XIII.

Пар от горячей воды всё ещё витал в воздухе, когда Хиджиката и Рин открыли раздвижную дверь. Тёплый свет фонарей, запах сакэ, жареной рыбы и смех — всё сливалось. За низкими столами уже сидели шинсенгуми: кто-то спорил, кто-то чокался, кто-то спал лицом в миске. — А вот и вы! — радостно взревел Кондо, поднимаясь. — Мы уж думали, вы уснули! Сотрудницы сказали, что не могут вас найти. Садитесь, угощайтесь, мы уже начали без вас. Хиджиката что-то неразборчиво буркнул и кивнул, стараясь не встречаться с Кондо взглядом. После того, как они с Рин случайно оказались в одном источнике, он всё ещё чувствовал, как будто с него не смылся жар. Рин спокойно опустилась рядом с ним. Напротив них сидела Йородзуя — Кагура и Шинпачи, уже весело уплетали жареную курицу, Гинтоки закусывал огурцами и пил сакэ. Садахару судя по всему был в саду. — О, медсестричка и мрачный зам! — лениво протянул Гинтоки, не поднимая глаз. — Опоздали на самое весёлое. Мы уже решили, что такие зануды как вы не придут и все достанется нам. — Даже не надейся, — процедил Хиджиката. — Тебя вообще никто не приглашал. — Меня пригласила Отае, — Гинтоки ткнул в сторону, где сияющая Отае наливала одному из офицеров ещё сакэ. — А я, как добросовестный гражданин, не мог отпустить её одну в логово таких как вы. Хиджиката уже хотел было что-то отрезать, но взгляд его невольно скользнул вбок туда, где Рин, не вмешиваясь в перепалку, спокойно наливала ему сакэ. — Вы не против? — тихо спросила она. Он чуть замешкался. — …Нет. Она улыбнулась. Рядом с Рин расположился Сакамото, шумный и краснощёкий. — О! Рин! Я скучал и ждал тебя! Как поживает лучший медик? — Все хорошо. Я работаю под началом Шинсенгуми. — предупредила она. — Ха-ха-ха! Какая честь для Шинсенгуми! — Сакамото хлопнул по столу так, что посуда звякнула. — Командующий, вы понимаете, как вам повезло? Кондо засиял, глядя на Рин: — Конечно! Мы очень ценим Кагэяму-сан. Хиджиката лишь хмыкнул, взгляд его задержался на Сакамото — тот слишком легко склонялся к Рин, говорил громко, смеялся слишком искренне. И вообще сидел слишком близко. — Осторожнее, — тихо сказал Хиджиката, не поднимая глаз. — Разобьёшь стакан. — О? — Сакамото посмотрел на него, весело прищурившись. Рин вздохнула, подливая им обоим сакэ. — Прошу вас, не ругайтесь. Мы ведь отдыхаем, помните? Муцу, сидевшая чуть поодаль, едва заметно закатила глаза. — Эй, Сакамото отстань от них. Они начали о чем-то беседовать, после чего Муцу сильно влепила ему, а он так же ехидно продолжал смеяться. Весь зал гудел и переливался смехом. И только Хиджиката, казалось, сидел спокойно. Он чувствовал тепло от плеча Рин. Она повернулась к нему их взгляды на мгновение встретились. Мир будто на секунду стих. — Всё в порядке? — спросил он едва слышно. — Да, — коротко ответил она, глядя в сторону. Гинтоки, не разобрав, о чем они говорят, громко вмешался: — Хей, вы там что шепчетесь? Не устраивайте тайное свидание, пока мы тут работаем над опустошением бутылок! — Кто с кем свидание устраивает?! — взорвался Хиджиката и опустошил свой бокал. — Хэй, Рин, — раздался рядом низкий голос. — Сакамото, опершись локтем на стол, с прищуром смотрел на её пустую чашку. — Почему ты не пьёшь? — Я… не особо, — мягко ответила она, глядя на шумящую компанию. — Мне хватает чая. Кондо хлопнул ладонью по столу: — Да ладно вам, Кагэяма-сан! Сегодня ведь праздник, даже Сегун сказал отдыхать! — Верно, — добавил Сакамото, подмигнув Рин. — А я лично гарантирую, что сакэ здесь первого класса! Рин улыбнулась, покачала головой. Хиджиката вздохнул, отставляя свою чашку и подвигая бутылку ближе к ней. — Просто выпей немного. Он смотрел серьёзно. Рин чуть поколебалась, потом всё же согласилась. — Хорошо. Только немного. Смех, чоканье, звон фарфора — вечер потёк мягче, как будто время замедлилось. Первые глотки обожгли язык, но потом по телу разлилось тепло. Рин чуть расслабилась, позволив себе откинуться назад. Музыка смех и разговоры наполнили зал. Кагура уже громко спорила с Сого о том, кто сильнее, Кондо рассказывал очередную душещипательную историю о любви к Отае, а Сакамото и Гинтоки затеяли спор, кто из них лучше стреляет с дуги из ложки и рисового шарика. Хиджиката, хоть и держался лучше всех, выглядел непривычно спокойным. Рин, тем временем, уже позволила себе полностью расслабиться. Алкоголь действовал быстро — мысли становились лёгкими, тело мягким. Она невольно облокотилась на Хиджикату, плечо к плечу. Рука, сжимавшая чашку, слегка дернулась, но он не отстранился. Наоборот — плечо Рин слегка прижалось, и это тепло приятно разлилось по телу. — Рин… — тихо сказал он, чуть склоняясь к ней, но не делая резких движений. — С тобой всё нормально? — М-ммм… — протянула она, почти бормоча, и её голос звучал удивительно мягко. — Да… я в порядке… просто… сейчас так хорошо… — Хм… — Хиджиката хмыкнул, стараясь не показывать эмоций. — Слишком расслабилась. — Не хочу быть… напряжённой, — проговорила она, слегка прижимаясь ближе, хотя даже не осознавала, как близко села. Он напрягся, но в груди ощущалось странное, приятное тепло — не только от алкоголя, но и от того, что она доверилась ему настолько, что позволила себе такую близость. — Ладно, — тихо сказал он, — только не засыпай на мне. Рин слегка вздрогнула. Её плечо продолжало касаться его. Он хотел бы просидеть так весь вечер. Вокруг все продолжали шуметь, не замечая их. — Эй вы двое, пить будете? Если нет тогда передайте бутылку остальным — Гинтоки потянулся к бутылке что стояла рядом с ними. — Тебе уже достаточно — Хиджиката не позволил ему взять бутылку. — Я думал ты подобрел а ты все такой же злюка. — Нет… — пробормотала Рин, слегка приподняв голову, — он не злюка… он хороший. Гинтоки хмыкнул, не отводя взгляда: — Охо… вот как? — ухмыльнулся Гинтоки, глядя на Хиджикату. — Не злюка, а хороший… Неужели даже таких, как ты, кто-то способен видеть в тёплом свете? — Таких, как я? — Хиджиката прищурился, чуть наклонив голову. — Ну, — Гинтоки откинулся назад, — вечно хмурых, зажатых, всё по уставу живущих. У которых даже чай по расписанию. — Ну уж точно девушки не будут смотреть на таких как ты, — усмехнулся Хиджиката — Лентяев безработных. — Эй-эй, — Гинтоки приподнял брови, — звучишь так, будто ты видишь во мне соперника. — Он лениво ухмыльнулся и ткнул пальцем в него. — Признайся, Тоши, завидуешь что я больше популярен у девушек? — Популярен? — он фыркнул, глядя на Гинтоки. — Разве что у пьяных бабушек на рынке, которым ты обещаешь помочь донести корзину, а потом сливаешься. — Эй, не недооценивай старшее поколение, — протянул Гинтоки, — в них тоже живёт огонь. — Такой же тухлый, как ты, — парировал Хиджиката. Рин не удержалась и рассмеялась, тихо, прикрывая рот ладонью. Смех прозвучал мягко, но именно он притушил перепалку. Оба — и Гинтоки, и Хиджиката — невольно посмотрели на неё. Она, заметив это, пробормотала: — Вы такие забавные, когда спорите. Как будто старые друзья, только прикидываетесь, что не можете друг друга терпеть. — Прикидываемся? — Гинтоки хмыкнул — Нет, я реально не могу терпеть его табачный запах и это вечно недовольное лицо. — Про лицо ты бы молчал, — сдержанно бросил Хиджиката, — твой взгляд как у дохлой рыбы. Гинтоки фыркнул, но не стал спорить — слишком хорошо шло сакэ. Праздник шумел вокруг, разливался теплом, смехом и алкогольной сладостью. Рюмки чокались, кто-то громко орал тост, Сого и Кагура, как духи хаоса, воровали еду с тарелки Сакамото и устраивали «тактические операции» против ничего не подозревающих офицеров. Кондо полетел через дверь, оставив после себя облачко сердечек и искр, но этого кажется, вообще никто не заметил. Гинтоки снова перевёл взгляд на Рин. — Эй, Рин… ты хоть пей нормально. А то с такими микроглотками даже Шинпачи не напьётся, а он, между прочим, слабак. — Я… Я пью… нормально… Она попыталась поднять чашку, но сакэ уже ударило ей в голову сильнее, чем она думала. Чуть промахнулась, локтем легко коснувшись Хиджикаты. Тот успел подхватить чашку раньше, чем она бы опрокинула её. — Осторожнее, — сказал он. Она подняла на него слегка затуманенный взгляд. — Спасибо… Хиджиката наблюдал, как Рин, уже изрядно расслабленная, вновь потянулась за чашкой, но рука дрогнула. Он тихо поставил чашку подальше и сказал немного ниже, чем обычно: — Хватит пока. Пойдём подышишь воздухом? Иначе завтра будешь валяться как Ямазаки после четырёх бутылок. Она подняла на него чуть затуманенный взгляд, кивнула: — Свежий воздух… да… хочу. Хиджиката на секунду задержал взгляд на её лице. Слишком беззащитном для того, что она обычно показывала. Он встал первым. — Ладно. Тихо. Не спеши. Рин попыталась подняться, но ноги подвели и она слегка покачнулась вперёд, теряя равновесие. Хиджиката успел, рука автоматически обхватила её за талию, удерживая от падения. Она прижалась к нему. — Осторожно, — выдохнул он, чувствуя тепло её тела через ткань. — Я же сказал не спеши. Её пальцы неуверенно прижались к его рукаву, будто она искала опору. — Простите… я…поэтому не хотела пить…не умею… — Я заметил, — хмыкнул он, но в голосе не было раздражения, только что-то тёплое. — Опираться можешь. Я выдержу. Она тихо кивнула, неосознанно сближаясь ещё сильнее. За всем этим наблюдал только один человек — Гинтоки. Он поднял на них взгляд поверх чашки, хмыкнул себе под нос, но не сказал ни слова. Хиджиката вывел Рин в коридор. Там было тише, прохладнее. Половина света не горела, и воздух был свежий, ночной. Она всё ещё опиралась на него, делая шаги осторожно. — С тобой всё нормально? — тихо спросил он. — Угу… просто кружится… — она прикрыла глаза. — Спасибо, что вывели меня. Вы всегда такой… внимательный. Хиджиката чуть дернулся от её слов. — Это не так уж и сложно не дать человеку упасть, — пробормотал он, отводя взгляд. — Его рука всё ещё была на её талии. Он мог бы убрать её, но… не сделал этого. — Держись за меня, — сказал он наконец, чуть более грубо, чем планировал. — А то ты по этому коридору далеко не уйдёшь. Она положила ладонь на его грудь, чтобы удержаться. Он почувствовал мягкое давление её пальцев через ткань и сделал медленный вдох, будто это помогло удержать самообладание. Они шли так тесно, медленно, тихо, пока не дошли до более прохладной части коридора, где окна были открыты. — Уже лучше? — спросил он. — Да… — она подняла голову, посмотрела на него чуть яснее. — Мне так сейчас хорошо… Спасибо Хиджиката сан. Хиджиката отвёл взгляд, чувствуя, как внутри что-то дернулось слишком сильно. — Рин, ты можешь обращаться ко мне по имени. Мягкий ветер скользнул в коридор, чуть тронув её волосы. Она задержалась на мгновение, словно пытаясь осознать сказанное. — По имени…? — повторила она почти шёпотом. — Тоши…? Имя прозвучало так тихо, осторожно…. Словно она боялась сломать что-то невидимое между ними. Хиджиката напрягся, даже дыхание сбилось. Ему показалось, что его имя вышло у неё более тёплым, чем он когда-либо слышал от кого-либо. — Мм… — он едва заметно кивнул, язык запутался в горле. Она стояла слишком близко. Её рука всё ещё лежала у него на груди, как будто даже не думала убирать её. — Тоши… — повторила она уже увереннее, и от этого его сердце болезненно дёрнулось. Он резко отвёл взгляд в сторону, будто там было что-то крайне важное и одновременно убрал руку от её талии… но рука вернулась сама, мягко поддерживая её локоть. Они стояли так ещё несколько секунд близко и тепло. Рин уже почти не держалась на ногах, её тело мягко расслабилось, и Хиджиката вдруг почувствовал, как она сильнее опирается на него. Он опустил взгляд и увидел её лицо. Глаза закрывались. Ресницы дрожали. Она дышала ровно, спокойно… и медленно проваливалась в сон. — Вот блин… — тихо пробормотал он, не то раздражённо, не то с какой-то нежностью. Она буквально засыпала у него на груди. Хиджиката вздохнул, потер виски и аккуратно подхватил её под колени. Она была лёгкая, тёплая… и безвольная. Рука автоматически поддержала её спину, прижимая к себе чуть крепче. Он посмотрел на часы, что висели в конце коридора. Время было уже за полночь. Возвращаться обратно в зал к пьяным идиотам и объяснять, почему медик отряда лежит у него на руках, последнее, что он хотел. — Нет уж, — прошептал он. Он развернулся и пошёл к выходу, придерживая её голову плечом, чтобы не ударилась. Во дворе было тихо. У дверей как раз появился Ямазаки, который явно шёл из уборной, потирая глаза и тихо бурча под нос. Он поднял взгляд и застыл. — Хи… Хиджиката-сан?! — глаза расширились. — Что… что… что произошло?! Она… она что, умерла?! — Она спит, идиот, — отрезал Хиджиката даже не снижая шага. — О-о-о… — Ямадзаки вытянулся в струнку. — Спит… у вас… на руках… Что?! Почему спит у вас на руках?! — Потому что сама идти не может, — буркнул Тоши. — И тащить её обратно к этим баранам я не собираюсь. У Ямадзаки дрогнул глаз. — Я… я понял! Тогда… э… что делать?.. Хиджиката остановился прямо перед ним. Посмотрел так, что у бедного разведчика вмиг испарился весь алкоголь. — Ты, — сказал Хиджиката низким, опасно спокойным голосом, — соберёшь её вещи. Всё, что она принесла с собой. И проследишь, чтобы к утру все были в штабе. Все. Понял? — Его голос щёлкнул, как кнут. Ямадзаки вытянулся ещё больше — казалось, ещё чуть-чуть, и позвоночник треснет. — Т-так точно!!! — он в момент протрезвел. — И без вопросов, — добавил Тоши. — Никаких вопросов!!! — выпалил тот. Хиджиката даже не удостоил его ответом. Он прошёл мимо, бережно прижав Рин к себе, словно она была самым драгоценным грузом в мире. Во дворе стояла их машина. Он аккуратно открыл заднюю дверь, наклонился и осторожно уложил её на сиденье, поправляя волосы, чтобы не мешали. Она вздохнула, чуть нахмурилась во сне и снова расслабилась. Хиджиката задержался на секунду, смотря на её лицо. — И что мне с тобой делать… Потом он закрыл дверь, сел спереди, завёл двигатель и выехал за ворота. В сторону штаба. Ночной, тихой дорогой.