Часть 4. Неуслышанные псалмы

Деревни… в ее понимании это были деревни, но она двадцать первого века, ей и города местные городами не казались …всегда встречали ее тишиной. Казалось даже скот боялся голосить, хотя большая часть скота и вымерла без еды и ухода. Трупы куриц в загонах, которые от отчаяния клевали самих себя, надолго останутся в ее подсознании, большое спасибо. Рей как обычно обносит дома. Заменяет порванные вещи на новые, обновляет аптечку, находит готовые стрелы, острые охотничьи ножи. Больше кремня. Рей обносит все дома, не дискриминирует. Она ко всем заброшенным развалюхам относится одинаково. Одинаково меркантильно. Самое главное во время таких визитов — не попадаться на глаза титанам. А еще удивительно, но она начинает преодолевать свой страх перед тварями. Рей училась поразительно быстро. Она всегда была смышленой девочкой. Хотя, хочешь жить — и не так раскорячишься. Ей пришлось за эти три месяца (уже три, господи, да она, мать его, хороша) научиться стрелять из лука, научиться ловить рыбу, плести сети, разводить огонь. Научилась разбирать следы, отличать ядовитые растения от полезных. Знает как выглядят лечебные травы. Книги Гриши были невозможно полезны. Не сказать, что она разобрала все. Далеко не все. Так по мелочи. Почерк у доктора был ровно такой, который можно ожидать от врача. Хуевый то есть. Рей считает, что она уже сносно читает (ложь, такая отвратительная ложь). Не то чтобы у нее было много времени на постижение местного языка. Если бы она чаще сидела за свечкой с азбукой, то скорее всего смогла бы читать абсолютно свободно. Дело не в том, что она лингвистический гений. Нет. Просто местный язык до безумия похож на помесь старо-английского и старо-немецкого. От этого было легче. У нее уже есть блокнот-словарь. Туда она записывала те слова значения, которых знала на сто процентов. Таких было отвратительно немногочисленное количество. Кости ныли от долгой прогулки, мышцы привычно ломит, но на это внимания обращает столько же, сколько на трель птиц. Деревня привычно мертвая. Рей только хмурится, понимая, что запасов здесь мало. Словно кто-то уже покопался. Она мотает головой и продолжает складывать, то что может быть полезным в мешок. Например, новый кремень. Или набор для шитья. Рей забирает и бутылку крепкого самогона. Ее для обеззараживания ран уже закончился. Титаны медленно двигались где-то в отдалении, шагали заставляя землю вибрировать. Рей уже привыкла к этому ощущению, к дрожи в костях. Не дергается уже, даже может понять примерное расстояние. Сейчас рядом с ней никого нет. Метрах в десяти есть парочка. Но это не страшно. В городе пахнущем трупами и людьми ее не учуять. Разве только заметят случайно, вот тогда у нее будут проблемы. Населенные пункты опасны, опасны настолько, что по-хорошему ей здесь быть не стоит. Но Рей все еще нужны были вещи, которые она самостоятельно не могла сделать. Рей не умела точить ножи, не умела строгать стрелы, лук она тоже сделать была неспособна, что говорить о таких вещах как сеть, алкоголь или иголки? Рей старается не смотреть на детские вещи и игрушки, пытается не думать, не размышлять. Это не ее проблемы. Как и тела, и запах гнили. Это сочувствие и жалость надо бы выжечь с корнем из себя. Рей смотрит на трупы до тех пор пока не начинает чувствовать сплошное ничего. Мешкать нельзя, останавливаться тоже, испытывать сострадание тоже. Рей медленно убивает в себе человека. Все ради выживания, да? Ради вы-жи-ва-ни-я. Она старается не думать, что произойдёт, когда она окажется в безопасности, не думает как быстро прорвет плотину из ее попытки выжить чтобы напрочь утопить в этих ощущениях, страхе и воспоминаниях. Рей копается в вещах мертвецов стиснув зубы. Ей нужнее, они этим уже не воспользуются. Жалость и сострадание не помогут ей. Рей не может копать могилы, слишком рискованно. Рей и мемориал сделать не может. Проще уж сразу идти в руки к Йегеру, который рыскал слишком уж близко к ней. Вроде он собирал себе смертников, которых превратит в титанов во время битвы за Шиганшину. Или это будет раньше? Или позже во время Гула земли? Что ему от нее нужно, она не знает, (все еще надеется, что не от нее), но ничем хорошим для нее это не закончится. Честно говоря она плохо помнит его, никогда Зик не был ей интересен, как персонаж. Его драма и характер, арка. Ничего из этого интересным не было. Рей перечитывает свои заметки о сюжете, добавляет то, что вспоминает. Атака титанов никогда не была ее любим произведением, попади она в Архив Штормсвета, или Наруто, или ДГМ, да даже Тетрадь Смерти или Реборн все было бы проще. Сюжеты этих работ она помнила лучше. В любом случае Зик был повинен в смерти стольких людей — волосы от этой цифры на голове шевелятся и плевать, что в итоге он был на их стороне. Их. Словно Рей была на чьей-то стороне. Словно у нее вообще есть какая-то сторона. Интересно, а она с биологической точки зрения марлийка или демон с Парадиса? Смешок из нее почти вырывается, но все же застревает где-то в глотке, несмотря на истеричное веселье. Она знает лучше, чем позволять себе звуки. Иногда кажется, что голосовые связки у нее отмерли. Тишина такая пугающая. Как и отсутствие компании. Ее убивает невозможность говорить. Невозможность увидеть людей. Невозможность выйти на улицу днём, невозможность почувствовать тепло солнца, почувствовать безопасность. Рей хочет домой, отчаяно до тихих слез в свой походный мешок во время привалов. На нее смотрят мертвые пустые глазницы с тихим осуждением на дне радужки. Рей все же делает мемориал, внутри самой крупной церкви, собирает вещи, ставит свечки. Молча молится за упокой. Рей может в бога и не верит, верит она скорее в дьявола. Или кого хуже. Но покой этим людям ее богохульство не принесет. Рей собирается уходить, вскидывает на спину мешок с пожитками, крепит лук и ножи. Поднимает шкуру и застегивает на манер плаща, как слышит тихое: — Мисс? — голос был полон такой надежды. Рей с грохотом роняет вещи из своих рук. Стоит ей обернуться как она видит лицо. Мужское, живое лицо, улыбающееся и счастливое. Он что-то говорит, Рей понимает отдельные слова, или ничего не понимает. Видна только голова, место где она стояла было люком. Он жестами зовёт ее вниз. Это галлюцинация. Это не может быть правдой! Рей оседает на пол и ползет к люку. Неужели ей повезло?