно, с розовыми щёчками, они низко поклонились, как только увидели гостей. — Добро пожаловать, дорогие гости, — голос хозяйки был ласков. — Для нас большая честь принимать вас сегодня. — Она сделала паузу, чуть прищурилась, подбирая слова. — У меня лишь маленькая просьба, — продолжила она. — Я знаю, что весь онсэн сегодня забронирован для вас. Однако… К нам прибыли два необычных гостя. Они прилетели издалека… с другой планеты. Отказать им мы не смогли. Но будьте спокойны, они не станут вам мешать. Вся труппа синхронно замерла. В саду раздался шелест листвы, карпы всплеснули в пруду. — С другой… чего?! — первым разразился Окита, приподняв бровь и едва сдерживая ухмылку. Хиджиката нахмурился и потер виски, будто пытаясь стряхнуть наваждение. — Точно… — буркнул он сквозь зубы. — Нам только инопланетян для полного счастья не хватало. А хозяйка всё так же спокойно улыбалась, словно речь шла о паре торговцев сакэ из соседней деревни. Коридоры онсэна были длинные и уютные, освещённые мягким светом бумажных фонарей. На стенах висели свитки с изящной каллиграфией и пейзажами, а полы тихо поскрипывали под шагами. Их провели по залам — показали чайную, просторный зал для отдыха, отдельные комнаты, а затем и путь к источникам. В воздухе витал запах горячей минеральной воды, смешанный с ароматом кипарисовых досок. Когда экскурсия закончилась, все разбрелись кто куда: кто-то поспешил примерить банные халаты, кто-то сразу направился к бассейнам. Рин получила свою комнату — просторную, с татами и аккуратно расставленными подушками, на низком столике уже стоял чайный набор. Она вышла в лёгкой юкате, завязанным простым поясом, поправляя волосы, и как раз столкнулась нос к носу с Хиджикатой. Он тоже шёл в сторону источников, с видом будто идёт не отдыхать, а на важное совещание. Под рукой у него болталась банная корзинка, но серьёзность лица никуда не делась. Они пошли рядом. Коридор выводил к большому залу с раздвижными дверями, за которыми был путь к горячим источникам. И вот тут, прямо впереди, им открылась занятная картина. По коридору шла странная парочка. Мужчина в светлом кимоно, с непокорной гривой волос, шагал с широкой улыбкой. Рядом высокая женщина с холодным взглядом и собранными волосами, тоже в юкате. Несмотря на простую одежду, они выделялись чем-то особым, скорее не внешностью, а самой своей аурой. — Муцу-у-у, — протянул мужчина, слегка наклонившись к спутнице, — а давай вместе? Пойдём со мной в баню! Веселее же будет, эй? — Сакамото, — холодно произнесла Муцу и, не раздумывая, врезала ему кулаком в висок. Он, словно по привычке, легко уклонился, не теряя своей широкой ухмылки. — Ну как знаешь, Муцу, — он почесал затылок и снова засиял. — Я просто подумал, вдруг тебе будет скучно одной. Рин замерла, моргнув от неожиданности. Хиджиката напрягся, его глаза сузились. — …Сакамото? — пробормотала Рин, не веря собственным глазам. Он заметил её. На мгновение его улыбка дрогнула, глаза расширились, будто из глубины памяти поднялось то, что он давно похоронил. — Не может быть… — пробормотал он, медленно снимая очки. — Рин?.. Это ты?.. — И в следующее мгновение он, как всегда, не раздумывая ни секунды, направился прямо к ней — широко шагая, сияя, будто весь мир сузился до одной точки. — Рииин!! — радостно воскликнул он и, даже не остановившись, почти налетел на неё, заключив в объятия, от которых у неё перехватило дыхание. Хиджиката мгновенно шагнул вперёд. — Эй! — его голос был холоден, сдержан, но в нём звенела сталь. — Ты что себе позволяешь? Рин, чувствуя, как внутри всё путается воспоминания, удивление, смущение наконец выдавила: — Сакамото… отпусти меня. Я… я рада тебя видеть, но… ты меня задушишь. Он замер, отпрянул, как ошпаренный, и, виновато посмеиваясь, почесал затылок. — Ах, да-да! Прости! Просто не верится! — он всё ещё сиял, будто перед ним не было времени и расстояний. Рин, чуть запыхавшись, отвела взгляд. Её пальцы дрожали, а где-то в груди медленно поднималась теплая волна воспоминаний — запах моря, гул пушек, смех Сакамото среди пламени. Он не изменился. Совсем. Хиджиката, наблюдая за этой сценой, молча стиснул зубы. Непрошеное раздражение кольнуло его изнутри. Сакамото, наконец, перевёл взгляд с Рин на стоящего рядом Хиджикату. Он приподнял очки, прищурился и с широкой ухмылкой сказал: — А это кто? Неужели твой парень, Рин? Хиджиката замер, будто его кто-то окатил кипятком. Рин моргнула, потом, не удержавшись, тихо рассмеялась. — Сакамото, ты совсем не изменился, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Это не парень. Это мой начальник. Хиджиката Тоширо. Сакамото расплылся в улыбке шире прежнего. — Начальник? Ха! А у вас тут, значит, такие отношения с начальством, что вместе в онсэн ходите? Хиджиката резко вскинул голову. — Эй! Не болтай глупостей! — раздражённо бросил он. Рин посмотрела на него, не скрывая лёгкой усмешки. — Всё не так, как тебе кажется, Сакамото, — сказала она спокойно, будто между ними не было никакого напряжения. — Хах, — протянул он, глядя то на неё, то на Хиджикату, — ну ты и стала серьёзная, Рин. Но всё такая же красавица, — добавил он, подмигнув. Хиджиката невольно скрипнул зубами. И тут из-за его спины появилась Муцу. — Сакамото, — произнесла она ровно, без эмоций. — Извините за него, — обратилась к Рин и Хиджикате, слегка поклонившись. — Этот идиот не хотел мешать. — Она взяла его за ворот и уже собиралась утащить, но он возмутился: — Эй, Муцу, я просто разговаривал! Старые друзья встретились, а ты… Муцу наклонилась к его уху, прошептав: — Эти двое из полиции. Лучше не лезь и не выделывайся. Он округлил глаза, потом, как обычно, заулыбался. — Из полиции, говоришь? Так это многое объясняет.. — произнёс он, махнув им рукой. — Рад встрече, ребята! Не скучайте! Рин осталась стоять, провожая его взглядом. На её лице мелькнула тень улыбки усталая, чуть грустная. Хиджиката перевёл взгляд с неё на уходящих и фыркнул: — У тебя талант привлекать всяких чудиков. Он вздохнул и, не дождавшись ответа, прошёл по деревянному настилу, чувствуя, как под босыми ногами тепло камней и влажный запах минеральной воды. Пар стелился по воздуху, будто туман в горах, размывая очертания стен и света фонарей. Но в голове у Хиджикаты не было ни тишины, ни покоя. Он сел на камень у края источника, провёл ладонью по горячей поверхности воды и раздражённо фыркнул. «Этот Сакамото. Да кто он вообще такой? Появился из ниоткуда, схватил Рин, как будто она его старая любовница. И ведь она не сопротивлялась, наоборот улыбалась. Улыбалась ему, как будто действительно была рада.» Он невольно сжал кулаки. «Да какое мне дело, — подумал он, — это всё её прошлое.» Вспомнился Гинтоки. Хиджиката стиснул зубы сильнее. «Тот же тип.» Он тяжело выдохнул. «Отпусти это, — сказал себе. — Её прошлое — не твоё дело. Сегодня отдых. Только горячая вода и тишина». Он снял оставшееся полотенце, сполоснулся под душем и шагнул в воду. Горячий поток мгновенно обжёг кожу, но через секунду тело стало поддаваться теплу. Он опустился по пояс, а потом полностью, позволяя воде окутать его, смывая с него весь день, все мысли, все раздражение. Рядом уже расслаблялись несколько офицеров из Шинсенгуми — кто-то весело смеялся, кто-то пил сакэ прямо в воде. Кондо что-то рассказывал, жестикулируя, а Окита тихо подшучивал над ним. — Эй, Тоши, — крикнул Кондо, — ну-ка, сбрось наконец хмурый вид! Он сделал глоток воздуха, вдохнув аромат хвои, пара и мирного вечера. Может, действительно стоит отпустить всё. Хотя бы на один вечер. Но покой длился недолго. — Ооо! Вот это водичка! — раздался слишком громкий, радостный голос. Хиджиката чуть не подпрыгнул, брызги горячей воды полетели в стороны. Из-за лёгкой завесы пара, с грохотом отложив ведро, в источник плюхнулся Сакамото без малейшего стеснения, с широченной улыбкой на лице. — Как же я соскучился по земным источникам! — растянул он, закинув руки за голову. — После всех этих путешествий — просто рай! Хиджиката поморщился. — Эй, парень… жить тебе надоело? Сакамото обернулся, будто только сейчас заметив его и остальных шинсенгуми. — А! Так вы тоже здесь! — искренне удивился он, отодвигаясь чуть в сторону. — Признаться, не знал, что здесь кто-то есть. Старушка сказала, что сегодня всё зарезервировано, вот я и подумал никого не будет. Хиджиката нахмурился. — Так это на нас всё и зарезервировано. — Ха-ха, вот оно как! — Сакамото хлопнул себя по колену, не теряя оптимизма. — Ну, выходит, у нас просто замечательная компания! Кондо, сидевший неподалёку, рассмеялся. — Ну-ну, Тоши, не будь таким суровым. Видно же, парень долго был в дороге и просто хотел расслабиться. Пусть тоже отдохнёт, всё равно места хватает. — Верно-верно! — подхватил Сакамото, снова довольно откинувшись в воде. — Я не буду мешать! Просто посижу тихо, как рыба… — он на секунду задумался, — ну, почти как рыба. Окита хмыкнул. — Что-то мне подсказывает, что этот тип тихо не сидит никогда. Хиджиката откинулся обратно, хмурясь. Он не отвечал. Но внутри всё ещё ощущал то же раздражение, что и раньше. Он закрыл глаза, позволяя горячему пару скрыть выражение лица. Хиджиката только начал приходить в состояние редкого спокойствия. Горячая вода приятно обволакивала тело, шум пара убаюкивал, и он почти забыл обо всех раздражающих факторах, включая Сакамото, сидящего неподалёку и беззаботно насвистывающего. «Вот так бы и провести остаток вечера — без идиотов и без сюрпризов», — лениво подумал он, прикрыв глаза. Но судьба, как обычно, решила иначе. — БЕРЕГИСЬ! — донёсся чей-то крик. Хиджиката только открыл глаза, когда перед ним из ниоткуда взметнулась тень, и через секунду — шлеп! — в источник рухнула фигура с такой силой, что волна горячей воды окатила всех вокруг. — ЭЙ, УБЛЮДОК! — взревел Хиджиката, отплёвываясь. Из пара медленно вынырнул… Саката Гинтоки с мокрыми, прилипшими к лицу волосами, довольной физиономией. — Ооо, вот это банька! — блаженно протянул он. — Само совершенство! Следом, запыхавшись, вбежал Шинпачи, с ужасом глядя на разъярённого замкома. — Гин-сан! Я же говорил, что нужно вести себя скромнее. — А? — Гинтоки лениво повернул голову. — Так ведь нас позвали развлечься. Хиджиката уже поднялся, вода стекала с плеч, а выражение лица напоминало вулкан перед извержением. — Какой ещё «позвали»?! — Отаэ-сан, — невозмутимо ответил Гинтоки, ковыряясь в ухе. — Сказала, что тут отличный онсэн. Я ж не знал, что это ваша корпоративная пьянка. Хиджиката повернулся к Кондо, взглядом полным убийственного спокойствия. — Кондо-сан. Объясни. Кондо, до этого мирно попивавший сакэ у края источника, нервно рассмеялся. — Э-э… ну… это я пригласил Отае-сан! Я… только сказал, что у нас свободное место… и что можно взять пару подруг… — он покосился на Окиту, который уже беззвучно смеялся. — Я же не знал, что «пару подруг» значит йородзую! — Прекрасно, — процедил Хиджиката, сжимая кулаки. — Просто идеально. Он резко поднялся, вода зашипела на камнях, и, не глядя больше ни на кого, шагнул к выходу. — Я пошёл. До того как этот цирк превратится в пожар. Сакамото издал довольный смешок, хлопнув ладонью по воде. — А зря, парень! С такими гостями скучно точно не будет! Хиджиката лишь бросил через плечо короткое: — Помолчи уже, космос-идиот. И вышел из источника, оставляя после себя только клубы пара и пьяный смех остальных.