Часть 4

Мы добрались до информационного хаба. Я наконец-то находился перед ящиком Пандоры, как мне тогда показалось. И вот, настал долгожданный момент, когда я могу докопаться хотя бы до доли правды. Но радость не поступала. Ведь внешняя суета лишала меня сосредоточенности в поиске кода безопасности. — Я понимаю, он виноват! — Айри все время спорила с Рэдой… — Но это не сначит что мы долшны его исключать! О-он просто сорвался. С кашдым из нас такое может произойти, верно? Я потер переносицу и повернулся в сторону яростных обсуждений. Если уж не могу свободно заняться делом — стану зрителем. Хотя не сказал бы, что за этим весело наблюдать. — Именно потому, что такое может произойти с каждым из нас, — Рэда не повышала голос, но в её тоне сквозила угроза, — мы не можем позволить себе срывы. Она сделала шаг к Айри, и свет от лампы скользнул по её лицу, обострив черты. — Если завтра он снова выйдет из себя — кого мы будем спасать уже тогда? Тебя? Мигеля? Хардина? Айри опустила глаза и поджала губы. Я видел ее быстро бегающие зрачки — она лихорадочно пыталась найти ответ. — Т-тогда я поручаюсь за него! — внезапно заявила Айри и взмахнула рукой в сторону Реджи, что сидел под стеной. Я краем глаза уловил как плечи панка дрогнули. — Ты не понимаешь что это значит, — Рэда прищурилась. — Понимаю! — Айри стукнула кулаком по своей груди. Такой решимости я в ней ещё не видел. — Если он снова выйтет из себя — я восьму ответственность в свои руки. — Ответственность?.. — в голосе Рэды послышалась сухая усмешка. — Это не отчёт в лабораторной тетради. Это жизни. — Снаю. — Айри отчаянно выдохнула. — Но если никто не даст ему шанса, он просто расвалится. И тогда мы тосно потеряем его. Рэда смотрела на неё ещё пару секунд. Лицо оставалось каменным. А потом медленно отвернулась. — Один шанс, — сказала она. — Только один. И если он провалит его — в следующий раз ты будешь той, кого я оставлю сзади. — Блядь… Вы серьезно?! — резко выпалил блондин и взъерошил волосы. Он обернулся к остальным, махнув рукой, как на глупую сцену: — Да вы все с ума сошли, да? Я тут, значит, чуть всех не прикончил, а теперь вот добрая Айри с чистым сердцем клянется, что я — безопасный, надежный и всё такое… Ха. Чё дальше? Свадебный торт? Он засмеялся. Но в этот раз пусто и надломлено. Даже у меня защемило в груди. — Слушай… — он снова повернулся к Айри, уже тише. — Не делай так. Не делай из себя щит ради такого, как я. Айри хотела что-то сказать, но он ее опередил: — Мне и самому стрёмно, что ты вообще меня защищаешь. Я не уверен, заслужил ли. …Да и хер его знает, заслужу ли вообще. С каждым словом его голос становился тише. После чего он уперся плечом в стену. Айри долгое время смотрела в пол, будучи полностью потерянной. Но в конце концов выдохнула, будто обретя облегчение от какой-то новой мысли. — Мне это не помешает защитить того, кто защищает меня! — она сделала шаг вперёд. Айри медленно присела на корточки, а в лице прояснилось понимание. Я даже не думал увидеть Айри именно… такой. — Да и нушно ли заслушивать это вообще? Я ше ис доброты душевной… Этот момент мне показался… Слишком личным. Я лишь проверил хмурое лицо Реджи и повернулся к терминалу. Внезапно подступил стыд за то, что я стал свидетелем этого разговора. Я в унынии ложусь о стол и кладу руку на затылок. Как защиту. Но внезапно пекущая боль даёт мне вспомнить о кровоточащей ране, что оставила на мне та тварь. Я осматриваю руку и думаю: как так вышло, что я об этом забыл? Краем глаза улавливаю движение. Мигель присел подле меня и вытащил из рюкзака аптечку. Я сидел в полной растерянности. — Не стоит, — я выдавил усмешку и отвел взгляд. Но он не послушался меня. Оглядел мою рану и немедля принялся ее обрабатывать. Я сдавленно прошипел, когда антисептик попал на рану. В это время на экране что-то мигнуло. Я не придал этому значения — подумал, что система просто устарела, из-за чего появляются глитчи. — Я и сам могу… Я бросил попытки уговорить, когда увидел невозмутимое лицо Мигеля. Он явно не собирался останавливаться. В его взгляде я рассмотрел полную сосредоточенность. Его движения были такими уверенными… Он будто уже давно знал, как следует прикасаться и куда стоит не давить, чтобы мне не было так больно. Будто… Он уже не первый раз перебинтовывает мне руку. …Странно. — Ты ведь не обязан… — жаль, мое смятение никуда не уходит. — Знаю, — твердо ответил он и закрепляет на руке бинт. Я отвожу взгляд и застываю. Мэй все время презренно наблюдала за молчуном. Темные глаза отбрасывали искры злобы, но тут же смягчились, когда заметили меня. Бледная девушка замешкалась, отвернулась и продолжила сортировать свои припасы. Это не сулит ничего хорошего. Я оцепенел, и не сразу вспомнил, о чем хотел спросить Мигеля. Уж не могу я оставить без внимания его таинственность. — Можем ли мы… — я опустил голову, старанно делая вид, будто не заметил Мэй, — кое-что обсудить? — Хэй! — мои плечи содрогнулись от внезапного возгласа. Он шел… со стороны экрана. На котором я увидел негодующее нарисованное лицо. — Может вы отбросите свои тошнотворные беседы и перестанете игнорировать мое присутствие?! — возмущенно съязвил цифровой голос. — А ведь за это время я мог бы стереть все данные и оставить вас ни с чем! Это не был обычный глитч? Я оскалил зубы и подсел ближе к клавиатуре. Готовясь к атаке. — Ну что? Сейчас, наконец, повеселимся? Ха-ха! Искаженные символы просочились в рабочую область — будто это было чужое прикосновение. Мазки темного цвета поползли по интерфейсу, как будто на экран вылили краску. — И вот, чистого кода нет, — прозвучал насмешливый голос из терминала. Ему просто захотелось поиграть со мной… Я выругался и начал перекрытие каналов. — Доступ к массиву “G-основа” заблокирован, — проговорил я вслух, уже перехватывая директивы. — Хах! А до тебя не дошло. Я не запрашиваю доступ. Я переписываю саму суть… Файлы начали исчезать. Не удаляться, а трансформироваться — из текста в изображения, из данных в бессмысленные графемы. Он буквально заменял код визуальными паттернами, как если бы рисовал поверх архитектуры базы. — Иди нахрен! — я ударил по столу. Оставалось активировать песочницу. Я создал ложную копию массива. Пейнтер тут же повернулся к ней — видно по направлению изменения. Я загнал его в симуляцию. — Ха-ха-ха! Холст под холсто-о-ом! Он не отступал. Его алгоритм адаптировался. Он начал обходить песочницу, будто знал, что это обман. Я начал писать ручной фильтр. Простой, грубый, но направленный. — Доступ к глубинному хранилищу заблокирован. Протокол D-6. Переход в локальный режим! — А ты все таки не такой скучный. А знаешь что я понял? Ты реставратор. Стираешь, чтобы защитить. Графика на экране искажалась всё сильнее. Прямо на глазах стандартные кнопки управления превратились в изломанные символы, подобные рунам. Терминал вибрировал — он буквально перегревался от внутреннего конфликта кода. — Черт, перегрузка процессора, — процедил я сквозь зубы. — Обход на подканал! Я запустил вирус-зеркало — он отражал сигнатуру Пейнтера, создавая иллюзию второго ИИ. Он реагировал на приманку. Но на секунду замедлился. — Пишешь ложь, да? Хах, а мне начинает нравится твой стиль. — Тогда смотри, как эта ложь тебя губит! — Я активировал замыкание. Все связи с терминалом пошли по кругу, отражая команды обратно на отправителя. Секундная тишина и на экране снова появился курсор. — Вау! Знаешь, я чувствую себя веселее, нежели тогда, когда рисовал кровью предыдущего отряда! — теперь голос окутывал все пространство, разливаясь эхом. — Так что это не последняя наша встреча… Связь оборвалась и среди стен нависла тишина. Я упал на спинку офисного стула и выдохнул. В один момент мне показалось, что мое сердце вот-вот выскочит из груди. Одно дело, когда я выполняю запрос заказчика и добываю не интересные мне файлы, другое дело, когда я рискую потерять информацию, что может помочь нам выжить. А что насчет данных? Я вернулся к терминалу и принялся проверять. Пейтер повсюду оставил свои жирные каракули и часть файлов осталась зашифрованной. — ГРЕБАНЫЙ ПСИХОВСКИЙ ГРАФО… — я срываюсь и бью по панели. — Он не просто скачал. Он испоганил! Всю! Чертову! Базу! Мне уже плевать на других. Даже не пытаюсь скрывать то, как это меня разозлило. Резко отодвигаюсь, суживаю челюсть и взьерошиваю волосы. Поддаюсь резкому желанию отпинать ногой стул. Но несмотря на ожидаемые возмущения, я услышал в ответ лишь смех. Оборачиваюсь и с полным недоумением смотрю на Реджи. — Ого! А я думал, ты вообще не орёшь! — хохочет и явно не воспринимает всерьез. В этот момент мне действительно показалось, что со стороны я выгляжу неуклюже. Но потом Реджи заразил Айри и они оба поддались громкому смеху. Теперь я полностью смущен. — Ты же не думал, что тебе так запросто дадут твои секретики? — спрашивает Реджи и протирает с глаз слезинку. — Да нет, просто… — я положил ладонь на шею и отвел взгляд. — Ладно, забей, — Реджи пожал плечами. — Чел оказался концептуалистом. Век постиронии, бро. — Уже бро? — шепотом промямлил я, потянув край губы. — По крайнем мере, я смог сохранить часть данных. Мы можем сделать долгий перерыв, пока я буду все это изучать. — Да… Нам следует хорошенько отдохнуть, — я заметил как лицо Рэды слегка расслабилось. — Мы неплохо держимся, но силы нам тоже нужны. — Найти бы конечно что-то мягкое под задницу, — вздыхает Реджи и почесывает затылок. — Можем попробовать, — Рэда скрестила пальцы и потянулась. — Но в пределах этого сектора. Мы же не зря перекрыли проходы. Мигель подходит к компании и кивает в сторону выхода. — Что ж… — Реджи встал и встряхнул куртку. — Охотник за подстилками активирован! Молчун в ответ лишь фыркнул, и направился в сторону выхода, прихватив с собой Реджи. Я провожаю их взглядом, но ненароком замечаю, как Рэда тоже спохватывается с места и идёт за ребятами… Чтобы она за кем-то шла? Но Айри тут же ее опередила и стала на пути. — Я-я справлюсь… — она обернулась назад и убедилась, что Реджи не слышит. — Это веть я высвалась наблютать са ним. Рэда подняла на девушку взгляд с долей презрения, но затем глянула в пустоту. — Следить за Реджи? Или попытка сделать что-то, когда не можешь совладать с собой? Айри пораженно похлопала своими белоснежными ресницами и застыла на месте. Даже не знаю что ее больше удивило: суть высказывания сероглазой, или нехарактерная задумчивость, с которой она это произнесла. — Оставайся здесь, — прежняя грубость в тоне Рэды мигом вернулась, и она отправилась догонять ушедших. Но даже когда сероглазая ушла, Айри по прежнему оставалась на месте с опущенным взглядом. — Но я ше искренне хощу помочь… — почти по детски проныла она. И я внезапно задумался. Не помню чтобы Рэда раньше с нехарактерной для нее интонацией отвечала кому-то. Обычно она сохраняет в голосе сосредоточенность и строгость. Может просто устала? Или же… — Она это сказала про себя, — закончил я мысль вслух. *** В отсеке было тихо. Только едва ощутимый гул компьютерных блоков и тяжёлое дыхание спящих. Свет от устройства падал на мои руки, выхватывая из темноты контуры клавиатуры. Остальные спали, но сон не прилипал ко мне. Ноги путались в проводах как и мои ошеломленные мысли. На экране — коллекция изображений некоторых объектов. Изъятых, вероятно, из какого-то архивного журнала или базовых схем Пейнтера. Я листал их одну за другой, делая в голове пометки. — Не спится? Я обернулся. Мигель. — Пф. С такими данными? — я кивнул на экран. Щелкнул по клавиатуре и открыл вкладку с анатомическими пометками пандемиума. — Смотри, — я указал на рисунок черепа, — Лобные доли слишком сжаты. Возможно, недоразвиты. Я склонился ближе. — Это типично для глубоководных существ с минимальным зрением. Зато обонятельная зона расширена. — А вот это… — я ткнул в изображение. — Посмотри на кости грудной клетки. Узкие, вытянутые. Приспособлены к высокому давлению. Вероятно, базовая ДНК колониальных сифонфор. Мой голос стал вкрадчивым, и того я сам не заметил. — И вот это — самая странная часть. Эти зубы… Не совсем кость. Похожи на хитин, но гораздо плотнее. Скорее всего, взяты у глубоководной червеобразной формы. Неужели они нашли способ скрестить их с позвоночным? Только сейчас я подумал над тем, что стал шибко разговорчивым. Смотрю на Мигеля и ловлю его вдумчивый взгляд. — Ох… — я тут же поджал плечи. — Я увлекся, да? — Хм, — однако, на лице брюнета зависла ухмылка. — Ты… Словно ожил. Я моргнул. — Что? Он кивнул на экран. — Ты говоришь об этом… И твой голос иной. Не уставший. Как обычно. … — Уж прости, башкой в океане с детства, — я опустил взгляд. Он замолчал и мой дискомфорт усилился. И чтобы как-то побороть его — вернулся к экрану. — Я нашёл ещё информацию, но лучше расскажу обо всем, когда остальные проснутся… — я искал конкретную вкладку. — И кстати, я еще не все документы просмотрел. Особенно отчёты об этом… грибковом наросте. Мы ведь уже сталкивались с ним. Но я лишь открыл файл, как рука Мигеля резко повернула к клавиатуре. Брюнет живо закрыл все окна. Я отвел к нему, полон негодования, взгляд. — …Ты чего?.. — я сжал край стола. — Это вообще-то информация. Полезная. Он не ответил сразу. Лишь задержал взгляд на экране. — Сейчас не время, — наконец сказал он. — Тебе пока не стоит это читать. Моё раздражение поднялось резко, как пар. В груди зажглось что-то жгучее. — Прости… ты кто, чтобы решать? — говорю почти шепотом, чтобы не сорваться. Мигель всё так же смотрит. Непроницаемо. Как будто знает что-то, чего не должен знать. — У тебя, случайно, не слишком много секретов, а? — я резко оборачиваюсь к нему. — Ориентируешься здесь так, будто жил в этих стенах. Не поддаешься влиянию местных чудовищ. Я наклоняюсь вперед, голос становится резче. — Скручиваешь шею монстру с виду, как будто... это твоя обыденная работа. Мигель молчит. — И ты мне говоришь, что делать. Как будто знаешь, что мне это нужно. В голове — гудение, мысли скачут. — Может, ты вообще… не настоящий? — голос дрожит и я отвожу в пустоту взгляд. Его рука мягко ложится мне на плечо. Движение — как якорь в бурю. — Настоящий я, — произносит он спокойно. — Тут я. Только когда дыхание во мне сбилось в ровную волну, он отступил. Но я внутри все равно кипел. Зачем он это говорит? Почему вообще ему не всё равно? Я же не просил. Никогда не просил, чтобы кто-то вгрызался в мой голос, замечал интонации, вытаскивал наружу то, что я сам с трудом признаю. Я чувствую, как за грудиной медленно заворачивается плотный узел. Он будто набухает от каждого слова, сказанного Мигелем не в попад. От каждого взгляда: прямого, цепкого, слишком... точного. От одного только его молчания, будто он знает и видит всё, а я — пустая скорлупа, забитая догадками. И это раздражало пугающе сильно. Как он может понимать больше, чем я сам? Мне стало противно от собственного бессилия. Я слишком поздно заметил, как многое он умеет читать без слов. Как ловко он вбивает клин между моими мыслями. Я хотел бы обозлиться сильнее. Но я не могу. Мне нужно было отгородиться. Снова. Закрыться чем-то, закопаться в данных, закопаться в себе. Не дать выйти этому наружу. Ведь мои слабости могут легко использовать против меня, если я буду их проявлять. Я просто втягиваю это внутрь. Сжимаю пальцы до боли. Замыкаю язык за зубами. Сдавливаю челюсть. Пусть лучше треснут зубы, чем сорвется голос. Нельзя сейчас. Не здесь. Не при нём. Я делаю вид, что всё под контролем. Что моя кожа не горит. Что дыхание ровное. Хорошо. Я переживу и это. Данные на экране размываются от пульсации под черепом. Переживу. — Ты не ел, — внезапно Мигель протягивает мне банку консервы, будто ничего не произошло. Я рефлекторно отталкиваю его руку быстрым движением — ноздри расширяются от интенсивного дыхания. Я все таки не сдержал себя. Пауза. — Я… Не хочу взваливать все на тебя, — его голос стал неустойчив. — Ты должен вспомнить обо всем… сам. Но черт. Ведь он ведёт себя, как будто знал меня прежде. И с каждым его словом мне становится труднее отрицать: возможно, так и есть. Минута моего тихого самобичевания и мы оба понимаем, что обстановка не из лучших. Затем я слышу шаги: Мигель вернулся на свое термоодеяло. Рука на моей щеке напряглась, и пальцы сжались, натягивая кожу на лице. Это действительно все, что он может сказать? — И ты оставишь меня с этим грузом? — я взмахнул рукой. — И не скажешь, что мне делать? Молчание. Колющее душу. — … Доверься зову своему, — чуть позже Мигель все таки ответил. И снова. Шум компьютеров. И беспорядок в голове. *** Старый терминал наконец-то сдался. Я выдернул из него накопитель и вытащил сложенный в архиве план — карта комплекса, составленная до катастрофы. Мы сидели в кругу под мягким гудением аварийного освещения. Карта светилась тускло, но уверенно, словно всё ещё верила, что комплекс жив. — Это всё, что удалось восстановить? — спросила Рэда, опираясь на край стола. — Да. Карта охватывает лишь два сектора, — я коснулся экрана. — По идеи, вот этот пункт — вспомогательный инфоцентр. Если повезёт, в нём есть доступ к следующему блоку. — Но если повезёт, — передразнил Реджи. — Иначе очередная прогулка в никуда. — Карта старая, — спокойно добавила Рэда. — Мы не знаем, какие секции сохранились. — Но это уже что-то, чем ничего, — я выдавил из себя ленивую улыбку. И провёл пальцем вдоль основного маршрута. — Если ориентироваться по этой оси, можно миновать реакторный отсек и пройти в обход через техлаборатории. Вот тут, — я указал, — есть пересечение с вентиляцией. Она может сократить путь, но... — Опасно, — вставила Рэда. — Если в системе осел газ или плесень, — нас может разложить по кускам. Айри обеспокоенно посмотрела на схему: — А вдрух там… шивое что-то? Как то, с чем мы недавно столкнулись... — Тогда будет весело, — усмехнулся Реджи. В его голосе отчётливо слышна ирония. — Я всегда мечтал подраться в шахте. — В шахтах шагать только по одному, — я продолжил. — Возможно, придётся разделиться. Один из нас пройдёт через вентиляцию и разблокирует шлюз отсюда. — Я указал на сдвоенную перегородку. — Иначе придётся пробиваться в обход через систему очистки, а там с десяток перекрытий. Рэда посмотрела на меня пристально, затем — на карту. — Кто-то должен пройти первым. Остальные по маршруту основного коридора. Сходимся здесь, — она ткнула в точку пересечения. — Не позже, чем через три часа. Если кто-то не приходит — выживание становится приоритетом. Я заметил, как Реджи хмыкнул, но промолчал. — Есть кто добровольно желает в вентиляцию? — неуверенно спросил я, не поднимая глаз. — Я, — раздался голос Рэды. Все удивленно повернулись. — Я пойду с ней, — сказал я, и это прозвучало больше как данность, чем предложение. Рэда не ответила — просто пожала плечами. Её лицо было непроницаемым. — Ладно, — пробурчал Реджи. — Остальные тогда по другому пути. — Айри, — Рэда повернулась к ней, — будешь следить за ним. В случае срыва — бьёшь по сонной. — Э-э?! — Айри поперхнулась, но не возразила. Я сложил карту, а затем задержал взгляд на выходе. Что бы нас ни ждало — дорога уже выбрана. Даже если старая карта больше похожа на миф, чем на ориентир. *** Железный люк захлопнулся за нашими спинами с глухим скрежетом. Воздух в шахте был тяжелым, насыщенным металлической пылью и чем-то... влажным, застоявшимся. Каждый шаг отдавался металлическим стоном. Рэда шла впереди, фонарь её дрожал вместе с трубами под нашими ногами. Она молчала. Как всегда. Её движения были выверены, шаги — точны, будто она чувствовала темп самого пространства. Она ни разу не обернулась, чтобы проверить, иду ли я следом. Ведь знала, что я иду. Мой разум был расщеплен. Половина ловила каждый звук — скрежет за стенкой, сдавленное эхо нашего дыхания, едва уловимое журчание чего-то далёкого. Другая половина… все еще переваривала слова Мигеля. Лазерный резец между рёбер. Я почувствовал, как мое раздражение тлеет. На себя, на Мигеля… и на Рэду. За ее безмолвие. За то, как легко она перешагивает через то, что раздирает меня. За то, как она умеет быть непроницаемой. Я начинаю ненавидеть молчание. — Мы не знаем, что впереди, — пробормотал я. Не потому что ждал ответа. Просто чтобы нарушить эту плотную тишину. — Это и делает путь интересным, — тихо отозвалась Рэда, не оборачиваясь. Её голос не был ироничным. Он был... спокойным. Безразличным. Как сталь. Я сжал губы. Хотелось сказать что-то ещё. Что угодно, чтобы пробить эту стену. Но внутри нарастала усталость, словно сам металл шахты сочился в легкие. Проход сужался. Где-то сверху заскрежетало — ржавчина или крысы, мы не знали. Рэда остановилась и присела, проползая под провисшей трубой. Я следом. Пространство стало тесным. Воздух густел. В этот момент я заметил, как пальцы Рэды дрожат. Самую малость. Но для неё это был сигнал тревоги. Она быстро спрятала руку в рукав, словно поняв, что я увидел. А я… замер. Она боится. Рэда боится, и это было настолько неуместно в её облике, что я не сразу понял, как среагировать. — Видишь? — я решил сменить фокус и направил палец на грибковый нарост. — Оно и до сюда проросло… — Вижу, — её голос стал жестче. — Двигаемся, пока не мутировало в очередную дрянь. Она пошла быстрее, будто стараясь вырваться из чего-то: из своей уязвимости, из моей догадки. А я шёл следом и понимал, что если и есть момент, когда она может заговорить — это не здесь. Но трещина уже есть. А шахта всё сужалась. Мы свернули в более узкий ответвляющийся тоннель — тот, который был отмечен как непроходимый. Плесень начинала покрывать стены плотным ковром, переливаясь в тусклом свете. Запах стал сладковатым, как от гниющего фрукта. Мерзкий, навязчивый. Я шёл первым. — Куда ты… — Рэда остановилась, — это не тот путь. Я не ответил сразу. Ноги не слушались, будто зашнурованы в чём-то чужом. Ступни будто чувствовали зов, не объяснимый логикой. Тепло под кожей нарастало, словно туда вживили магнит, и теперь тело тянет на глубину. — Это путь… — прошептал я, — ведёт туда, где есть ответы. — Идиот. Стой. В какой-то момент панель пола подо мной исчезла, как будто с неё содрали текстуру. Ноги провалились в пустоту, и тело пошло вниз. Внизу — бездонная, всепожирающая бездна, жаждущая увлечь меня за собой целиком. Я мог бы провалится в ее пасть, но Рэда успела меня схватить. Я висел в воздухе и наблюдал за тем, как дрожит ее тело. И из глубины ее груди доносится рычание. Камни падают и бьют мне в плече. Тяжёлые баллоны на спине делали меня тяжелее. Резиновые перчатки делали наш захват ненадежнее. Но я все еще не очнулся. — Разве они ещё помогают? — Залезай! — вскрикивает Рэда. — Таблетки. Они... они больше не дают мне быть собой… — Придурок, нашел время! Я трепетно вздыхаю и хвастаюсь за сероглазую обеими руками. Ноги отказывались полностью покорятся и продолжали скользить по бетонной стене. Но я со всех сил постарался помочь Рэде вытащить меня. И пока она пыталась отдышаться — мой разум застыл в полном смятении. Мои руки дрожали и тело обмякло после скачка напряжения, сердце в груди билось через спазмы. Но внутренний “я” будто все время оставался лишь наблюдателем. — Или, может, это я не собой был всё это время? — голос мой дрогнул и я зажал плечи. — Я не чувствую, где начинаюсь, а где заканчиваюсь. Что, если я — уже не я? Резкий, глухой хлопок. Мое тело отбрасывается в сторону и я чувствую пекущую боль на щеке. И как с ноздри просачивается горячая кровь. — Хватит делать вид, будто ты один в этом дерьме! Я остолбенел. Видел ненависть на ее лице, но не мог избавиться от чувства, что удар был рефлекторным. Что его функцией было вернуть меня в реальность. И это… сработало. Рэда умолка и отстранилась от меня. Сильнее сжала кулаки. Словно ей нужно было ещё время. — Я тоже не знаю что происходит, — она взмахивает руками. — Ведь когда мы попали под зеленый свет… Ты объявился в моих детских воспоминаниях. Ее глаза по прежнему оставались холодными. Но теперь они не пустые. В них дрожала тень чего-то знакомого — не боли, а подавленного узнавания. И я всмотрелся. Как я раньше не узнал? Воздух медленно просочился в легкие. Воспоминания внезапно стали такими отчетливыми. Образ моей сестры стал полноценным. Но... Она сильно переменилась. Свет от плесени усилился и я зацепился взглядом за лицо Рэды, находя в нем больше знакомых черт. И больше убеждаюсь в том, кто передо мной. — Это действительно ты... — я невольно потянул к Рэде руку, но она тут же отмахнулась. Я застыл на миг, но все таки принял решение больше так не делать. Ведь смягчение Рэды было мимолетным, и она снова смотрела на меня с презрением. — Ты не помнишь? — я стал объясняться. — Мы знали друг друга. Ты моя сестра, правда же? Я чувствовал это... — Ну да, прошло так много времени, что мы не узнали друг друга, — Рэда поморщилась, будто вспоминая. — Но многое изменилось. Не жди, что я оправдаю твои ожидания. Я не нашел слов. Опустил взгляд и слился с окружной тишиной. Даже в такой момент она с трудом признает. Чего именно она боится? И как бы я не хотел спросить прямо — сейчас неподходящее время. Что бы не произошло — Рэда остаётся собой. Возможно сейчас даже стала холоднее обычного. Я этого не понимал. Представлял наше воссоединение иначе. Но вот. В такой обстановке и в таком месте… это случилось. И мне совсем не радостно. Сейчас мне захотелось стать грибком — он единственный, кому здесь хорошо и уютно. Вдруг сильный грохот заложил уши и я почувствовал укол страха. — Разве звук не оттуда, где сейчас должны быть остальные? — робко спросил я. Рэда застыла на месте, но быстро вернулась в движение. — Здесь постоянно что-то гремит. С ней сложно было не согласиться. Но в этот раз звук был четким. Я продолжил путь, но теперь был настороже. Мы выбрались из вентиляционного тоннеля, и я первым спрыгнул на металлическую решетку, прикрывающую пол технического сектора. Звук от падения прогремел в пустоте, и Рэда без лишних слов спустилась следом. Перед нами открывался узкий коридор. Воздух уже здесь казался спертым. Но стоило нам пройти чуть дальше, как в груди начало першить. — Чёрт... — я сжал горло рукой и оглянулся. Плесень покрывала стены плотным, как войлок, слоем. Она пульсировала — почти незаметно, как дыхание. Местами прорастали коралловидные отростки, чьи кончики светились бледно-зелёным светом. Рэда прикрыла лицо рукавом. — Вентиляция здесь не работает, — произнесла она, её голос был хриплым. Металлические пластины пола едва вибрировали под ногами. Вентиляторы где-то в глубине издавали вялый, захлебывающийся гул. Каждое дыхание давалось тяжелее. Воздух словно слипался внутри тела. — Нам нужно выбираться, — с трудом я пробормотал. — Здесь слишком много спор... Мы свернули за угол, но пространственная ориентация начала подводить. Перед глазами все плыло, а нерегулярный свет, вспышки которого происходили хаотично, лишь дезориентировали. Рэда уперлась в стену, пытаясь сохранить равновесие. — Сюда нельзя было лезть... Внезапно что-то зашевелилось в темноте. Не звук — жест. Вытянутая, деформированная рука выскользнула из одного вентиляционных углублений и указала влево. Четыре пальца были почти человеческими но заканчивались длинными когтями. Я отшатнулся. — Ты видела?.. — и прошептал. Рэда кивнула, не отрывая взгляда. Рука исчезла. Но спустя мгновение появилась вновь — уже дальше, снова указывая путь. — Выбора нет, — произнесла Рэда, сжав челюсть. — Идём. Мы двинулись, не споря. Плесень хлюпала под ногами. Углы становились всё резче, тоннель извивался. Воздух стал вязким, как жидкость. Я чувствовал, как грудная клетка сжимается. В ушах зашумело. Когда показался шлюз, Рэда оперлась на рычаг, но тот не реагировал. Я, пошатываясь, подошёл к панели и с усилием вызвал ручной протокол очистки. Аварийные клапаны открылись с резким грохотом — потоки воздуха ворвались внутрь и сорвали верхний слой спор, прогнав гниль наружу. Мы оба тяжело осели на холодный металл. Тишина. И только вибрация под ногами напоминала: мы всё ещё внутри живого механизма. Я медленно повернул голову назад. Угол был пуст. Руки не было. Лишь след слизистого налета на металлической поверхности. — Кто бы это ни был... он нас направлял, — прошептал я. Рэда молчала, глядя в темноту с прищуром. Она всё ещё дышала неровно, но теперь её внимание было полностью сосредоточено на том, что скрывалось в недрах комплекса. Мы продолжили искать выход. Стены пульсируют в такт моим мыслям, будто тоже дышат. Или я дышу ими? Плесень разрослась не только по всему ландшафту — она будто росла внутри стен. Внутри меня. Я чувствую, как каждое биение света отзывается пульсацией в черепе. Эхо шепота доносилось в пространстве, но я не был уверен, что слышу это в самом деле. — Хардин, — голос Рэды за спиной сухой, без раздражения, но и без участия. — Куда ты свернул? — Налево, — я даже не задумываюсь. — Рука же туда указала. Молчание. Чувствую ее взгляд в затылок, как скальпель. Он режет сомнение и оставляет только голую неуверенность. — И чего ты так уверен? Я оборачиваюсь. Лицо её всё то же: каменное, с пустым, почти остекленевшим выражением. И всё равно — я вижу в глазах напряжение. Она ждёт ответа. Но я не могу его дать. Потому что понятия не имею, откуда взялась эта уверенность. — Я не знаю, — честно признаюсь. — У меня всё перемешалось. — Рука указала прямо. Я отвожу взгляд. Вижу, как плесень тянется вверх, формируя нечто похожее на вытянутую руку. Слух улавливает приглушенный смех. Или шепот. Или это я сам смеюсь? — Сколько времени прошло с последнего приёма? — Не помню, — шепчу, едва слышно. — Кажется, час... может, два. Или день. Не знаю. Мое дыхание сбивается, грудная клетка ноет. Не от усталости — от тяжести сомнений. Я чувствую, как всё рушится внутри. Как будто граница между мной и окружающим становится тоньше, и вот-вот прорвется. Толчок в плечо. Я смотрю в тень на лице Рэды. — Просто иди за мной. Я не отвечаю. Просто киваю. Шепот плесени отступает. Не исчезает, но затихает — будто на время. Влажные стены все еще тяжело дышали. Густота воздуха ещё не собиралась уходить — оно как старое вино, испорченное временем и затхлостью. Я споткнулся о металлический бортик, сдавленно выругался, не в силах выдохнуть полностью. Уперся ладонями в колени, сотрясаясь от кашля. — Мы не вытащим отсюда никого, если сами здесь задохнемся, — голос Рэды был глухим, но всё ещё твёрдым. Она стояла в нескольких метрах, почти не шевелясь. Только её глаза, тускло отсвечивающие в полумраке, следили за потолком, будто что-то высматривали в вязкой паутине кабелей и проржавевших решёток. И оно снова появилось. Между решёток, как струя дыма, скользнула рука — тот самый тайный спаситель. Пальцы указали вбок, на почти неразличимую щель в стене. Затем — исчезли. Будто их и не было. — Снова подсказка... — выдохнул я и прижался к стене. — Или ловушка, — сухо бросила Рэда. — Но нам все равно нужно идти. Я бросил взгляд назад — путь назад почти отрезан плесенью, она будто шевелилась от каждого нашего движения. — Знаешь, мне уже начинает казаться, что этот комплекс сам решает, куда нас вести. — Пусть только попробует, — процедила Рэда, выдернув из кобуры молоток. Я лишь усмехнулся сквозь кашель. Мы двинулись в сторону, куда указала рука. В проходе пахло озоном. И ещё чем-то... как будто железо горело на солнце. Свет фонаря Рэды вырвал из тьмы смутные очертания помещения: широкое, круглое, почти куполообразное. Воздух здесь был чуть свежее. — Мы в центральной фильтрационной камере, — пробормотал я это машинально, узнав конфигурацию по памяти. Рэда лишь осматривалась по сторонам. С потолка вдруг сорвалась капля — прямо на мое плечо. Я вздрогнул, повернул голову и встретился взглядом с ещё одной рукой. На этот раз она указала вниз. Под нашими ногами была решётка. — Сюда, — говорит Рэда. Мы спустились по лестнице в вертикальном тоннеле. Тогда зараженный сектор остался позади, но легкие все еще пылали, как после пожара. Я с трудом держался на ногах, Рэда шла немного позади, едва заметно прихрамывая — вероятно, от гипоксии. Тусклый свет едва прорезал затуманенное пространство, стены покрывали запекшиеся пятна плесени и тонкие металлические вены, расходящиеся от вентиляционных решёток. Мы вышли к коридору с несколькими дверями. Все они были идентичны — номера, цвет панелей, контрольные экраны. Пять дверей, и на каждой значилось одно и то же: B-25. Мой слуховой имплант заскрежетал, и я взялся за висок. “Не ошибитесь с выбором. Шанс выжить — минимальный.” — Ну конечно… — я снова прохрипел, вспоминая слова слизкого незнакомца. Однако тяжесть в голове застала меня в расплох. В глазах темнело и я срочно оперся на холодную стену. Спустя пару вдохов слышу скрежет сверху: из одной вентиляционных решеток, как будто из самого тела комплекса, выскользнула хорошо знакомая рука. — Опять он, — глухо выдохнула Рэда. Она не удивилась. Скорее, выглядела так, будто ждала этого. Она направилась по указке. Ее ходьба все еще оставалась неровной. — Ты уверена? Рэда проигнорировала меня и вплотную подошла к двери. Грохот, и она автоматически поддалась. А дальше — продолжение комплекса. Верится с трудом: нас все время вели по правильному пути. В следующее мгновение динамики зашипели. Голос, знакомый мне до дрожи, зазвучал с небывалым возмущением. — Себастьян, я знал, что ты будешь обижен, но не настолько, чтобы портить мне веселье! С вентиляции донёсся хриплый, хищный смех, но он закончился терпким кашлем — как будто железо скребло по хрящу. Определенно, с нами на контакт вышло новое лицо. Ведь я бы не поверил, что слизкий незнакомец, с которым я уже сталкивался, имеет такой злобный смех. Чувство чужого присутствия испарилось и наступила тишина. — И как часто они будут ввязывать нас в свои споры? — процедил я. — Но мы остались живы, — выдохнула Рэда. Бледность ее лица нельзя было объяснить холодным освещением… За дверью — металлические ворота, что велли в сектор, по которому должна пройти остальная часть команды. — Идём. Остальные могут быть там. Мы подошли к рычагу и принялись за вручную активацию. Металл заскрежетал под тяжестью механизмов. Трубы скрипели, а стены дрожали от усилия застарелой системы. Наконец, створки с глухим грохотом распахнулись, и перед нами предстало темное помещение. Запах соли и ржавчины повеял из тьмы, а пол был влажным. Я заметил лестницу, уходящую вниз, и... мерцающую гладь воды. Темная глубина. — Черт... — я подошел к краю. — Эта зона затопленная. Свет фонаря Рэды метнулся по стенам. Мне показалось, что сейчас мы оба задержали дыхание. — Они должны быть здесь, — я встряхиваю волосы. — Но сейчас они могут быть там, в безвыходном положении. Внезапно боль трещит у висках. Остаюсь в скрюченной позе и пытаюсь сохранить равновесие. — Хардин, — резкий голос со стороны. — Ты сейчас не в благополучном состоянии. Идти туда рискованно. — А остаться только вдвоем лучше?! — вспыхиваю я. Рэда молчала. Будто прислушивалась к тому, как внутри меня продолжала собираться буря. — Мы должны... Нет, я должен проверить, — я хватаюсь за грудь и выдавливаю из себя кашель. — Мы не знаем, где они, — отчеканила она. — Это тупик. Я вскинул голову. Боль усилилась и я прохрипел. — Для тебя — тупик. А для меня — шанс. Хоть какой-то. Ты не понимаешь… — Ты хочешь спасти их, но не можешь спасти даже себя. И теперь я задыхался не из-за физического дискомфорта. А от ярости. Кулаки дрожали, ногти вонзались в ладони. — Ты думаешь я буду просто сидеть и ждать какого-то чуда?! Ошибаешься! — Бездействие иногда полезнее, — уже грубее ответила Рэда. Но я больше не хотел ее слушать — уже надевал маску для дайвинга. — Ты ведь ради себя, — я услышал глубокий вдох, прежде чем почувствовал хватку сероглазой на своем запястье. — ...Тебе будто нравится за смертью следовать, идиот. Я вздрогнул. Потом медленно выдохнул и вдруг… улыбнулся. Но улыбка исходила из боли. — Пусть даже так. Но, чёрт побери, если это единственное, что ещё даёт мне смысл — я сделаю это. Ее взгляд — холодное лезвие. Но я уже решил. — Не останавливай меня. Прошу. Я выхватил свою руку и рванулся вперед. Чем больше ноги погружались в воду — тем хуже подчинялось мне слабое тело. Но я чувствовал себя живым. — Подожди меня, — и лишь эти слова могли меня остановить.