Глава 4: Под куполом лжи

Костенко сидел в своём кабинете за запертой дверью. Сигарета догорала в пепельнице, дым лениво тянулся к потолку. На столе — документы из дела Брунь, изъятые у неё схемы и записка с пометками, которые он не смог расшифровать. Метки, даты, странные обозначения. Они раздражали. Всё в ней раздражало: манера держаться, голос, глаза, которые будто смотрят сквозь него, как будто знают больше. Он поднялся и резким движением стянул китель. Жарко. Или просто нервно. Через десять минут Елена снова сидела напротив него — руки в наручниках, волосы спутаны, губы обветрены. Он не предложил воды. Не стал начинать с вопросов. Просто швырнул на стол тот самый лист. — Что это? Где ты это взяла? — Уже отвечала. — Теперь отвечай по-другому. — Его голос не повышался, но от этого становился только страшнее. Холодный, как выстрел в затылок. — Это схема реактора. Она из 2025 года. Он ударил кулаком по столу, листы подскочили. — Я сказал — без бреда! Ты понимаешь, куда ты попала?! Тут не детский утренник, а КГБ СССР. Я могу оформить тебя как враждебный элемент, как иностранную диверсантку. И никто даже не узнает, куда ты исчезла. — Тогда сделай это. — Лена смотрела ему в глаза. — Только знай: через трое суток ты будешь стоять по горло в радиоактивной пыли и спрашивать себя, почему не послушал. Он замолчал. Стол накрыла тишина. Потом он резко встал, открыл сейф, достал старую, потрёпанную папку. Подвинул её к ней. — Видишь это? Дело 312-Б. 1973 год. Пятеро таких же, как ты. Всё — как под копирку. Тоже “из будущего”. Тоже “предупреждали”. Тоже — исчезли. Насмерть или в систему — неизвестно. — И ты сделал с ними то же самое? — Я тогда был младшим. Только наблюдал. Но с тех пор запомнил одно: если хочешь остаться в живых — держись подальше от тех, кто знает слишком много. Он подошёл к ней, нагнулся к самому уху. — И уж точно — не пытайся обмануть систему. Лена проглотила страх. Она не дрожала — он это заметил. Это бесило. — Я не хочу быть врагом. Мне нужна только одна вещь: попасть на АЭС. Вовремя. — Зачем? — Остановить то, что уже запущено. Он отстранился. Повернулся к окну. Минуту молчал. Потом коротко: — Я подумаю. ⸻ А в коридоре — шаги. Голоса. Офицер из Москвы. Приказ: всех переводить в Киев для дальнейших допросов. Слишком много подозрений. Слишком странное дело. Костенко захлопнул дверь и встал между ними и Леной. — Ещё сутки она здесь. — Капитан, приказ… — Я сказал: сутки. Потом делайте что хотите. Он знал: делает глупость. Но что-то в этих бумагах, в этих глазах и в этом голосе рвало привычный порядок. И если она хотя бы на половину права — у него осталось очень мало времени, чтобы понять, на чьей он стороне.