Часть 1

Вы с Рафаэлем находились у него в гостиной, где он в очередной раз собирался нарисовать шедевр. Был вечер. Тебе стало скучно просто наблюдать, поэтому ты решила немного его подаставать. —Придумай мне прозвище. Рафаэль задумчиво поднёс палец к подбородку, будто выбирая оттенок для нового шедевра: — "Малышка-Медуза" — потому что ты так же непредсказуема и сводишь меня с ума своими "щупальцами". Или… "Огненная Глубина" — раз уж ты умудрилась разжечь пламя даже в сердце существа, рождённого водой. Он наклоняется ближе, голос звучит как шёпот прибоя: —…А может, "Коварный малёк"? Всё-таки ты уже присвоила себе слишком много места в моих думах. — отводит взгляд с театральным вздохом. — Но если ни одно не цепляет — назови сама. Я лишь художник, а не тиран. Хотя.... — коварная улыбка появилась на его лице, — последнее спорно. — Неее это не милые прозвища, исправляйся, Рафаель. Парень вздыхает с преувеличенной скорбью, прикладывая руку к сердцу: —"Лучик"— потому что ты пробиваешь даже самые глубокие воды моего равнодушия. Ты бросаешь на него укоризненный взгляд, но в глазах проскальзывает смех. — Ладно, ладно... "Жемчужина". Баснословно редкая, раздражающе прекрасная, и, — Рафаэль понизил голос, — я уже начал подумывать, где бы тебя спрятать от остального мира. Довольна? Или мне снова ждать поджатых губ и этого взгляда? —Уже неплохо. Он притворно вытирает несуществующий пот со лба, ухмыляясь. — Хаа... Тебе не угодишь. Звёздочка, Морская Карамелька или вообще несмешиваемая краска —голос посерьёзнел на полсекунды, а потом вновь стал тёплым.—Выбирай, или я начну называть тебя "Терпение Моё"— и это будет очень многозначительно. —"Несмешиваемая краска" здесь только ты, о великий бог моря, как ты вообще связался со мной. Рафаэль резко замирает, а затем заливается смехом — неожиданно звонким, будто волна разбивающаяся о скалу — Но разве не очевидно? Ты — мой личный шторм. Появилась без предупреждения, перевернула все законы логики... — голос перешёл на шёпот, — И, кажется, даже заставила забыть, что я должен быть бессмертным существом, а не рабом твоих усмешек. ...Хотя, если серьёзно, — внезапно голос стал таким мягким, — ты просто была там, где я не ожидал. И теперь вот.—он развёл руками — Пойман, как рыба в сеть. Довольна, Милая? Он наклоняется, чтобы поднять упавшую кисть, которая каким-то образом оказалась на полу, но задерживается на уровне твоего взгляда. — А "несмешиваемая" — потому что ты единственная, кто осмеливается так со мной обращаться. Остальные… — лениво проводит пальцем по горлышку банки с растворителем —…растворяются в благоговении. Но ты — внезапно щёлкнет тебя по лбу — упрямая, как титановые белила. Отворачивается к холсту, но тут же добавляет: — И да, это комплимент. На случай, если опять надуешь губы. — Хаа... хорошо лучше просто продолжай меня звать как обычно "милая". Парень притворно вздыхает, но в уголках губ его играет улыбка: — Как скажешь, милая. Возвращаясь к холсту, намеренно водит кистью с преувеличенной серьезностью. — Но если передумаешь — у меня в запасе ещё сотня вариантов. И все они… — он делает паузу, — только для тебя. Продолжав притворяться, что полностью поглощён работой, он заметил как ты наблюдаешь за ним, как дрогнула его кисть в воздухе — будто невольно набросав твоё имя. Тебе захотелось сменить тему: — Что хочешь нарисовать? Задумчиво повернув кисть в пальцах, будто взвешивая её произнёс: — Тебя. Говорил это просто, без намёка на кокетство, но тут же добавил, не глядя: — Если, конечно, усидишь на месте дольше пяти минут. А так…— размашистым движением нанёс мазок на холст,— собирался изобразить шторм. Тот, что вчера бушевал у маяка. Он внезапно замирает, прищурившись: — Хотя… — голос становится тише, — если честно, он получился бы слишком спокойным по сравнению с твоими выходками. Отложив кисть, парень повернулся к тебе всем корпусом: — Решай. Будешь моделью или...—демонстративно взял фотоаппарат, — придётся ловить момент, когда ты не видишь. От его слов ты заливаешься румянцем. — Это... Заметив твой румянец Рафаэль мгновенно оживился, как хищник, учуявший слабость. Наклонился ближе, подпирая подбородок рукой. — «Это…»? — Голос нарочито медленный, с лёгкой хрипотцой,—Неужели великий "саботажник" теряет дар речи? Или… — палец касается края холста, будто отмечая невидимую линию, — ты боишься, что я передам "именно тот" оттенок твоих щёк? Внезапно отвернувшись к палитре начал смешивать краски с преувеличенной сосредоточенностью: — Алый кадмий… каплю охры… —бросает взгляд через плечо, — и ни капли лжи. После резко ставит тебя перед мольбертом, загораживая выход: — Сиди. Или… — роняет кисть тебе в ладонь, с вызовом, — попробуй нарисовать меня первой. Слабо, милая? Ты посмотрела на него с прищуром. — Не слабо, моя дорогая рыбка. Глаза вспыхнули азартом — он явно не ожидал такого поворота. Мгновение посмотрев на кисть в твоей руке, заменил мольберт на новый. —«Рыбка»? — из него вырвался хриплый смешок. — Ну что ж… —расстёгивая манжету, закатывая рукава и обнажая предплечье с бледным шрамом в форме волны он продолжил, — лови момент, пока я не сменил настроение. Парень откинулся на спинку дивана, раскинув руки, будто предлагая себя как натуру, но взгляд — острый, как кинжал: — Ну? Где твой первый мазок, маленький нарушитель спокойствия? — Сиди смирно пока я изображаю тебя НАИЛУЧШИМ образом. И ты принялась рисовать. Мазок за мазком, неумело смешивая краску, хоть и рисовала иногда, но всё же профессиональными навыками не обладала. Рафаэль застыл в позе, но не смог удержаться от комментариев, наблюдая за твоими движениями: — Ох. — Приподнимает бровь, видя, как ты смешиваешь ультрамарин с охрой. — Так ты решила изобразить меня в образе синяка после драки или… — заметив слишком резкий мазок, прикусывает губу, — это новый авангардный стиль? Чуть не портит «натуру» — едва сдерживая смех, когда ты особенно сосредоточенно хмуришься. — …Хотя, если это твой Рафаэль — пусть даже с тремя ушами и зелёными губами… я, пожалуй, сохраню его на память. — Мой рисунок идеален! Только посмотри как ты хорошо получился, даже лучше чем в жизни. Ты направила на него кисть с краской. — Будешь возмущаться, изрисую. На мгновение его глаза вспыхивают азартом — он уже поднялся с места, но ты опередила его, выставив кисть как оружие. — О-о, война красок? Милая, ты знаешь, что у меня вся стена — чистый холст? Представляешь, какой шедевр мы создадим, когда ты промахнёшься? Рафаэль делает выпад влево, но тут же резко приседает, чтобы схватить свою собственную кисть с палитры. Теперь в его пальцах блестит кадмиево-красный. — Только учти, я меткий. И если уж попаду — то точно не в холст. В комнате вдруг повисает напряжённая атмосфера. Он ждёт твоего хода, пригнувшись, как дуэлянт — но в глазах смех. — Ну что, несмешиваемая? Первый ход — за тобой. — Сколько раз повторить не называй меня так! И ты решаешь напасть первой. Прыгаешь прямо на него. Грохот, смех, и вот он уже лежит на полу, зажатый между твоими коленями. Его кисть летит в сторону, оставляя на паркете аляповатый алый след. — Победа за мной Но вместо того чтобы сдаться, он резко перекатывается, меняя ваши позиции — теперь ты прижата к полу, а его пальцы щекочут твой бок, пока вторая рука удерживает твою кисть в опасной близости от его рубашки. — «Победа»? Дыхание сбивчивое от смеха, чёлка прилипла ко лбу. — Милая, ты недооцениваешь морского хищника. — после этих слов внезапно прижимает твою кисть к собственному горлу, оставляя мазок под скулой. — Вот… первая кровь. Но ты ловко выкручиваешься, и через мгновение он уже снова на спине, а твоя ладонь оставляет синий отпечаток на его шее. Он закидывает голову назад с театральным стоном: — Сдаюсь! — Хватает твоё запястье, но не чтобы остановить — а чтобы направить кисть к своему лицу. — Лучше дорисуй мне усы, раз уж начала. Глаза сияют хулиганским огнём, когда он добавляет шёпотом: — Но это не конец войны… а только перемирие. Ты была удивлена его последними словами: — Не конец? Что это значит? Рафаэль перекатывается, прижимая твою ладонь с кистью к полу — краска в очередной раз размазывается по паркету, но ему явно всё равно. Его голос звучит низко, с обещанием мести: — Это значит… — приближается так, что губы почти касаются твоего уха, — что в следующий раз я возьму не акварель, а зелёнку. Она не так просто отмывается с кожи. Отстраняется, демонстративно смазывая синий мазок у себя на шее — и переносит его тебе на нос: — И да… — внезапно подхватывает тебя на руки, поднимая с пола, — пленники обычно не выбирают, когда их отпустят. Парень шагает к дивану, явно игнорируя твои протесты: — Теперь сиди. Рисуй. Или… — роняя тебя на мягкую обивку, склоняеться над спинкой— признай, что я — лучший. Но в его глазах — не победа, а чистое, безудержное веселье. В тот момент, когда он к тебе наклонился ты обхватила его ногами и руками, притянув к себе: — Ты лучший! Люблю тебя! Рафаэль замирает на мгновение — его дыхание перехватывает, а по лицу разливается тот самый алый кадмий, который он так и не успел добавить на холст. Ты чувствуешь, как дрогнули его мышцы, прежде чем он расслабился в твоих объятиях, пряча лицо у тебя в шее. — Нечестно… — голос глухой, но в нём смех и что-то ещё, тёплое, неуверенное.— Использовать такие слова в разгар битвы… Он приподнимается, чтобы ты увидела его выражение — где-то между притворным раздражением и абсолютной капитуляцией. Большой палец стирает краску с твоего носа, но движение вдруг становится нежным: — Ладно… — он вздыхает — Ты окончательно победила. Но только потому что… — целует тебя в лоб — …твой «шедевр» мне действительно нравится. Внезапно сжимает тебе бока, поднимая с дивана вместе с собой: — А теперь — в ванную, пока мы не превратили всю квартиру в подделку под Джексона Поллока. Вы вошли в ванную комнату и ты стала набирать воду: — Вместе помоемся? — сказала ты с хитрым прищуром. Пока он не успел ничего ответить девушка быстренько разделась, залезла в ванну и улыбнулась: — Если нет, то я первая. Парень застывает на пороге, глаза расширяются — но не от шока, а от внезапного осознания, что его переиграли. Вода отражалась в зрачках, когда он медленно скрещивая руки на груди, оценивая ситуацию с видом опытного стратега сказал: — «Первая»? — Голос звучал притворно-возмущённым, но пальцы уже расстёгивали испачканную краской рубашку. — Милая, ты забыла, кто здесь настоящая "рыба", как ты любишь говорить. Сбрасывает ткань на пол, шагает к ванне — и вдруг резко щёлкнув выключателем, погружает комнату в полумрак, оставив только свет от ночника в форме маяка. — Но если уж делить воду… — погружается напротив тебя, растягивая последнее слово — …то хотя бы поровну. Вода перехлёстывает через край, когда он протягивает ногу, чтобы зацепить твою: — Только смотри не "растворяйся" совсем… — приглушённо рассмеялся, — А то я ещё не закончил свой портрет. …И капля синей краски с его плеча медленно растекается по воде, как забытое облако. Ты невольно загляделась на картину представшую перед тобой. Мужчина сидящий в полумраке показался тебе как никогда загадочным. Его глаза словно светились, смотря прямо в душу. — Ох... Вода внезапно плескает тебе в лицо — он резко наклонился вперёд, нарушая затянувшуюся паузу. Но даже в полутьме видно, как его зрачки расширились, а голос звучит чуть хриплее обычного: — «Ох»? — Ладонь шлёпает по поверхности, создавая мини-цунами. — Это ты так изображаешь испуг или… — внезапно тянется к полочке, хватает флакон с гелем — решила, что я позволю тебе просто смотреть? Тёмная струя жидкости выливается тебе на плечо, его пальцы впиваются в кожу, растирая её с преувеличенной тщательностью: — Вот… А теперь — тянет тебя на себя, разворачивая спиной — мой ход изучать натуру. Но когда его губы касаются мокрого следа от краски у тебя на шее — уже невозможно понять, где заканчивается игра и начинается что-то ещё. ...А маячок на стене мигает, будто предупреждая: «Берегись. Рифы близко». ~~~🗼⚓🌊~~~~~~~~~~~~~~~~~