In my dreams i am dying all the time

      - Акутагава-сама, - девушка входит в комнату. Делает поклон.       - Чего тебе, Хигучи? - пренебрежительно спрашивает парень.       - Эм, - кусает губу, - Мори-сан Вас позвал.       “А не сходить бы ему нахуй?”, - со злобой думает Рюноске.       - Иди отсюда. Я скоро приду к нему.

***

      Акутагава заходит в туалет. Кашляет в ладонь. Кровь.       “Полная хуйня”, - смывает красную жидкость.       Направляется в кабинет Огая Мори.       Стук.       - Проходи, - тихий ответ.       Акутагава сначала кидает взгляд на девочку, что-то рисующую на бумаге мелками. Затем на Мори-сана.       - Что случилось?       - Слышал про “якудза”? - мужчина достаёт из ящика стола два стакана, затем бутылку виски.       - Знаю этот “термин”, - японец заходится кашлем.       - Умираешь? - с улыбкой на лице спрашивает Мори.       Акутагава мотает головой.       “Что за хуйню ты несёшь?” - хмурится подчинённый.       - Что-то не так? - Огай Мори хрустит пальцами.       - Нет. Здесь нет стула, - Акутагава запинается.       - Попроси сошек за дверьми принести тебе.

***

      Рюноске садится на старый потёртый стул, надеясь, что он не развалится под его весом.       - Так что там с этими якудза?       Сжимает пальцами стакан с виски. Подносит к бледным губам. Отпивает терпкие виски. Жаль, нет закуси.       - Якудза появились ещё, если меня не подводит память, - Мори Огай стучит пальцами по столу, - в семнадцатом веке. Да, - кивает головой, - примерно в семнадцатом.       - И что? Меня это прям должно ебать? - Акутагава поднимает бровь - она, как спичка, “ломается”. Образовывает острый угол.       - Игорный бизнес, - начинает перечислять Огай Мори, - порно-бизнес, сутенёрство, торговля людьми... Короче, дохуя всего.       - Ну и мы не “святые святых”.       - Я к чему веду, Акутагава-кун, - Огай Мори делает глоток алкоголя, пронося сказанное Рюноске мимо ушей, - ты, в случае чего, отдашь жизнь за Портовую мафию.       Акутагава Рюноске улыбается. Он слышал эти слова много раз. И теперь, когда ему заявляют о каких-то “якудза”, Рюноске поебать.       - Вообще похуй.

***

      Акутагава идёт по коридору. К нему подходит девушка.       - Акутагава-сама, - сглатывает, - что Вас так беспокоит?       - Хигучи, отъебись. Будь так добра.       Хигучи всегда смотрела на Рюноске с особым, присущим лишь ей, уважением и неким обожанием. Она же была для Рюноске как... Как коробка с бракованными, ненужными материалами, что находятся в этом сложенном картоне. Смотришь: вроде бы, нахуй не сдалось, но выкинуть жалко. Даже такого мнения об Акутагава не был почитаемый им человек - Осаму Дазай. Оно было в разы хуже.       Сколько бы тот не обучал Рюноске... Всё было напрасно.       “Блядь! Пропади оно всё пропадом!” - от злости сжимает кулаки.

***

      Накагава Акира гуляет по улице. Скукота.       Покупает мороженое. За пару минут съедает его. Ходит в очках. Исподлобья смотрит на прохожих, пугает их своим взглядом.       Ждёт следующий день. Может, он будет чуть лучше?

***

      Новый день. Экс-якудза будит входящий телефонный звонок.       - О... боже, - принимает вызов, - кто мне звонит?       “Жаждешь со мной самоубиться, да?” - кричит мужской голос.       - Блядь! - Накагава отбрасывает телефон в сторону. - Дазай, блядь! Блядь, откуда у тебя мой номер?       “Взял у директора” - Осаму доволен.       - Сука, - Акира опускает руку, смотрит в яркий экран, - ещё шести утра нет!       “Знаешь, Накагава-сан, кто рано встаёт...”       Акира сбрасывает вызов.       “Блядь, что за нахуй?..”       Пытается заснуть. Не выходит.       “Сестрица, кто рано встаёт...”       “(?) они-чан, я хочу ещё часок поспать...”       “Хочешь, чтобы дядя тебя отругал?”       Акира встаёт на кровати, опираясь на ладонь.       “Не волнуйся, всё будет хоро...”       Акира слезает с матраса, влезает ногами в тапочки.       Идёт в пижаме-платье на бретельках к раковине.       “Мама и папа нас бросили... Но ничего, у тебя есть я и наш дядя”.       По лицу Акиры текут вниз струи слёз и холодной воды, которой она только умылась.       Берёт полотенце, насухо вытирает лицо и руки.

***

      Акира ставит чайник. Достаёт кружку. Залезает в холодильник, берёт йогурт. Открывает тонкую платинку - та издаёт “хлопок”. Девушка смотрит на белоснежную поверхность йогурта - по ней, словно мальки, плавают маленькие кружочки плесени. Отвратительные наросты. От такого нужно избавляться.       Пьёт пустой чай, собирается на работу. Надевает чёрные очки.

***

       По дороге в агентство ей кто-то звонит.       - Да? - безразличным голосом отвечает.       “Акира-сан, - сглатывает, у нас тут проблемка...”       - Накаджима-кун? Это ты, что ли?       “Д-да... Акира-сан, можете поскорее прийти к заднему двору здания агентства?”       - Хорошо.

***

      Акира смотрит на происходящее. Перед ней воплощенная в жизнь страница из дешёвого сборника анекдотов - юноша с глуповатым выражением лица, и мужчина лет на десять старшего него, застрявший в большой железной бочке.       - Это пиздец, - девушка мотает головой. На её практике, даже когда она воочию наблюдала самые разные виды оргий, такое удивление пришло к ней... впервые?       - О, Накагава-сан! - голосом, полным боли, говорит Осаму. - Знаешь, я тут решил покончить с собой, но всё пошло...       - По пизде. Я уже это поняла, - Накагава смотрит на Ацуши, - может, оставим его?       - Как так можно, Н-накагава-сан? - блондин удивляется.       - Ладно, ладно, - Акира посмеивается, - способность “Жизнь на продажу”. Обмен вслепую.       Японка касается ладонью железной бочки. Дазай падает на землю, словно деревянный человечек. Его затёкшие ноги слегка расходятся в разные стороны.       - Ооо! - удивляется шатен.       - Да уж, - Накагава вертит предмет в руке, - твоё спасение, Дазай-сан, стоит всего один фруктовый леденец на палочке.       Отдаёт его Накаджима Ацуши.       - Подростки такое уважают.       - Эм... - Ацуши недоумевает.       - Другого у меня нет, - Акира пожимает плечами.       - Эм, - протягивает Ацуши.       - Ну уж извини, что есть то есть, - девушка идёт впереди.       - Накагава-сан, - Дазай, полный восхищения смотрит на профиль лица одарённой, - у тебя такая крутая способность! Я в... в...       - Как вы с ним управляетесь? - девушка открывает дверь здания.       - Ну... эээ, - Ацуши разводит руками.       Накагава поднимается по липким ступенькам вверх. Кто-то разлил липкую хуйню, и теперь ей придётся мыть обувь - самое нелюбимое занятие.

***

      - Накагава-сан, - Дазай Осаму потягивает все свои конечности, - если бы не ты, я бы точно скопытился.       - Это же твоя мечта, Дазай-сан, - девушка наливает воду в пластиковый стакан. Смотрит на идеальную поверхность.       - Нет, этот способ очень болезненный и не хватает...       У Акиры звонит смартфон. Разрывает устройство от длительного звонка.       “Чёрт, хуле он застрял в сраной сумке?”       Продолжают напористо звонить.       - Юми-ча...       “Акира-чан! - кричит девушка. - Наш бордэль... Он горит!”.       - Чего?       Акира роняет стаканчик. Вода разливается по полу, словно сперма из только что кончившего мужчины.       “Мы, блядь, горим! Кто-т поджёг наш бордэль!”       - Скинь адрес, я скоро буду. Дядя знает?       “Ну нахуя эти дуры переехали в Йокогаму? Сука!”       - Накагава-чан, что случилось? Ты бледная, как...       - Замолчи, Осаму! Моя подруга горит!       Девушка выбегает из здания агентства. Ловит такси. Запрыгивает внутрь.       - Отвезите побыстрее к “XXX”! Сколько будете ехать?       - Туда ехать минимум минут сорок, - ворчит водитель.       - Довезите за пятнадцать минут.       Акира пристёгивает ремень.       - ...зале-зай уже, Ацуши.       - С-сей-чай.       Акира оборачивается.       - Вы тут что забыли? - кричит Накагава.       - Что случилось, Накагава-сан? - невинными глазами смотрит Дазай.       - Водитель, поехали!

***

      Издалека виднеется облако дыма: чёрное, плотное, расходящееся ввысь.       Акиру пугает грохот - возможно, упали какие-то железные балки.       На подъезде к зданию, девушка отстёгивает ремень безопасности, открывает дверь. Акира в спешке выбегает из машины, падает, катится по земле. В нос бьёт запах гари.       - Юми-чан! - звонит по мобильнику.       В ответ в телефоне - грохот и крики. Что-то ломается, слышны всё те же крики ужаса.       “Тут пиздец, Акира, полный пиздец”.       Девушка бросает трубку.       Акира бежит к зданию, окутанному дымом.       - ...не иди туда! - кричит позади мужчина. - Ты же задохнёшься!       Девушка оборачивается:       - Ты считаешь, Дазай-сан, что я могу бросить свою сестру? Ты бы смог бросить близкого тебе человека? Ты бы хотел не успеть помочь ему? Ты бы хотел прибежать к трупу? Я, блядь, не хочу!       Акира идёт вперед, путается в облаках угольного дыма. Держит у носа и рта ткань кофты.       “Где, блядь, пожарные?”       - Юми-чан! - кричит Акира, надрывая голосовые связки. Ощущения такие, будто рвут длинные нити, что находятся внутри тебя.       - Юми-чаан! - вместо ответа - звук ломающихся предметов.

***

      - ...я вызвал пожарных... - Ацуши закрывает нос и рот рукой. - Дазай-сан...       - Я не могу понять... Кому нужно было поджигать непримечательное здание...       - Дазай-сан! - Ацуши срывается. - Надо помочь! Она же там умрёт! Акира-сан...       ...Акира идёт спокойная внешне, но её сердце стучит так сильно, что чуть не вырывается из глаз и рта.       Из глаз текут слёзы - дым, кажется, вот-вот прожжёт ей глаза.       - Юми- чан! - дрожащим голосом кричит девушка.       Здесь ничто не поможет. Под каблуками хрустят осколки стекла и бетонные крошки. Эта смесь впиваются в обувь.       Девушка оглядывается вокруг - рядом с ней лежит труп девушки с выпученными, как у рыбки глазами. Её руки расставлены в разные стороны, ноги раздвинуты под углом сто двадцать градусов, как будто кто-то сделал это нарочно с девушкой.       Накагава чувствует как сжимается сердце в груди. Акира чувствует боль. За что? Какого, блядь, хуя?       - А-акира! - в ответ кто-то закричал. - Это ты, Акира?       - Ю-юми-чан!       Среди дыма и огня ничего не видно.       Акира подаётся вперёд и наступает на лужу крови и стекла.       - Юми-чан! - кричит девушка.       - Я з-здесь.       Акира плотнее заслоняет рукой рот и нос. Совсем нечем дышать. Слёзы стеной закрыли шарики глаз.       - Я п-протянула тебе руку, - у Акиры в голове идёт помутнение, - хватайся з-за м-меня.       Акира дёргает пальцами. На руке надулись вены, словно она готовится вонзить в неё шприц и накачаться запрещёнкой.       Дрожащие пальцы хватают тонкие пальчики Накагава:       - Аки...ра, - до боли знакомый голос доходит до слуха девушки.       Пальцы, испачканные в какой-то субстанции, сжимают руку Накагава.       - П-по-ш-ли, - у Акиры из рта течёт слюна. Сознание мутнеет. Ей становится совсем плохо, как и той, кто идёт рядом с ней.       Языки пламени добираются до девушек. Окружают их.       Они идут не понимая куда. Не понимая зачем.       Акира цепляется одеждой за торчащую проволоку - жгучей болью отдаётся впившаяся в брюки, а впоследствии в кожу железяка. Девушка падает на Юми. Та ослабевшими и побледневшими от напряжения руками пытается поймать её, но начинает падать вместе с ней. Из носа Юми течёт кровь. Два ходячих трупа. Два идущих трупа по свежему кладбищу. Ничего не видно, уже так похуй где они идут, куда они идут.       - ...вот они, Дазай-сан!       - Идите сюда, пожарные! Вы чего встали?       Но всё проходит мимо слуха девушек.

***

      Просыпаются Акира и Юми уже в больнице. В светлой палате.       Возле них суетятся врачи, рядом сидят полицейские.       - Эй, они приходят в себя, - один из полицейских оборачивается в сторону сидящих на стульях детективов.       - Живы! - кричит Ацуши.       - Парниш, да тих ты, - блондинка пытается привстать. - Сука...       Падает обратно на тонкий матрас.       Акира медленно открывает веки - ресницы плотно слиплись друг с другом. В ушах стоит гул - рой пчёл разрывает разум. Возле нее стоит капельница.       К девушке подходит Дазай, помогает ей сесть в кровати.       - Итак, - один из полицейских включает диктофон...       - Слышь, - Юми кашляет, - пиздуй-ка отсюда со своим дружком, - снова кашляет, - ты не виш, чо тут?       К полицейским подходит Осаму, кладёт руку на плечо одному из них:       - Действительно, не стоит сейчас задавать что-либо девушкам. Приходите, когда им станет лучше, ладно?       Осаму улыбается. Смотрит в глаза каждому поочерёдно, кивает.       - Блядь, - отвечает один из мусоров, - ладно.       Полицейские уходят. Наступает полное молчание. Рой пчёл в голове Акиры пропадает.       - Ю-мм-и, - губы Акиры дрожат, - ч-ча-нн...       Дышать тяжело. Жить тяжело. Особенно сейчас.       - Я... я жива, Акира-чан. Спасибо. Уй, - голова трещит.       - Принести воды? - Дазай смотрит на девушек.       - Не, - Юми мотает головой, - лучше водки.       Акира издаёт смешок.       - Что-нить крепкое сейчас бы не помешало, - Юми матерится под нос. - Я ебу всё это, серьёзно.       Ацуши и Дазай уходят.       - Юми-чан, что произошло? - Акира смотрит вниз, на лицо налипли мокрые пряди волос.       - Хуилы какие-то пришли, - девушка переходит на шёпот, - ток ты эт, пока не пиздуй всем подряд.       - Кто... при-шёл? - брюнетка пытается вытянуться в сторону Юми.       Юми переводит дыхание.       - Та ты знаешь, что у нас-то врагов не было. Твой дядя нас как бы засчитает.       - Может, защищает? - Акира делает полуулыбку.       - Ну да, да.       Акира сглатывает. Боль везде: в каждом члене её тела, в каждой мыщце, суставе.       - Та мы просто сидели, пиздели об всём... Потом пришли несколько хуил... - Юми замолкает, губы дрожат, - а потом... потом.       Тяжело дышит. Громко нервно дышит. Пальцы с пообломавшимися ногтями, закрывающие рот, дрожат.       - Потом, - японка собирается с мыслями, - они подошли к заму директрисы нашей. Ты её помнишь, наверна... Что-то спизданули ей, та улыбнулась... Я хуй знает что этим уёбкам над было. - сглатывает слюну. - А потом всё как в тумане. Всё нахуй взлетело.       Акира не знает, что ответить. Лишь нервно мотает головой.       - Ты помнишь как они выглядели? Хоть что-то? - Акира сжимает пальцами одеяло. Смотрит на Юми-чан.       Та хлопает глазами.       - Немного...       Разговор обрывается.       В палату кто-то заходит. Медленно идёт внутрь, постукивая тяжёлой подошвой обуви.       В комнате становится тяжело дышать. Комната как будто сжимается до размеров микрочастиц.       Девушки замирают, смотрят на подошедшего к ним человека.       Перед ними стоит мужчина в костюме в мелкую редкую полоску.       Каждое его движение, каждый вздох, взгляд, которым можно убить - всё это наводит неописуемый ужас. Он добирается до мышц, костей, каждой внутренности, заставляя содрогаться.       Мужчина, перед тем, как заговорить, выдыхает:       - Акира, - мужчина замолкает.       Девушки молчат. Они чувствуют, что всё - достигли уровень микрочастицы. Их уже не существует.       - Скажи мне, Акира, - мужчина убирает руки в карманы брюк, - что это было несколько часов назад?       Накагава медленно поднимает голову:       - Да, дядя?       Заставляет себя улыбнуться.       - Не строй из себя тупую.       Мужчина берет стул, садится рядом с племянницей.       - Акира, - обращения дяди девушки особенно страшны. Они хуже, чем удар ножом в сердце, хуже, чем выстрел, ломающий черепную коробку - хруст ломающегося пополам переспевшего персика. - Что за хуйня произошла? Почему, блядь, ты одна полезла в этот ёбаный блядушник? В эту горящую пиздоеблю?       Акира молчит. Жуёт кожу губ. Тонкая плёнка рвётся, течёт кровь.       - Я... просто не хотела... терять Юми-чан...       - Ладно, допустим, - дядя достаёт портсигар.       - Дядя, - Накагава говорит тихо-тихо, - здесь нельзя курить.       Если бы Акира Накагава не была племянницей (?), он давно бы проломил ей череп. Сжал бы рукой, как сырое яйцо. Наружности - скорлупа - треснули бы по швам. Внутренности - склизкий прозрачный белок-гомункул, и его вечный спутник - ебучий желток.       - С тобой, Акира, разговор был коротким. - мужчина зажигает сигарету. - Теперь у меня есть некоторые вопросы к нашей дорогой Юми-чан.       Глаза девушки округляются. Она сильнее сжимает одеяло, вдавливается всем телом в матрас.       - Да ты не волнуйся, дорогая, - мужчина выдыхает кольца сигаретного дыма, - Акира, выйди пожалуйста.       - Н-н-нет, дядя, - девушка дрожит.       - Выйди. Акира.       Против дяди не пойдёшь. Против такого, как он, вряд ли можно даже попытаться пойти.       - Подожди тогда. У меня капельница.       Акира, шаркая больничными тапочками по полу, выходит за дверь. Она смотрит вниз, шея открыта будто для палача. Акира - пустышка. Даже сотня таких капельниц не заполнят её. Сколько ни ставь.       Акира садится на одно из трёх сидений недалеко у палаты.       Смотрит на перебинтованные пальцы - больше смотреть некуда.       Урывками Акира слышит крики подруги. Слыша каждый, она надеется, что он - последний.       - сан... гава... Аки.. чан...       Кто-то протягивает Акире бутылку воды. Акира смотрит вниз, в надежде, что она увидит тараканчиков. Тогда будет понятно, что всё это - наёбка. Но вместо своей руки Акира видит перебинтованную руку с бутылкой воды.       Трясущимися пальцами она сжимает с обеих сторон бутылку.       - Акира-чан, - мужской голос пытается привести девушку в чувства, - это, м, целебная вода.       Мужчина в светлом плаще садится рядом.       Акира не обращает ни на что внимание. Её руки трясутся, пальцы дёргаются. Она роняет воду. Бутылка катится по полу.       - Дазай-сан, - девушка кладёт голову на плечо мужчине.       Акира смотрит вникуда.       - Просто так ведь нельзя убивать людей, - Акира слышит крики своего дяди, и громкий, очень громкий плач девушки, - несколько людей умерло...       Крики и плач Юми сливаются в фонтан криков, хочется закрыть уши обеими руками. Так, чтобы ладони присосались к ушным раковинам, а затем растопились, расплылись в них.       “-кун... - отрывки криков слышны из палаты, - я тоже... тоже хочу жить... прости меня!”       “...хуя... какого хуя... ты же обещала... выкину тебя!..”       Из палаты быстрым шагом выбегает мужчина. Не было видно его лица - только затылок и костюм со спины.       Его пыталась “догнать” девушка, ползущая на руках и коленях с упавшей капельницей.       - ...кун! - слова перемешались с рыданиями.       - Юми-чан! - Акира вскочила с места. - Юми-чан!       - Я её подниму, - Осаму подошёл к девушке. Медленно поднял, подхватил руками и понёс в палату.

***

      Юми долго рыдала. Когда слёзы перестали литься по щекам, Акира и Осаму увидели след от пощёчины - фиолетовый синяк на скуле.       - Так, что произошло? - Осаму подошёл к Юми.       - Какие-т пидоры подожгли наш бордэль.       Юми сложила руки под подмышки, шиыгает носом с вытекшим из него водопадом соплей.       - Это я понял, - Дазай старался говорить медленно, успокаивающе. Снял пальто и кинул его на стул.       - Ублюдки ёбаные... - Юми закрыла лицо ладонями. - Ещё и главный меня выкинул.       Акира подошла с капельницей к девушке. Села на её койку.       - Юми...       - Этот ублюдок! - крикнула девушка. Её лицо немного опухло, стало красным. - Он меня выкинул! Куда я теперь пойду? Мне, блядь, некуда идти!       - Можешь у меня пожить, - ляпнул Осаму.       - Чтобы она тебе днями и ночами сосала? - возмутилась Акира. - Или ты с ней хочешь самоубиться? Хуй тебе!       Бледные больничные стены усугубляли общую картину: всё было хуёво. Начиная от пожара, и заканчивая такой мелочью, как ебучие бледные серо-голубые стены.       - Юми, будешь жить со мной.       - Правда? - девушка облизнула губы, шлейфом окутанные солёными слезами.       - Да, - кивнула Акира в знак подтверждения.       - Дазай-сан, у кого-то из врачей, думаю, лежит мой мобильный. Забери у них.       - А если не отдадут? - начал придуриваться парень.       - Сделай так, чтобы отдали. Принесёшь мне, а сам возвращайся в агентство. Я позже наберу директору. Суки, которые подожгли бордель, будут выебаны во все щели.       Шатен присвистнул:       - Вот это боевой дух, Акира-чан.       - Ты меня очень плохо знаешь, Дазай Осаму-кун.

***

      - ...Мори-сан.       - Да, Чуя-кун? - мужчина встал с места и пошёл навстречу юноше.       - Всё сожжено.       - Это же замечательно, - Огай Мори пошёл к дверям кабинета.       - Только я не могу взять в толк, - Чуя плетётся за своим боссом.       - Да-да, Накахара-кун?       - Зачем нужно было устраивать пожар в борделе?       Огай Мори проверяет карманы одежды. Оглядывается - за ним идёт девочка.       - Знаешь, Накахара-кун, чтобы выиграть, проще бить первыми? Бить неожиданно и быстро. Нам не нужны стычки с якудза и их шалашовками. Ты так не думаешь?       - Хах, думаю.