Часть 1.5 Клыки щенка: уроки отца.

Анатомия одного воскресенья. Если в нормальных семьях отцы водят детей в зоопарк по воскресеньям, то в их с Джейкобом "идиллическом" союзе воскресный досуг выглядел несколько иначе. В лучшем случае - пьяный отец засыпал с сигаретой в руках, и Брок тренировался тушить его, как олимпийский факелоносец. В худшем... Впрочем, сегодня как раз предстоял "худший" вариант. В тот вечер, когда всё случилось на кухне пахло дешёвым виски, тушёнкой и чем-то ещё, что Брок втайне называл "ароматом безнадёги". Джейкоб сидел за столом, разглядывая свои костяшки - эти потрёпанные "учебные пособия" с выбитыми суставами и шрамами, каждый из которых мог бы рассказать увлекательнейшую историю, если бы, конечно, умел говорить. А так - просто молчаливые свидетели того, как бывший морпех постепенно превращался в живой памятник самому себе. — Подойди сюда, пацан, — его голос звучал как скрежет металла по стеклу. Брок замер у двери, инстинктивно прикрывая левый бок - там ещё болело после вчерашнего "урока". Он знал этот тон. Это был не голос отца. Это был голос инструктора на полигоне, который вот-вот бросит живую гранату в новобранцев.

***

Основы рукопашного боя по-рамловски Первый удар пришёлся в челюсть с баллистической точностью. Брок даже не успел моргнуть - только почувствовал, как его зубы впиваются в язык, а по горлу разливается тёплая, металлическая жидкость. — Чё, глаза закрыл? В настоящей драке тебя бы уже прикопали! Джейкоб не использовал перчаток. Его кулаки, покрытые жёсткой щетиной и старыми ожогами от сигарет, были идеальным учебным пособием. — Встать! Морпехи не валяются! Брок, конечно, знал этот тон. Это не был голос отца. Это был голос сержанта, который, судя по всему, так и не понял, что война закончилась, а его единственный "новобранец" пока что больше интересовался комиксами, чем рукопашным боем. Брок поднялся, вытирая губы. — Я не морпех, — пробормотал он, что было стратегической ошибкой номер два. Второй удар - в солнечное сплетение - пришёлся с таким мастерством, что Брок внезапно осознал: вот оно, настоящее семейное тепло - когда тебя бьют так, что дыхание перехватывает, перед глазами появляются звёзды, а в ушах начинает играть какой-то странный хор.

***

Философия уличной драки. — Слушай сюда, щенок, — Джейкоб наклонился, и Брок увидел в его глазах то, что пугало больше любых ударов - холодный, методичный расчёт профессионального бойца. — Жизнь - это дерьмо. Или ты научишься бить первым, или сдохнешь в подворотне. Выбор прост: быть молотом или наковальней. И поверь мне, наковальня всегда в проигрыше. Третий удар. Четвёртый. Пятый. Брок больше не чувствовал боли - только жар в щеках и странную пустоту в голове, будто кто-то выключил звук в этом жестоком мире, оставив только тихий звон в ушах. — Ноги шире! Руки выше! Чё, мозгов не хватает?! Кровь капала на линолеум 70-х годов, оставляя тёмные пятна, которые завтра он будет отскребать ножом, пока отец спит после утренней бутылки.

***

Экзамен на выживание. После шестого удара Брок рухнул на пол, чувствуя, как холодный линолеум прилипает к его щеке. Джейкоб стоял над ним, дыша как паровоз - тяжёло, с присвистом. — Встать! Я сказал... И тут в голове Брока что-то щёлкнуло. Если жизнь даёт тебе лимоны - сделай лимонад. Если жизнь бьёт тебя в лицо - ударь в пах. Удар коленом получился настолько идеальным, что, будь это олимпийский вид спорта, Брок гарантированно получил бы золото и, возможно, дисквалификацию за жестокость. Джейкоб скрючился, издав звук, похожий на лопнувший мешок с цементом. — Наконец-то... чёрт... научился... — прохрипел он, падая на колени с выражением человека, который только что осознал, что его собака сожрала последнюю пачку сигарет, а любимая футбольная команда проиграла. Брок поднялся, вытирая кровь с разбитой губы: — Это не урок, пап. Это экзамен. Я сдал? В воздухе повисла пауза, настолько плотная, что её можно было резать ножом. Если бы, конечно, в доме Рамлоу были ножи, которые не использовались исключительно для открывания бутылок.

***

Ночь после боя. Той ночью Брок лежал на своей койке, прислушиваясь к симфонии из гостиной: 1. Хлопок открываемой бутылки. 2. Тяжёлые шаги (с заметной хромотой) 3. Приглушённые стоны. 4. Проклятия, адресованные то ли ему, то ли всему миру. Удивительно, но Джейкоб не пришёл мстить. Это наводило на две мысли: либо он наконец проникся уважением к сыну, либо просто не мог ходить. Брок склонялся ко второму варианту, но первую возможность тоже не исключал - вдруг в этой извращённой вселенной Рамлоу именно так и выглядит родительская гордость?

***

Утренний разбор полётов. На следующее утро кухня преподнесла Броку три сюрприза: 1. Бутылку виски "Белый орёл" (на треть пустую) 2. Пустую пачку "Кэмел" (с тремя окурками внутри) 3. Записку, нацарапанную на обрывке газеты: "Неплохо. Но в следующий раз бей по печени. P.S. Учись блокировать левый." Брок сжёг записку в раковине, наблюдая, как пламя лижет ржавый металл. "Замечательно," - подумал он, - "теперь у меня есть домашнее задание. Большинство детей учат таблицу умножения, а я осваиваю анатомию через практику. Наверное, это и есть то самое 'особое внимание' к образованию, о котором говорят в школе."

***

Новый учебный план. С тех пор "уроки" стали регулярными и приобрели системный характер: Дата: 12.03 Повреждение: сломанный нос. Приобретенный навык: дыхание через рот. Оценка отца: "не жаловался бы на заложенность" Дата: 19.03 Повреждение: ушибленные рёбра Приобретенный навык: смех беззвучными рывками. Оценка отца: "наконец-то перестал ныть" Дата: 26.03 Повреждение: выбитый зуб Приобретенный навык: плевки кровью с попаданием в ведро. Оценка отца: "стильно, но неэффективно" Джейкоб больше не называл его "щенком". Теперь он было просто "Рамлоу" - сухо, без эмоций, но с оттенком чего-то, что могло бы быть уважением, если бы в этом доме вообще знали значение этого слова.

***

Плоды обучения. Прошло три месяца. Брок научился: - Блокировать 60% ударов (особенно левых). - Драться грязно, но эффективно. - Различать запах виски "для воспитания" и "для души". - Шить раны обычной ниткой и иголкой (стерилизованной в водке). Джейкоб начал: - Пить на 23% меньше (Брок вёл статистику). - Оставлять аспирин на столе (иногда даже не просроченный). - Кивать в знак одобрения (примерно раз в две недели).

***

Равные среди равных. Теперь по воскресеньям в доме Рамлоу иногда происходило нечто, отдалённо напоминающее семейные ужины. Они сидели за столом, ели тушёнку (Джейкоб - с виски, Брок - с кетчупом) и не говорили ни слова. Только изредка обменивались взглядами, в которых читалось странное понимание. И в эти редкие моменты Брок понимал - теперь они смотрят друг на друга как равные. Как два боксёра-неудачника в одном углу ринга жизни. Как два волка в одной клетке общества. Как... впрочем, хватит сравнений. В конце концов, это не литературный кружок, а обычная история о том, как один десятилетний мальчик научился выживать в мире, где слово "семья" пишется через "боль", а любовь выражается в синяках и сломанных носах. Некоторые отцы учат детей таблице умножения. Некоторые - как завязывать шнурки. Джейкоб Рамлоу преподал сыну более ценный урок: "Когда жизнь бьёт тебя по лицу - улыбайся. Когда бьёт второй раз - плюй кровью. А когда бьёт в третий - бей ниже пояса. И запомни: в этом мире есть только два вида людей... Те, кто уже лежит в луже, И те, кто ещё не понял, что вот-вот окажется в ней." Брок усвоил урок. И теперь он всегда бил первым.

***

Неожиданное перемирие. Однажды в четверг Джейкоб не пришёл домой. Брок сидел на кухне, доедая холодную тушёнку прямо из банки, и вдруг осознал странную вещь — он волновался. Не из-за возможных последствий для себя, а просто потому, что пустое кресло напротив выглядело неестественно, как вырванный зуб. В дверь постучали в два часа ночи. Брок подошёл на цыпочках, прижал ухо к дереву — и услышал не пьяное бормотание, а чьё-то тяжёлое дыхание. — Открывай, пацан... Джейкоб стоял на пороге, бледный как мел, одной рукой прижимая к боку окровавленную тряпку. — Что случилось? — спросил Брок, и сам удивился, что в голосе не было ни страха, ни злости — только холодная деловитость. — Ножевой. В баре... Брок кивнул и развернулся: — Ложись на диван. Сейчас принесу аптечку.

***

Первая медицинская помощь. Аптечка в доме Рамлоу представляла собой коробку из-под обуви, где мирно соседствовали бинты, пластырь, бутылка водки и пачка сигарет "для успокоения нервов". — Это надо промыть, — сказал Брок, разглядывая рану. Джейкоб зашипел, когда спирт коснулся пореза: — Чёрт! Ты где научился... — У тебя, — коротко ответил Брок. Они молчали, пока он накладывал повязку. Джейкоб вдруг засмеялся — хрипло, с болью: — Ну и парочка мы... Я тебя учу драться, ты меня — перевязывать... Брок не ответил. Проще было делать вид, что не заметил этого странного момента почти что семейной близости.

***

Неловкие попытки сближения. После того случая что-то изменилось. 1. По утрам теперь иногда появлялась не только бутылка, но и коробка с хлопьями (правда, всегда одного и того же вида — самых дешёвых, сахарных до оскомины). 2. По воскресеньям Джейкоб начал включать телевизор не только на бокс, но иногда и на футбол — как будто делал робкую попытку найти что-то "нормальное", что могло бы их объединить. 3. Однажды Брок нашёл на подоконнике книгу — старый потрёпанный томик "Острова сокровищ". Ни записки, ни объяснений. Просто стояла, как будто всегда там была. Он прочитал её за ночь, при свете фонарика, а утром аккуратно поставил обратно — ровно на тот же сантиметр пыли.

***

Школьные будни. В школе Брок стал замечать, что учителя смотрят на него иначе. — Рамлоу, останься после уроков, — сказала как-то миссис Кларк, их классная руководительница. Он приготовился к очередному нудному разговору о "проблемном поведении", но... — Ты хорошо написал последнее сочинение. У тебя есть способности к литературе. Брок моргнул. Это было настолько неожиданно, что он даже не нашёлся с ответом. — В школе создаётся литературный кружок. Думаю, тебе стоит попробовать. Он так и не пошёл, конечно. Но тетрадь для сочинений после этого берег как тайное сокровище.

***

Соседские мальчишки. Во дворе жил парнишка лет восьми — Тимми, вечно с разбитыми коленками и слишком большими для него очками. — Эй, Рамлоу!— крикнул он как-то, когда Брок проходил мимо. — Правда, что твой отец был морпехом? Брок остановился. — А тебе зачем? — Я... я просто... — Тимми покраснел. — У меня папа в армии служил. Только он теперь далеко... Брок посмотрел на этого щуплого малыша и вдруг сказал: — Если будешь драться — бей первым. И никогда не закрывай глаза. Потом быстро ушёл, будто испугался собственных слов.

***

Несостоявшийся разговор. Однажды вечером Джейкоб пришёл трезвым. Они сидели на кухне, каждый со своей тарелкой тушёнки. — Школа как? — вдруг спросил Джейкоб. Брок поперхнулся. — Нормально. — Учишься чему? — Да всякому. Пауза. — Я в твоём возрасте... — начал Джейкоб и замолчал. Брок ждал, но отец так и не закончил фразу. Вместо этого достал из кармана смятую двадцатку: — На... купи себе чего. Деньги пролежали на столе неделю, пока не исчезли — возможно, их всё же взял Джейкоб в один из своих запоев.

***

Монолог в пустоту Иногда, когда отца не было дома, Брок разговаривал с пустым креслом: — Сегодня в школе был дурацкий фильм про космос. Полная чушь... Там... Он рассказывал о звёздах, о книгах, о том, что видел во дворе. Потом замолкал, будто поймав себя на чём-то постыдном. Но на следующий день снова начинал.

***

Хрупкое равновесие. Так они и жили — два острова в одном штормовом море. Иногда между ними пробегали искры понимания. Иногда — снова летели кулаки. Но теперь, после каждой драки, на столе появлялась бутылка воды рядом с виски. А под кроватью Брока лежала тетрадь — с сочинениями, которые никто не просил его писать.