Часть 2: Тайный осмотр новой обстановки! Просьба Луффи!

Сквозь маленькое окошко в двери пробивается лучик света, и этого маленького лучика было достаточно, чтобы разбудить Ульти. Она открывает глаза, смотрит на деревянный потолок и чуть не сходит с ума. Она вскакивает и тут же чувствует боль. «Ух…», — стонет она про себя. Затем понимает, где находится. «Пираты Соломенной Шляпы…», — произносит она. Несмотря на то, что это казалось сном, она действительно сделала это. Она действительно присоединилась к команде Пиратов Соломенной Шляпы. Это, конечно, кажется нереальным, но вот она здесь. Хотя её заштопанная рана, скорее всего, напоминает ей о чём-то большем, чем каюта. Робин, с которой она познакомилась вчера вечером, любезно одолжила ей пижаму, но она хотела встать с кровати, даже если северный олень не хотел, чтобы она это делала. Она хочет осмотреться, особенно на корабле. И подышать свежим воздухом. Ульти медленно встаёт и ещё медленнее снимает пижаму. Она ни за что не вышла бы в ней на улицу. Поэтому она неловко просовывает руки в длинные рукава своей обычной белой рубашки на пуговицах с воротником-стойкой. Она надевает светло-голубую короткую юбку и пытается застегнуть обе пуговицы. «Больно…», — морщится она. Хотя её одежда пострадала во время рейда и, что ещё важнее, из-за атак Большой Мамочки и Нами, у неё хотя бы есть синий плащ, которым она прикрывается, когда кто-то проходит мимо. Ей нравится её одежда. В ней она выглядит мило. Решив не надевать каблуки, Ульти выходит из лазарета. Она направляется в заднюю часть корабля, держась за поручни, чтобы не упасть, медленно обходит конструкцию, поддерживающую главную мачту, и выходит на палубу. Она подходит к тому, что сначала приняла за лестницу, но, оказавшись там, понимает, что это горка. «Это может помочь!» — думает она, не желая подниматься по лестнице, и решает рискнуть. Она съезжает вниз и осознаёт самое серьёзное последствие этого поступка: конец. Как только она достигает газона, её движение резко останавливается, что сказывается на её теле. «Больно…», — снова проносится у неё в голове. Придя в себя, она понимает, что гладила рукой: траву. Она слегка проводит по ней рукой, словно гладит. Удовлетворившись, она устраивается так, чтобы прислониться спиной к перилам палубы. «Наконец-то», — комментирует она. Теперь, устроившись на том месте, где она хотела сидеть, она может хорошенько всё рассмотреть, не рискуя получить травму. Круглая скамья, окружающая фок-мачту, кажется ей довольно милой. Двумя этажами выше и дальше находится то, что, по ее мнению, является штурвалом, которым, как она замечает, управляет кто-то с… «Афро?!» Она смотрит налево и находит два дерева, которые видела вчера. «Подожди, это что… Качели?!» — мысленно кричит она. И действительно, это они. К дереву, стоящему дальше от нее, было привязано что-то, на что она не садилась с тех пор, как была маленьким ребенком! — А? Кто это? Ульти-чва-а-а-а-а-ан! Привет, Ульти-чван! С добрым утром! — слышит она из той части комнаты, которую покинула несколько мгновений назад. Она поднимает голову и видит того хорошо одетого мужчину. «Санджи?» — пытается она вспомнить. Ульти вежливо машет рукой, прикрывая свой порванный наряд накидкой. Она продолжает смотреть на него, пока мужчина торопливо спускается по лестнице прямо к ней. — Это ты вчера готовил мне еду? — спрашивает она его. — Да, тебе понравилось моё блюдо, моя дорогая?! — спрашивает молодой человек. — Не называй меня своей дорогой. Но да, мне понравилось! Это была одно из лучших блюд, которые я когда-либо пробовала! Ты, должно быть, повар мирового класса, да? — Я рад, что у тебя такой изысканный вкус, Ульти-тян! Я могу приготовить тебе завтрак прямо сейчас, если хочешь! — любезно предлагает Санджи. Ульти не нравилось, когда её так тоже называли, но это было хотя бы прозвище, так что она смирилась. Она всё ещё удивляется, что на пиратском корабле оказался такой хороший повар. «С другой стороны…» — Ульти напоминает себе, к какой команде она только что присоединилась. — Не сейчас. Может быть, позже, когда я вернусь в лазарет, — отвечает она ему. — Конечно, любовь моя! Всё, что угодно! — мечтательно произносит Санджи. Прежде чем Ульти успела отвергнуть это имя, третий человек, который бодрствовал в это время, спустился по лестнице и направился к ним. — О, я вижу, вы встали довольно рано утром, — прокомментировал этот человек. «Скелет?» — мысленно спросила Ульти. — Эй, ты тоже чревовещатель? — спрашивает она Санджи. — Так вот как этот мешок с костями со мной разговаривает? Санджи наконец-то выходит из любовного оцепенения и поворачивается, чтобы посмотреть на Брука, а Брук делает то же самое по отношению к Санджи. Брук снова поворачивается к ней и указывает на себя, говоря: — Эм, вы, должно быть, ошибаетесь. Я очень даже живой. — …ЧТО?! — восклицает Ульти. — Н-но не бойтесь, я НЕ призрак! И я бы никогда не захотел им стать! Призраки пугают! От них у меня сердце замирает от страха!.. То есть, если бы у меня было сердце! Йо-хо-хо-хо-хо! — смеётся Брук. — «Говорящий, живой скелет?» — думает Ульти, наслаждаясь этой идеей, и её глаза сверкают от необычного зрелища — существования этого человека. — Ах да, я ведь ещё не представился как следует. Меня зовут Брук, и я музыкант на этом корабле, — говорит ей скелет. Вот это была странная должность. — Музыкант? О, моё имя Ульти, — продолжила она. — Я никогда раньше не видела, чтобы в команде был музыкант. То есть у нас был Куин, но он был скорее просто артистом и в основном делал то, что хотел, для себя и своих любимчиков из команды. — Понятно. Довольно неудачно, — высказывается Брук. Закурив сигарету, Санджи говорит Ульти: — Этот человек, наверное, один из лучших музыкантов, которых я когда-либо слышал. Тебе стоит послушать кое-что из его работ. — Санджи, это ужасно тактично с твоей стороны! Боже, ты заставляешь мое лицо краснеть!.. Если бы у меня была кожа! ЙО-хо-хо-хо-хо! — снова шутит Брук, но меняет тон в сторону Улти. — Но если ты хочешь, я могу сыграть для тебя песню. Ты хотела бы услышать ее на гитаре или скрипке? — Ты умеешь играть на скрипке? — спрашивает Ульти. — Конечно, я умею! Подожди минутку, я сейчас вернусь! — отвечает Брук, и он мчится к двери Ульти справа на палубе, через место, где находится горка. Брук возвращается через несколько секунд, и Санджи сообщает им: — Я собираюсь приготовить кофе для Робин-тян! Ульти-тян, не хочешь ли ты кофе?! Ульти качает головой. — Нет, я ненавижу кофе, — заявляет она. — Если ты не против, Санджи, я бы хотел выпить кофе, — пытается принять предложение Брук. — Может быть, — пожимает плечами Санджи и поднимается по лестнице, ведущей к горке, в то, что Ульти предполагает, является кухней. — Ну, начнем, — вещает Брук своему единственному слушателю, кладя челюсть на подбородник инструмента, опираясь на левое плечо, правой рукой придерживая смычок, касающийся струн, и начиная играть мелодию. В конце концов синеволосая девушка узнаёт песню, которую не слышала дольше, чем могла бы надеяться запомнить. «Саке Бинкса!» — ахает Ульти, и Брук кивает, продолжая играть балладную версию старой пиратской песни. Ей кажется странным, что его смех похож на саму мелодию. Она задаётся вопросом, играл ли он её так долго, что слова превратились в его смех. В любом случае, она смотрит на небо и наслаждается атмосферой, которой у неё никогда раньше не было. — Боже, какой чудесный способ начать день, — слышат Брук и Ульти позади скелета. Этот голос принадлежал Робин, которая смотрела на них со второго этажа в носовой части корабля. Робин спускается по изогнутой лестнице, слегка касаясь рукой перил. — Доброе утро, Брук. Доброе утро, Ульти, — приветствует она их. — Доброе утро! Я рад, что моя музыка смогла подарить тебе радость, — делится Брук. Всё ещё прикрывая левую половину тела одной рукой, Ульти пытается встать, опираясь на правую руку, но боль мешает ей это сделать. — Ульти, тебе всё ещё больно? Пожалуйста, не вставай ради меня, — умоляет Робин. — Мне не больно! Это просто небольшая царапина, вот и всё! Просто дай мне… — Ульти пытается притвориться, но это бесполезно. Она всё ещё чувствует боль. — «Больно…», — думает она и решает всё-таки остаться внизу. — Мне интересно, почему ты на палубе, Ульти? — спрашивает скелет. — Разве ты не должна отдыхать на койке в лазарете? — Я хотела подышать свежим воздухом. А ещё привыкнуть к кораблю, к этой траве. К тому же сидеть взаперти в той комнате скучно, — жалуется Ульти. Видимо, Робин не смогла сдержаться, услышав последнюю фразу, и слегка хихикнула. — Что смешного?! — Ничего, прости, — продолжает хихикать Робин, — но тебе действительно стоит отдохнуть в лазарете. — Я хочу отдохнуть здесь. Робин на мгновение задумалась, а затем сказала: — Понятно. Что ж, полагаю, ты уже здесь, так что не повредит, если ты немного отдохнёшь здесь. В таком случае, не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — Я не возражаю, — отвечает Улти. Робин мягко улыбается ей и садится рядом с ней на лужайке, в то время как Брук возвращается к игре на скрипке. — О! — вспоминает Ульти, привлекая внимание Робин. — Пижама, которую ты мне подарила! Как только мы доберемся до острова с городом, я куплю свою и верну ее тебе! — Это очень мило с твоей стороны, но всё в порядке, можешь оставить его себе. Это были мои старые вещи, которые я купила в Сабаоди два месяца назад. Я также спросила Усоппа, может ли он сшить точно такой же костюм, как тот, что на тебе сейчас, потому что вчера я заметила, что этот костюм порван, — объясняет темноволосая женщина. — Ого, Робин, это очень любезно с твоей стороны, — замечает Брук. — Ты правда это сделала?! Можешь попросить его починить и это тоже? — спрашивает Ульти. — Конечно. Ты бы хотела, чтобы он сшил что-то другое? По крайней мере, пока мы не доберёмся до острова? — Нет! Только этот! Я надену только этот наряд! Так что, если он может сделать что-то ещё… — Ульти замолкает. — Я посмотрю, что можно сделать. Но пока что, думаю, тебе стоит извиниться перед ним. И перед Нами тоже, — предлагает умная женщина. — Извиниться?! Зачем мне… — начинает Ульти, но замолкает, когда Робин смотрит на неё с искренним выражением лица. Она вспоминает, как ударила длинноносого головой в лицо и напугала женщину. Она вздыхает и отвечает Робин: — Хорошо, я извинюсь. Снова улыбнувшись Ульти, они расслабляются и сидят, пока ветер слегка колышет их волосы. — Знаешь, — продолжает Робин, — кажется, я никогда раньше не сидела на этой лужайке. — Правда? Газон — это уже странно, так что я тебя не виню. Кто вообще мог придумать такой корабль? — спрашивает синеволосая девушка. — Фрэнки придумал. Он и его очень близкий друг даже построили этот корабль вместе. Полагаю, по сравнению с другими пиратскими кораблями он немного странный, но тебе, кажется, он нравится. Сейчас ты довольно расслаблена, не так ли? — замечает Робин. Ульти просто смотрит на небо, которое становится всё более ярким и лазурным. Когда она медленно опускает взгляд на заднюю часть корабля, то видит, как Санджи закрывает дверь и спускается по ступенькам к ним. — Доброе утро, Робин-тян! Твой кофе готов! — кричит он. Санджи наклоняется, чтобы передать Робин её кофе, и та говорит: — Спасибо, Санджи. И тебе доброе утро. Вручая Брук чашку с напитком, он восклицает: — Не за что, любовь моя! Может, тебе ещё и стул принести?! — Ах, да, это было бы очень мило, спасибо, Санджи, — вмешивается Брук, делая глоток. — В твоих мечтах, придурок! — кричит Санджи в ответ, но затем снова меняет тон: — Но когда я вижу, как Робин-тян и Ульти-тян ладят, моё сердце трепещет! Такая замечательная демонстрация дружбы! — А, так он мальчик-любовник… — понимает Ульти. Робин подносит чашку кофе к лицу Ульти, чтобы посмотреть на её реакцию. Ульти быстро принюхивается и отводит голову назад, нахмурив брови и сморщив нос от отвращения. Робин смеётся над такой реакцией на столь горький напиток. Вручая Санджи пустую чашку, Брук говорит: — Думаю, мне лучше вернуться к штурвалу, пока Нами не проснулась. Ах, прежде чем я уйду, Робин, не могла бы ты… — Нет, — холодно обрывает его Робин. — «Что это было?» — мысленно спрашивает Ульти. Она очень озадачена. — Да, я собираюсь вернуться на кухню. Мне нужно приготовить еду на сегодня. Но я ещё увижусь с вами, Робин-тян! Ульти-тян! Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится! — тон Санджи снова становится игривым. Ульти машет Санджи и Бруку, когда они направляются каждый в свою сторону.

***

Хотя проходили минуты за минутами, Ульти и Робин продолжали сидеть на палубе. В какой-то момент Ульти подумала, что это странно, поскольку ни один из них не разговаривал, что поначалу заставляло ее напрячься. Но как только она увидела, что Робин остается собранной и расслабленной, синеволосая девушка решила тоже дать волю чувствам, и они продолжали сидеть там, в тишине. Ульти продолжала смотреть в небо, пока обе девушки не услышали, как справа от них открылась дверь на второй этаж. Это была женщина, которая сильно ударила её много дней назад, а вчера помогла ей добраться до лазарета, Нами. — Робин! О, привет… — начала было приветствовать их штурман, но её перебили. — Ульти!!! — Ой-ой, — синеволосая девушка делает паузу. Может, прошёл всего один день, но она уже знает, кому принадлежит этот пронзительный крик. — А-а-а! Что ты делаешь вне моего кабинета?! Ты должна отдыхать на кровати! О чём ты только думала?! — кричит Чоппер, который только что вышел из двери под Нами и теперь расстроенным кружит вокруг Ульти и Робин. Зоро тоже, кажется, проснулся, так как он вышел через ту же дверь. — Кажется, у тебя сейчас могут быть проблемы, — поддразнивает Робин Ульти. Археолог встаёт и, отряхиваясь от лишней травы, говорит: — Чоппер, это моя вина. Я помогла перенести Ульти сюда. — Нет, она этого не делала! Я пришла сюда сама! Я спустилась сюда по этой горке! — прямо объясняет синеволосая девочка. — Что ж, — пожимает плечами Робин, обращаясь ко всем, — по крайней мере, она честная. — Да ладно, Чоппер, успокойся. Мы только что проснулись, — говорит Зоро. — Заткнись, Зоро! Ты плохо влияешь! — обвиняет Чоппер. — Что я такого сделал?! — Каждый раз, когда я лечу ваши раны, вы снимаете повязки и ведёте себя так, будто ничего не случилось! — напоминает их врач. — Это потому, что в них трудно двигаться. Поэтому я их снимаю. Что в этом такого? — заявляет Зоро. — Подожди, так я могу их снять прямо сейчас?! — спрашивает Ульти. — Нет! Не слушай его! — перебивает Чоппер. — Эй, ребята! Что с Чоппером? — Луффи вскакивает с того самого места в строении, где, как теперь понимает Ульти, спят мальчики. — О, привет, Луффи. Ты вчера поздно лёг? — спрашивает его Зоро. — Да, я играл с Джинбеем. Я попросил его покатать меня на спине, и он согласился! Я очень скучал по этому парню. Я рад, что он не возражал! — делится Луффи. — Ты уверен? Насколько я помню, он был против того, чтобы делать это, — возражает Зоро. — Правда? Хм, наверное, ты прав. Ему действительно стоило что-то сказать, если он не хотел меня катать… Ну и ладно! — Зная тебя, Луффи, ты, наверное, не переставал доставать его, пока он наконец не сдался, — замечает Нами. Пока эта троица разговаривала, Чоппер поднял голову и спросил: — Робин, не могла бы ты помочь мне с Ульти, пожалуйста? Но будь осторожна. — Конечно, Чоппер, — соглашается Робин. Она наклоняется, протягивает Ульти одну руку, которую та принимает, а другой рукой осторожно обнимает девочку пониже и мягко поднимает её на ноги. Ульти почти не почувствовала боли от этого движения. -Отлично! Теперь давай вернёмся в мой кабинет, чтобы сменить повязки и посмотреть, как ты поправилась! — радуется северный олень. — Подожди, — Ульти останавливает их троих, — Робин? Это, несомненно, привлекло внимание Робин, потому что в её голосе слышалась серьёзность. И не та злость, которую она обычно проявляла в своей повседневной жизни. Или, по крайней мере, в своей прежней жизни. Ульти, как обычно, хмурит брови, но поворачивается к Робину и говорит: — Спасибо. За посиделку. Радуясь таким словам, Робин отвечает: — Не за что. В любое время. Они вдвоём помогают Ульти подняться на палубу по лестнице, по которой Санджи поднимался раньше. Но как только они добираются до верха, они слышат голос своего капитана. — Эй! Ульти! — Луффи машет ей обеими руками. Ульти оборачивается. — Что?! — кричит она в ответ. — Поскорее выздоравливай! Чтобы мы могли поиграть! — кричит он. Подбежав к перилам, с которых открывается вид на палубу, она с удивлением спрашивает себя: — «Так вот почему он хочет, чтобы я поправилась?» — но решает воспользоваться его предложением, крикнув вниз: — Не волнуйся, к завтрашнему дню я полностью исцелюсь! Только подожди!