Официантки не плачут

— Напомни-ка еще раз, зачем мне это делать? — Потому что иначе Эскаписты убьют ее. Убьют за то, чего она не делала, за то, в чем она не виновна. — Ты видимо не понял. Мне не интересно зачем это нужно ей, мне интересно зачем это нужно мне. Я всегда был таким черствым? Трудно сказать. Моя жизнь разделилась на до и после, когда моя мать умерла. Тогда, семь лет назад, будучи четырнадцатилетним пацаном я перешел Меридиан. После этого события я будто бы перестал быть самим собой, стал кем-то другим. Единственное, что я хорошо помню о тех временах, так это то, что своим выживанием я обязан человеку, с которым сейчас веду диалог. Если бы не помощь Влада, все бы наверняка закончилось плачевно. Влад всегда был добросердечным парнем. Не знаю почему, но он всегда стремился помогать окружающим. Наверное, я должен быть сильно благодарен Владу и стремиться отплатить, но я никак не хотел потакать ему и отвечать согласием в просьбе. — Не мы выбираем нашего кагианта, ты ведь и так это знаешь. Он явно хотел достучаться до каких-то светлых чувств, что должны были остаться во мне, но работало это мягко говоря не очень. — И почему я? — Ты единственный, к кому я могу обратиться. Больше мне пойти не к кому. Я ясно дал понять, что мне абсолютно по барабану на очередную бедолагу, которой захотел помочь Влад, но он все никак не хотел отставать от меня. Спустя день он под каким-то глупым предлогом притащил меня в торговый центр, на фудкорт, где начал показывать на одну из официанток. Что бы о ней сказать? В целом, ничего особенного: милая девчушка, лет шестнадцати, может восемнадцати, средний рост, черные волосы, стройная фигура. Я таких каждый день видел. Должно быть, Влад думал, что я резко изменю свое решение, если увижу ее воочию, но, вот сюрприз, этого не произошло. Альтруизм по-прежнему был мне не интересен. Вся эта ситуация мне изрядно поднадоела, так еще и, выйдя из торгового центра, заметил в небе горгулий, что кружили в округе. — Эскаписты! — было моей первой мыслью Мой друг оказался прав. Я точно знал, что эти каменные твари принадлежат им. Что такого неприятного? Дело в том, что этих существ видят лишь те, кто перешли Меридиан. Знали бы вы как сложно делать вид, что ничего не замечаешь, когда на самом деле ты отчётливо всё видишь. — Ты здесь? — придя домой, даже не успев раздеться, я первым же делом отправился в ванну, где встал перед зеркало, оперевшись на раковину руками. - Вигилант. - пусть и не сразу, но моё отражение начало меняться. Мои волосы чуть отросли, исказилось лицо, а верхняя часть одежды сменилась лёгкой темной курткой с фиолетовым узором. — Чего таращишься? — улыбчиво ответило мне моё отражение. Это было мой кагиант — Вигилант. Кагиант это что-то вроде второй личности у человека, что перешёл Меридиан. Только не стоит равнять Кагиантов с простыми случаями раздвоения личности, как подобное бывает у всякого рода психически нездоровых людей. Кагианты это нечто потустороннее, они полноценные личности со своим характером, обладающие сверхчеловеческими силами, и я даже не знаю, что из этого меня пугает больше. — Ты ведь все слышал. Что ты думаешь? Стоит им помогать? — я не любил разговаривать с ним, так как любое его появление напоминало мне о матери, хоть, как мне сказал Влад, Вигилант был далеко не самым плохим кагиантом из всех тех, кого он успел увидеть. — Ты ко мне не часто обращаешься, почему же сейчас решил заговорить? — я пожал плечами и отвёл взгляд. — Потому что даже я наслышан об Эскапистах. — я все же нашел какой-то ответ. Я хотел узнать твоё мнение. — Вигилант ухмыльнулся. — Парень, поверь, лучше этого не делать. — Знаю, но где-то в глубине души, мне хочется помочь Владу, отплатить долг что-ли. — Нет, не знаешь. Если Эскаписты узнают кто ты такой... Нет! Если Эскаписты узнают кто я такой, — он горделиво бил себе рукой в грудь, — будь уверен, они тебя просто так не оставят. По всей видимости, Эскапистов и Вигиланта что-то связывало, но слышал я об этом впервые. — Почему Эскаписты не любят тебя? Вигилант встал в пафосную позу и сделал самодовольное выражение лица. Одно я мог знать точно, ответы на подобные вопросы не даёт ни один кагиант, так что расспрашивать Вигиланта было бесполезно. — Надеюсь, я развеял твои сомнения, однако, почему ты вообще поднимаешь эту тему? Я думал мы уже давно с этим разобрались. — не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Вигилант был не сильно доволен. Появляется очевидный вопрос — почему? Мои отношения с Вигилантом отличаются от тех, что обычно бывают у других. С самого первого дня нашего с ним знакомства он без конца докапывался до меня, продавливал меня в моменты слабости и пытался навязать свою мораль. Не скажу, что его позиция была мне чужда, но жить по его заветам было далеко не самой простой задачей. Даже после разговора с Вигилантом я до сих пор чувствовал, как меня гложет какое-то чувство долга, видимо, что-то хорошее внутри меня ещё да осталось, но даже так мое решение было неизменно. Шли дни. Я думал, что Влад уже оставил тщетные попытки втянуть меня в эту сомнительную авантюру, и все же, в один день, он пригласил меня встретиться. Я не горел желанием встречаться с ним, не хотел выслушивать очередные уговоры. И почему я в конечном итоге согласился? Я всегда смотрел что происходит за окном, прежде чем куда пойти, так я сделал и в этот раз. Проливной дождь, что характерен для скорее для лета, чем для осени. Для полной картины не хватало лишь грозы. Я уже понимал к чему всё идёт. Сердце так и подсказывало мне отсидеться. Не сказал бы, что место встречи было сильно далеко от моего дома, но из-за дождя каждый метр пути ощущался особенно отвратно. Гаргульи в небе, все продолжающие сгущаться облако. "Нет, нет, нет..." — говорил я себе, ускоряя шаг. Я ступил ногой в лужу и резко остановился, увидев в воде красную жидкость. Дождь обливал мертвое тело Влада. Гаргульи растерзали его, превратит в кровавое месиво. Слишком бесславная смерть для столь доброго человека. Я понимал, что сейчас на счету каждая секунда. Вопреки всяким разумным доводам, я обшарил карманы Влада и достал ключ от квартиры. Если Влада убили, то скорее всего за то, что он укрыл ту девушку, а значит, сейчас она у него дома. В этом я был на шаг впереди Эскапистов. Руки дрожали не то от холода, и не то от волнения. Я не был слаб, но встреча с Эскапистами закончится для меня плачевно. Вбегая по лестнице я молился, чтоб их не оказалось в квартире, но к черту страх, я распахнул дверь и вбежал в комнату, где горел свет. Та самая девочка, которую я видел на фудкорте, испуганно поджала ноги и уставилась на меня, сидя на диване. — Одевайся! — должно быть, мой голос звучал устрашающе. К счастью девочка послушала меня и тут же закопошилась. — Где Влад? — я решил промолчать, думаю она тут же поняла что к чему. — Ты умеешь меняться с кагиантом? — Нет... Она не идёт на компромиссы. Отлично. В случае битвы мне ещё и сражаться придется одному. Я был зол на весь мир, но в первую очередь на себя. Я понял насколько опрометчиво поступил, когда услышал как открывается входная дверь. — Большое тебе спасибо, юноша. Без твоей помощи ее поиски заняли бы куда больше времени. — ко мне медленно направлялась женщина среднего роста со светлыми волосами. — Ты ведь Моргана? — мой вопрос явно заставил ее переживать. — Откуда ты знаешь мое имя? — по всей видимости Моргана не чувствовала во мне кагианта. Без особых усилий я поменял свой облик. — Вигилант... — она застыла в удивлении, вдобавок ещё и начав сомневаться в своих силах. Как описать процесс превращения в кагианта? У всех людей он разный и зависит в первую очередь от условий, на которых кагиант согласен тебе помогать, но общее было одно — сильно менялось сознание. Я до сих пор помнил себя Евгением Пожарским, вернее, я знал кто такой Евгений Пожарский и помнил, что недавно был им, но сейчас я чувствовал себя кем-то иным. Мою голову заполняли чужие воспоминания, но я никак не мог их осознать, как бы сильно я не пытался, я не мог вспомнить ничего из того, что знал. Скажем так, сейчас я не был ни Евгением Пожарским, ни Вигилантом, скорее чем-то средним. Ни с того ни с сего, Моргана бросилась на меня. Я ударил ей в челюсть, дабы отцепить от себя и, повернувшись, ударил ногой в туловище, проломив окно и выбросив ее на улицу. Высота была не маленькой, но этого было явно мало, чтобы убить кагианта. В небо начали подниматься гаргульи и, как будто, даже больше, чем обычно. В моей руке материализовался револьвер, который я умело раскрутил, будто бы всегда умел это делать. Гаргульи хоть и были прочными, но и мое оружие было далеко не обычным. Мои меткие выстрелы с лёгкостью крошили каменных тварей, но я понимал их задумку — все они летели к девчонке, в надежде прибить ее. Этому не было конца, поэтому единственным вариантом было разобраться с Морганой. Я подобрал момент, когда количество птиц позволит мне спрыгнуть вниз, быстро настиг Моргану, схватил за шиворот и начал избивать, не забывая отстреливать всех, кто смел приближаться к пробоине в стене. Теперь Моргана вряд-ли могла продолжать создавать своих приспешников. Я добил всех оставшихся горгулий и сделал контрольный выстрел в голову их создательницы. — Ты готова? — я запрыгнул обратно, девушка лишь кивнула. Я сменил свой облик обратно на людской и повел за собой. По всей видимости, Эскаписты не планировали встретить должного сопротивления, отправив на устранение девчонки Моргану, того, кто обеспечивает их разведку. Отныне можно было немного продохнуть, как я уже сказал, Моргана являлась их основной поисковой силой, без нее Эскаписты вряд-ли смогли бы быстро выйти на наш след. Я понимал, что отныне мне стоит куда тщательнее продумывать свои шаги, но ничего лучше, чем привести девушку к себе домой, я не придумал. — Ты оказывается сентиментален, это погубит нас обоих. — Вигилант редко появлялся в отражении по своей воле, но сейчас явился без всякого приглашения. — Так не в моготу немного одному побыть? Давно не заливался бухлом со своими друзьями-обрыганами? — он ворчал хуже любого деда. — Выглядишь как всегда. Ты действительно волнуешься или тебе просто нравится действовать мне на нервы? — его вид был столь же беззаботен, как и всегда, в совокупности с его поведением это сильно вывело меня из себя, я даже сорвался на него, чего обычно не делал. Левая скула Вигиланта немного дернулась, будто бы он вспомнил о чем-то неприятном. — Я уже однажды был на грани смерти, оказаться на ней повторно, сейчас, не сильно меня пугает. — Думаешь, я поступил неправильно? — Неправильных решений нет, есть лишь сожаления о последствиях. Ты знал чем чревата вступить в эту историю, но все равно сделал это. Теперь будь готов принять печальный исход. Я не считал, что чувства являются моей основной движущей силой. Как и раньше, я делаю первое, что взбредёт в голову, просто в этот раз Вигилант придал этому особое значение в силу обстоятельств, которые связали нас. Девушка сидела на кровати в моей спальне под светом неоновых ламп, очень любимых мной, сложив руки на коленях. Должно быть, она не могла найти себе места. — Как тебя зовут? — мне надоело звать ее "девушка" и так далее, я упёрся плечом в дверной проем и уставился на нее. — Настя, Анастасия Виллендская, если полностью. — у нее был красивый голос, я даже как-то сначала и не обратил на это внимание, хотя не удивительно, ведь она тогда едва хоть что-то сказала. — А как вас зовут? — Евгений Пожарский. — Тогда я могу звать тебя Женя? — похоже, она пыталась подружиться со мной — Нет, Евгений. — было немного неприятно ее вот так вот разочаровывать и тем более не хотелось показаться излишне грубым, но я никак не желал терпеть эту убогую вариацию моего имени. — Уже довольно поздно, ложись лучше спать. — надеюсь, она не боялась меня. Диалог, так скажем, не задался. В общем-то я и не пытался его поддерживать, потому просто пошел в соседнюю комнату, но Настя меня окликнула, из-за чего пришлось остановиться. — Вы не знаете, что случилось с Владом? Я надеюсь с ним все в порядке. Выглядела столь невинно, словно малое дитя, я не знал, что ей ответить. Мне бы не хватило духа солгать, глядя в эти чистые глаза, но и хладнокровно сказать правду я не мог, уйти от ответа было очень привлекательно. — Ложись спать. — и зачем я так ответил, неужели думал, что так ей станет лучше? Должно быть неприятно осознавать, что ради тебя кто-то умер. Могу представить это чувство, быть может даже ненависть к самому себе. Советовал девочке поспать, но у самого сна не было ни в одном глазу, и дело было не в том, что я волновался насчёт Эскапистов или следил за обстановкой, чтобы на нас не напали, нет, просто почему-то именно сегодня у меня не получалось заснуть. Быть может мысли тяжким грузом нависли над моей душой. Я распахнул окно и сел на подоконник. Жил я на пешеходной улице, в самом центре города, потому под моими окнами всегда горели огни и громко играла музыка. Черт знает сколько я так просидел, глядя на мерцающие вывески и стекающие с них дождевые капли, слушая неразборчивые разговоры толпы вперемешку с музыкой из колонок и пением уличных музыкантов. Я докуривал четвертую... нет, пятую сигарету, когда заметил силуэт в дверном проёме. — Ты чего не спишь? — я стряхнул в окно пепел. — Не могу заснуть. — она выглядела не особо бодрой, она шла ко мне, держа в руках две кружки. — Что это? — Решила сделать кофе, раз уж не спится. Подумала может и тебе захочется. — мне была приятна ее любезность, даже учитывая, что она дала мне не мою кружку и тем не менее, я ответил так, как считал нужным. — Кофе — грязная вода, я не пью кофе. — я и сам понимал, что это звучало очень грубо. Пусть она и чуть-чуть ошиблась, но она все же хотела сделать для меня что-то приятное, пускай могла и немногое, а я так цинично все это воспринял. Таким вот я был человеком, по крайней мере последние несколько лет. Только правда была в том, что я просто не хотел к ней привязываться. Я понимал, что не смогу быть с нею долго, наше мимолётное знакомство завершится в течении пары дней и, весьма вероятно, счастливый конец нас не ждёт. Вигилант был прав, мои сантименты погубят нас, по-хорошему, мне бы стоило бросить эту девчонку и валить из города на всех порах, но вместо этого я курил, сидя на подоконнике. Действительно ли я хотел так дёшево разменять свою жизнь? — Если я мешаю тебе спать, то могу закрыть окно. — Не стоит, мне по душе этот шум. Помню, когда переехала сюда, то точно также сидела целую ночь у окна — это завораживает, знаешь ли. — она села на подоконник другого окна, что находилось через тонкую стенку рядом с моим, и отпила из кружки, издав громкое хлюпанье. — Ты не местная? — Неа, переехала сюда год назад, когда поступила в универ. — А чего тогда сейчас заказы в фартуке разносишь, а не учишься? — Есть некоторые проблемы... Откуда ты знаешь, что я работала в ресторане? — она настороженно перевела на меня взгляд. — Влад привёл на тебя поглядеть. — И как? Мне идёт роль официантки? — Весьма. Ты милашка, ничего не скажешь. Даже принеси ты мне чужой заказ или урони ты на меня поднос, если бы улыбнулась, я б тебе все простил. — кажется ей было радостно услышать это от меня. — Так что там было про проблемы? — надо же, меня заинтересовал такой простой разговор, я, должно быть, был не в себе. — Деньги кончились — если коротко. — А что с родителями? — Бросили, когда я была ещё совсем маленькой. Тяжело растить дочь и одновременно прикладываться к бутылке, вот и пришлось выбрать что-то одно. — от моего вопроса ее лицо дрогнуло, но затем быстро переменилось на саркастическую улыбку. Должно быть такая у Виллендской была защитная реакция. С моей стороны последовал запрос на продолжение истории, и Настя потворствовала ему, вопреки отказу, которого я ожидал. — Меня подобрали с улицы, как бездомного котенка. Моим спасителем был мужчина по имени Александр. Сложно сказать, сколько ему точно было лет, он выглядел довольно потрёпанным, весь такой тощий, хоть и длинный, словно живой скелет, хотя было очевидно, что он достаточно молод. Возможно это было не совсем тактично, но я решил спросить, совершал ли этот парень в отношении Насти какие-либо, так скажем, неправомерные деяния, но она оборвала меня на полуслове, заверив, что это был добрейший души человек. Не могу сказать точно, было ли так на самом деле или она просто желала скрыть истину, но мне все же хотелось верить, что этот Александр и вправду был человеком с большим сердцем. — Для меня он был кем-то вроде отца или старшего брата, всегда во всем мне помогал, от всего оберегал, пускай жили мы и не богато, ведь работал он школьным учителем математики, но меня это нисколечко не волновало, я была благодарна этому человеку за все, что он сделал, лишь благодаря ему я смогла узнать, что такое быть хоть сколько-то любимой. — Что с ним случилось? — если бы все было так хорошо, как звучало, то Насте не пришлось бы выкручиваться, значит что-то в этой истории пошло не так. — Он просто исчез, ни с того ни с сего. Я была в старших классах, как обычно пришла домой в будний день, а он просто не вернулся. Между нами не было каких-либо значимых ссор, он буквально бесследно исчез. Тогда я впервые узнала что такое терять близкого человека. На душе было так больно, что я молилась, чтобы этого больше никогда не произошло. — Надеюсь с ним сейчас все хорошо. Честно говоря, по моей спине пробежали мурашки — взрослый мужчина берет под свою опеку девочку, растит ее, как родную дочь, и в один день пропадает без всякой на то причины, это как-то чересчур таинственно. Думая об этом, мне стало по-настоящему некомфортно и даже немножечко страшно, меж тем, если рассуждать логически, самым вероятным вариантом мне казалось вмешательство кагиантов, скорее всего даже Эскапистов, у кого-то вроде них вполне хватит сил убрать обычного человека без лишнего шума. Нно в таком случае, почему жива Настя? В этой истории вопросов было намного больше, чем ответов. — Когда ты поняла, что в твоём теле есть кто-то помимо тебя? — Кагиант появился в моей жизни не так давно, но если так подумать, все это время было много знаков, указывающих на то, что внутри есть кто-то помимо меня, я просто этого не замечала. Думаю она появилась ещё в детстве. Совсем бред. Я впервые слышу о том, чтобы кагиант попадал в тело человека ещё в детстве. Когда Настя перешла Меридиан? И почему? Картинка настолько плохо складывалась в моей голове, что я начинал подумывать, будто бы эта девочка попросту водит меня за нос, но то было вряд-ли. — А что насчёт тебя? — Семь лет назад, когда умерла мать я познакомился с Вигилантом, с тех самых пор я тот, кто я есть сейчас. — я посмотрел на нее, она явно не понимала что я имею ввиду. — Когда пробуждается Кагианта, что-то внутри тебя меняется, ты будто бы становишься другим человеком. Как мне помнится, раньше я был куда более жизнерадостным, куда более добрым. — А разве сейчас ты не добрый? Ты ведь помогаешь мне, и ты, и... Влад. — Не равняй меня с Владом, я это делаю лишь из чувства долга перед ним, он же это делал потому, что хотел помогать другим. Он и вправду был лучшим из тех, кого я знал. — и зачем было тогда уходить от вопроса, если сейчас я так спокойно говорил о его смерти? — Зачем ты пытаешься казаться хуже, чем ты есть на самом деле? — она смотрела на меня, будто бы на маленького котенка, который изо всех сил пытался казаться опасным хищником. — Прости, но тебе не понять этого чувства. Не понять ненависти, которую испытываешь к себе, когда осознаешь, что не оправдал чужих надежд. Тебе неизвестно, каково это набухиваться и врать отцу, что прилежно ходишь на занятия, или делать другие мерзкие вещи, а потом бить себя по лицу за то, каким уебищем ты стал. — И это повод оскорблять себя? — Давай ты просто согласишься со мной? Подумай сама, не будь я таким меркантильным скотом, согласись я помочь Владу сразу, сейчас он, быть может, был бы жив, а ты бы спокойно сбежала. Как тебе такая точка зрения? — Тогда брось меня. Раз ты такой, как про себя рассказываешь, то это не составит для тебя никакого труда, не так-ли? — С лёгкостью. — вырвалось из моих уст, я закурил и повернулся лицом к окну. — Вот спроважу тебя из города и катись на все четыре стороны. — в моменты, когда я думал о том, чтобы бросить эту бедолагу, я чувствовал какой-то внутренний барьер, что не давал мне решиться, Настя понимала это и от того открыто насмехалась надо мной. — Почему ты куришь? Трудно было ответить на этот вопрос. В первый раз я поджег сигарету, когда умерла мама. Тогда для меня это казалось неким спасением, способом отвлечься, видимо я запомнил это и теперь, когда мне становилось тяжело, я интуитивно тянулся за порцией никотина в карман. Девочка рассуждала такими наивными категориями, что на полном серьёзе спрашивала у меня, не боюсь ли я умереть от осложнений, в ситуации, когда за нами охотились самые опасные нелюди в мире. Вместе с тем, она зачем-то подошла и выхватила из моих рук сигарету, тут же засунув ее себе в рот, чему я очевидно не был рад. Я и так был о себе не лучшего мнения, так ещё и стал причиной, по которой столь светлое дитя попробовало табак. Настя решила, что это весело, но мне было не до шуток. Я отобрал сигарету, начав отчитывать ее, но тут на грубости перешла уже она. — Мне уже есть восемнадцать, я взрослая и могу сама решать что мне пробовать, а что нет, договорились? — она села на подоконник, обняв колени руками и недовольно уставилась на меня. К слову, такая перемена в ее характере была мне даже малость по нраву. До этого она вела себя так инфантильно, что мне было немного некомфортно, общение с ней ощущалось как диалог с ребенком. Сейчас же мне было куда проще воспринимать ее. Раньше, когда она вела себя зажато, я думал, что она мне не доверяет, стараясь угодить, но теперь, когда она показала клыки, я подумывал, что она начала доверять мне куда больше, должно быть наш небольшой разговор расположил меня к ней. — Могу попробовать? — я более не видел смысла отказывать. Как и все, кто пытались курить впервые, она издала неуверенный, приглушённый кашель, да и по ее лицу было видно, что ей не сильно понравился этот новый опыт. Скорее она делала это потому, что хотела быть ближе ко мне. — Слушай, а у тебя есть мечта? — мне не шибко нравились такие рассуждения. — Нет у меня никакой мечты, просто живу себе и все. — Ну хоть какой-то, хотя бы не мечты, может просто чего-то хочется? — Если так подумать, я каждый новый год сижу дома. Помнится как в детстве мы с родителями ходили на новый год на пешеходную улицу. Наверное, было бы неплохо прогуляться по ней в этом году. — Я напряг весь мозговой ресурс, которым обладал, чтобы придумать хоть что-то. — У тебя ведь есть отец, почему с ним не сходишь? — Отец очень много работает, мы по праздникам редко даже видимся, я уже и не говорю о том, чтобы вместе куда-нибудь сходить. — Тогда давай сходим туда вдвоем! — она совсем забыла о сигарете, отбросив ее в сторону, что подтверждало мою теорию. — Совсем скоро наши пути разойдутся, мы вряд-ли даже когда-нибудь ещё встретимся, а вместе куда-то прогуляться это совсем уже на грани фантастики. — Пообещаем друг другу. — она словно не слушала меня, Настя протянула мне мизинец, желая заключить обещание. — Давай. — она подталкивала меня, видя, что я пытаюсь сделать вид, будто бы не замечаю ее. Я неохотно протянул ей палец, после чего она начала радостно трясти рукой. — Это обещание, слышишь? — так странно, это ведь совсем глупость, а мне вроде как даже захотелось улыбнуться. Я выкинул бычок в окно и спешно ретировался к дивану, стоявшему в комнате. Прямо в одежде я лег на спину и уставился в потолок, переведя взгляд с ее недоумевающего лика. От безысходности она потопала к себе, вышла из комнаты, но затем вернулась, выглянув из за угла, чтобы пожелать мне спокойной ночи. Я продолжал пялиться в потолок, слушая, как она ложиться спать. Звуки начали затихать и я протянул руку к телефону. — Вигилант. — он незамедлительно явился в отражении. — Есть к тебе одна небольшая просьба. — Весь во внимании. — Когда я сплю, ты спишь или можешь бодрствовать? — Всегда по-разному, для меня сон это опциональная вещь. Обычно, я предпочитаю спать, когда ты занимаешься всякой рутинной ерундой. — Великолепно! Не мог бы ты постоять на карауле и растормошить меня, если что-то случится — умереть во сне было бы позорной кончиной. — Не думаю, что Эскаписты выйдут на ваш след так быстро. — А с чего ты взял, что я боюсь их? Вигилант скривил рожу. Я даже не понял, что это была за эмоция, но вроде как он был мною доволен. — Вы же только что так мило болтали, и после всего этого... — Вигилант обожал лить воду и саркастично ехидничать, я не любил давать ему такую возможность, поэтому тут же заткнул его. Я лег на бок, пытаясь заснуть, но меня окликнул мой вечный спутник. — Слушай, она ведь там сейчас наверное совсем голая лежит? — и ради вот этой глупости я открыл глаза — Наверное. Тебе то какое дело? — Может пойдешь к ней и… — Совсем сдурел? С чего бы мне это делать? — в последний раз я испытывал смущение, разговаривая на такие темы, ещё в средней школе, а тут как-то резко накатило, что я даже покраснел. Если говорить о Насте, то я не видел в ней девушки. У нее была неплохая внешность, да и было ей уже больше восемнадцати, но в моральном плане она рассматривалась мною как ребенок, а из-за связи с Владом ещё и присутствовали нотки, будто бы она младшая сестра моего друга, оставленная мне на попечение. Какой бы привлекательной не была девушка, но когда за ней тянется такой мотив, ни один нормальный парень не сделает в сторону нее и шага. — Так вы же с ней вроде хорошо поладили, почему бы не перейти к следующему этапу. Ты же постоянно сначала знакомишься, а потом все к этому и сводится. Или как это у людей делается? — меня насторожила эта фраза, я знал, что у кагиантов присутствует гендерное деление, но, судя по словам Вигиланта, можно было сделать вывод, что спаривание у них происходит каким-то другим способом, да я и не мог быть уверен, что оно у них вообще существует. — А как это происходит у вас? — У нас довольно тонкие процессы взаимодействий друг с другом. — без всякого стыда он ушел от ответа, не дав мне абсолютно никакой информации, я не видел смысла давить его дальше и пытаться вытрясти хоть что-то. Без всяких происшествий, утром я проснулся от ярких лучей солнца, что начали бить мне в глаза. — Сколько времени я уже обещаю себе купить эти дурацкие шторы? — я медленно сел, поднявшись со спины, отчего диван подо мной издал громкий шум. Я сразу же побрел в соседнюю комнату, пытаясь протереть глаза, но Насти там не было. Ещё идя по коридору, я понял, что сегодня я вычеркну один пункт из моего небольшого списка желаний. В моей жизни было не так мало женщин, но до совместной жизни так ни разу и не дошло, поэтому сегодня я впервые буду есть завтрак, приготовленный девушкой. Я вошёл на кухню и увидел Настю, стоявшую за плитой. Она радостно помахала рукой, увидев меня. Вопреки тому, что, как и я, проспала она не долго, выглядел моя соседка очень свежо. Волосы были хорошо уложены, так она ещё и по какой-то причине была лишь в черном топике без рукавов, что выглядело… Что касается меня: видок у меня был не самый лучший. Думаю, я выглядел чуть лучше, чем если бы встал из могилы. Заверив, что все было почти готово, Настя попросила меня включить какую-нибудь музыку для пущей атмосферы. Мой мозг спросонья работал так плохо, что я зачем-то попёрся за ноутбуком, вместо того чтобы без лишней суеты включить музыку на телефоне. Понял я это только тогда, когда Настя начала смеяться надо мной. Кажется, у нее было хорошее настроение. Я достал из шкафа красивые стеклянные стаканы, чтобы придать нашим небольшим посиделкам антуража. — Не против, что я решила похозяйничать у тебя на кухне? — Странно спрашивать об этом после того, как без спросу налила себе мой любимый энергетик, который ещё и стоял в холодильнике один. — я с самого начала удивился ее наглости, но не стал ничего говорить, хотя в итоге все равно сделал это. — Правда? Мне он тоже очень нравится, но, если хочешь, можем поменяться стаканами. — Не стоит, считай это платой за твои труды. — Ничего такого. — Да не сказал бы. В последний раз я ел завтрак, приготовленный женщиной, когда мама водила меня в начальную школу, так что мне не описать словами моей признательности. Пришло время выбирать музыку, и видели бы вы только лицо Насти, когда я начал листать плейлист. Она прикрыла лицо рукой, тем самым выражая свой стыд. Открыто она ничего не говорила, но я и без слов все понимал, что отстал от трендов. Мой плейлист состоял из одного мусора, что давным давно вышел из моды. Должно быть, девушка, что была на несколько лет моложе меня, испытывала испанский стыд, слушая песни из этого списка. — Давай просто уже поедим. — она положила свою руку на мою, чтобы остановить меня, прекрасно осознавая тот факт, что ничего нормального она все равно не услышит, сколько бы я не переключал мелодии. Мы чокнулись и я наконец вкусил столь желанную трапезу. Было не так важно каким это блюдо будет на вкус, сколь важно то, что над ним ради меня старался другой человек, хотя стоит признать, что Настя отлично готовит, пусть это и была достаточно простая яичница. Ее порадовала моя похвала. Спокойно разговаривая с Настей, я потихоньку начинал просыпаться, пусть сонливость ещё и присутствовала. Насчёт разговора. Я и обычно не самый лучший собеседник, а учитывая, что я только проснулся, общаться со мной, должно быть было не очень интересно. Меня постоянно заносило, из-за чего я начинал рассуждать на нудные темы, которые не шибко было интересны моей собеседнице. Продолжая разговор, я услышал от Насти ошибку в той теме, в которой сам разбирался. Она изобразила вопросительную физиономию, но быстро поняла, что я сейчас снова начну лить воду. Ее лицо резко вытянулось в ухмылку. — Ями, ями, ями... — повторяя слова из песни, что играла на фоне, она начала трясти плечами, немного пританцовывая, ей было так весело, что она начала улыбаться ещё шире, чем до этого. Мне почему-то стало немного неловко, от чего я резко замолчал, наблюдая за тем, как она кокетничает. У нее была очень красивая улыбка. От всего этого я почувствовал какой-то уют и тепло. — Улыбнулся! Ты улыбнулся! — она удивленно выставила палец, указывая на меня. Неужели я так редко улыбаюсь? Хотя, пожалуй, да, так что ее удивление более чем оправдано. Да и к тому же, такой простой ерундой она смогла заставить меня улыбаться. Должно быть таким человеком была Анастасия Виллендская. Между нами зарождалась своя атмосфера, но нельзя было давать слабину и расслабляться. Мы были обязаны помнить о нашей главной цели. Чуть погодя, я принял решение, что нам нужно навестить митрополита, чтобы узнать что делать дальше. И нет, я не был глубоко верующим человеком, просто по какой-то причине митрополиты могли видеть будущее. И не спрашивайте почему, я и сам этого не знаю. Сам я их услугами никогда не пользовался, но Влад говорил, что это крайне действенно, а уж кому-кому, а Владу я доверял на все сто. Территория митрополита это святое место, даже безумцы вроде Эскапистов не станут затевать здесь драку, я без задней мысли оставил бы Настю снаружи, но она зачем-то увязалась за мной. Может боялась, в этом я ее винить не могу. — Мало в наше время людей ходят в церковь. — во всем зале мы были одни, так что митрополит без особого труда услышал наши шаги. — Что поделать — такие нынче времена настали, да и я к тебе не совсем с людским вопросом, сам ведь должен понимать. — Да, я вижу кто ты. — он повернулся ко мне, отойдя от иконы. Это был высокий мужчина в черном одеянии с седой, длинной бородой, меж тем, выглядел он довольно молодо, даже слишком уж молодо, что немного смутило меня, всё-таки я привык, что священники это обычно мудрые старики, а этот очень хорошо сохранился для своих лет. — К слову, ты не первый нелюдь, что приходит ко мне. — я был не рад услышать эту новость. — Эскаписты были здесь? — Верно, один из них приходил сюда на днях. — Тебе вообще можно о таком говорить? — Я свободный человек и служу лишь господу, никто не вправе запрещать мне молвить истину. — Тогда поведай мне, какая судьба нас ждёт. Митрополит взглянул на меня, после этого он быстро перевел взгляд на Настю. Мне не нравилось как пристально он смотрел на нее. — Этой девушке осталось недолго. Злой рок скоро настигнет ее, ей предназначена встреча с одним из них. — примерно этого я ожидал. — Что же касается тебя, тебе бояться нечего, над тобой ещё не собрались тучи, что прольют дождь по твоей кончине, я это вижу, ибо день твой ясен. Я краем глаза смотрел на Настю, что стояла к нам спиной и рассматривала иконы. Услышав слова епископа, она вздрогнула, хоть ничего и не сказала. Не передать словами, что я чувствовал в тот момент. Ярость пылала внутри меня. Я ненавидел, когда шансы против меня, так ещё и когда исход столь однозначен, как сейчас. — Пойдем. — я схватил Настю за руку и повел ее за собой. — Что ты намерен делать? — спросил митрополит. — Спасти эту девушку. — Ничего не выйдет. Исход предрешён, все судьбы сплетены. Тебе не изменить грядущего. Да и к тому же, ты ведь в курсе, что Эскаписты не просто кагианты? — Что ты имеешь ввиду? — об этом я слышал впервые. — Эскаписты это кагианты, что полностью осознали себя. У них нет деления на личности, как у тебя или у нее. — Хочешь сказать телами владеют лишь они и только они? — если митрополит не врал, то ситуация была крайне плачевной. Я боялся представить, что произойдет, если кто-то вроде Вигиланта полностью овладеет моим телом, а тут с десяток таких как он, что вечно наедине лишь с самими собой, никем не ограничиваемые, отданные лишь себе. Я наконец понял в чем была истинная сила Эскапистов. Настя заметно пала духом. С другой стороны, кто бы не расстроился, если бы ему сказали, что до его кончины остались каких-то жалких нескольких деньков. Ещё и помирать осенью. Уж если выбирать, то я бы предпочел для смерти любое время года, кроме осени. Мы так хорошо понимали ситуацию, что нам не приходилось отыгрывать какие-либо роли: я не пытался подбодрить ее, а она не торопилась плакаться мне в жилетку о несправедливой судьбе — вместо этого мы молчаливо прикидывали, что делать дальше. За себя могу сказать точно, о чем там думала Настя я не особо представляю. Хоть знакомы мы были и не долго, но я все же привык, что Настя достаточно общительная девушка, которая с радостью первая заводит общение, а тут такое долгое молчание. Я даже начал переживать, что резкие слова священника выбили ее из колеи. Желая ее подбодрить, я предложил перекусить где-нибудь в центре, от чего она не отказалась. Но перед этим у меня состоялся очередной разговор с тем, кто считал, что знает лучше меня, как мне жить собственную жизнь. — Ты ведь не собираешься помогать ей? — А почему не должен? — я даже не пытался скрыть свою неприязнь к нему, выражая все своим взглядом и интонацией. — Давным-давно, я был таким же пылким и взбалмошным, как ты. Я был уверен в себе сверх меры и потому мне знакомо желание везде победить, но лишь потеряв все я осознал, что не выиграть лучше, чем проиграть. — Лучше хоть как-то — чем вообще никак. — “Хоть как-то — чем вообще никак”. — он, еле сдерживая смех, повторил мои слова. — Отличная позиция. Ты не сможешь ее спасти, не ты, никто другой, так что не трать время попусту, не мучай девочку. Ради чего ты вообще это делаешь? Из-за воспоминаний о том, чего уже не вернуть? Нравиться жить прошлым? — Да, ты ведь не живешь прошлым, потому и исповедуешь одну и ту же позицию. — я не мог сдержать смех, слушая эти надменные, лицемерные речи. — Все хотят быть героями, все хотят тешить свое эго, но никто не осознает, что порой нужно делать плохие вещи, чтобы быть героем. — Все хотят быть героями, а ты — хочешь быть победителем. Ни черта ты не изменился. — спор с Вигилантом лишь придал мне уверенности в том, что я делаю. Я подумал, что было бы неплохо сесть где-нибудь под открытым небом, пока не начало темнеть и на улице ещё была высокая температура. Как настоящий джентльмен, я даже помог даме сесть, сделал я это по большому счету в надежде, что это позабавит ее, и так оно вроде и вышло, но все эти прелюдии отошли на второй план уже к тому моменту, когда я попытался сесть сам. Я почувствовал какое-то неприятное чувство у себя за спиной, в паре метров от нашего столика. Интуиция так и подсказывала мне принять облик Вигиланта. Когда дело касалось кагиантов я предпочитал доверять своему чутью, тем более, что зов был таким сильным, что я не мог этого не сделать. Я перевоплотился в Вигиланта и резко обернулся, никого не заметив, в то же время, надо мной повисла еле заметная тень. Я поднял голову и лицезрел огромную тушу, чем-то напоминавшую человеческую, что летела прямо в меня. Не будь я сейчас Вигилантом, его приземление и последующий удар рукой, что разбили тротуарную плитку и подняли густое облако пыли, без особого труда раздавили бы меня. Даже будучи кагиантом мне пришлось постараться, чтобы оттолкнуть его. Люди, разумеется, тут же начали в страхе разбегаться, а вот мой оппонент, напротив, остановился. Его имя тоже было мне известно. Крупного кагианта, ростом более двух метров и ужасным, искорёженным лицом звали Бефалон. Этот парень был куда большей проблемой, чем Моргана. Я выставил револьвер вперёд и выстрелил, но Бефалон дёрнулся в сторону. Удивительно, что туша таких габаритов вообще могла так быстро перемещаться. Он ринулся ко мне, пригнувшись к земле, а приблизившись нанес размашистый удар. Я подпрыгнул и выстрелил ему в голову, Бефалон прикрылся рукой. В отличии от Морганы, его тело было куда прочнее, будь она на его месте, такой выстрел точно бы пробил ее голову насквозь, но сейчас, пуля не смогла пройти даже руки. Он нанес резкий удар в мой корпус, пытаясь откинуть меня в сторону и ликвидировать Настю, но я был достаточно крепким, чтобы быстро встать на ноги. Я сделал серию выстрелов наперед, дабы заставить его отступить, что ему и пришлось сделать. Я подскочил к Насте, присел, взял ее за ноги, перекинул одно рукой через плечо и запрыгнул на крышу здания, пытаясь найти врага, которого я упустил из виду. Даже как-то стыдно признавать, что я смог потерять такого великана на открытой местности. Я вертелся по сторонам, просматривая территорию. Я так ждал неожиданной атаки, что совсем позабыл о том, что мой враг это огромный верзила. Вспомнил я об этом лишь в тот момент, когда почувствовал, как из под моих ног уходит опора. Дом был невысоким, всего два этажа, но опасаться мне стоило явно не этого. Пробив полость здания, он выскочил прямо на меня, со всей силы надавив на мою грудную клетку. Даже Вигиланту пришлось несладко. Я навелся дулом на его голову и он вновь отступил. — Ты в порядке? — только что я выплюнул кучу крови, хорошенько замарав все вокруг, но первое, что я сделал, — хриплым голосом поинтересовался за состояние девчонки, что к счастью вышла практически невредимой Я знал, что продолжать бой и дальше будет опасно, поэтому принял решение использовать то, что использовать не любил. Однажды я сделал это и поклялся, что больше не буду поступать так, чтобы не стояло на кону. Вернее, я даже пообещал себе построить свою жизнь так, чтобы мне больше никогда не пришлось повторно использовать это, но, видимо, в жизни не всегда приходиться выбирать, что нам делать. Я прокрутил барабан и поднес дуло к виску, но только уже к своему. Я вдохнул и медленно спустил курок. Прозвучал выстрел, а вместе с ним послышался и истошный крик Бефалона, что вот-вот собирался напасть на нас. Его туша по инерции влетела в меня, то есть должна была влететь, но я уклонился. Здоровяк был мертв, из его черепной коробки растекалась жижа, свидетельствовавшая о том, что больше он нам не угроза Никогда не понимал как у Вигиланта, что имел подобную атаку, вообще могут находиться оппоненты, желающие вступить с ним в бой. Не смотря на то, что моя голова была в полном порядке, так оно не ощущалось. Я чувствовал сильнейшее головокружение, в ушах звенело, усталость накатила так, будто бы я не спал неделю, а по всему, что находилось выше шеи распространялась беспрерывная боль, от которой мне хотелось завыть. В последний раз, когда я использовал эту атаку, я жалел, что пуля не выполнила свое предназначение, впрочем, я был бы не против, если бы она сделала это и сейчас. Останавливала меня лишь мысль о Насте, которой без меня придется несладко. Скверно соображая, я без лишних слов схватил Настю за руку и повел ее куда глаза глядят. Я быстро нашел укромное место, чтобы переговорить со своим альтер эго. — Как Эскаписты нашли нас? Видок у Вигиланта был, мягко говоря, не очень, выглядел он так, будто бы был с похмелья, пожалуй нет, даже заядлые пьяницы в своем худшем состоянии выглядят на порядок лучше, чем он в своем текущем амплуа. Но мне ли его судить, когда я выглядел примерно аналогично. Зато в таком состоянии он был более сговорчивым, может даже пора взять за привычку стрелять себе в голову. — Церковник или как его там, а может просто напоролся... Да черт его побери! — он бормотал под нос, без конца протирая глаза руками, кажется, Вигиланту было ещё хуже, чем мне. — Что мы будем делать? — будто бы не желая меня лишний раз тревожить, Настя спросила это в пол голоса, хотя, может это мне так казалось, из-за последствий выстрела. — Надо валить из города и чем раньше, тем лучше. — думаю, других вариантов у нас не было, время явно было не на нашей стороне. Возможно это было опрометчиво, но я предложил Насте сходить в квартиру, где она жила до этого, дабы она смогла собрать хоть какие-нибудь вещи. Много с собой мы брать не могли, я попросил ее, чтоб она уместилась в один портфельчик, но это было хоть что-то. Хотя бы по приезде на новое место, она сможет не заботиться об одежде и прочем. Что сказать об ее квартире? Не шибко богато, райскими хоромами это точно не назвать, хотя что ещё ждать от съемной квартиры, в которой живёт официантка. Это была небольшая, даже маленькая, но в то же время уютная, студия, здесь были красивые арки, неплохая кровать, кухонный стол. Должно быть, тут вполне неплохо жить. Было видно, что Настя всяким образом старалась обставить эту квартиру, сделать в ней что-то под себя, наверное, у нее ушло на это немало времени, денег и сил. Мне было грустно от мысли, что ей придется оставить все это по какой-то идиотской причине. А ведь она живёт так всю жизнь. Впервые в жизни я начал задумываться, что не ценю то, что имею. — Собралась? — я стоял у входа, Настя спешно перебирала вещи, разбрасывая их, ибо знала, что здесь она в последний раз. — Погоди, кое-что забыла! — Настя, только что сказавшая, что мы можем идти, скинула с ног обувь и бегом, держа на плече портфель, сходила за небольшой вещицей. — Что это? — Это мы с Сашей, мне тогда было четырнадцать. — она держала в руках рамку с фотографией. Впервые мне довелось увидеть этого Александра. Все было так, как и сказала Настя, — кожа до кости. Вид у этого парня был не самый приятный, в отличии от маленькой Насти, что выглядела очень даже мило. Но что-то мне во всем этом не нравилось. Я смотрел на него и он, будто бы глядя на меня через фотографию, вселял в меня какой-то ужас. И дело было даже не в сомнительной внешности, что-то иное заставляло меня переживать, что-то, чего я не мог понять или осознать, но мог почувствовать своей интуицией. По большому счету, разницы не было никакой. Хочу лишь, сказать, что эта фотография, как и память об этом человеке, были Насте очень дороги. Я видел это по рамке, по тому, как она ее сжимала и как на нее смотрела, но главным образом — по бережности, с которой она хранила эту фотографию. Было время уходить. Удивительно, что такая дерзкая авантюра не привела к нашей смерти. Я ожидал от Эскапистов большей собранности, пускай Моргана уже и на том свете. В качестве нашего транспорта я выбрал обычный автобус. Я прикинул, что лучше всего будет найти рейс в любой крупный город, главное, чтоб отправление было сегодня. У нас в запасе было достаточно времени, поэтому мы спокойно шли по городу, прячась у всех на виду. — Эй! — наша дорога лежала через набережную, я шел чуть впереди, как вдруг меня окликнула Настя. — Чего? — я обернулся, она улыбаясь смотрела на меня, убрав руки за спину, и вертелась из стороны в сторону. — Ну чего? — я подошёл ближе, так как она молчала, не желая мне отвечать. — Давай сфотографируемся. — Зачем? Я не люблю фотографироваться. — я правда очень не любил фотографироваться. Не добавить, не убавить. — Чтобы вспоминать. Когда-нибудь мы будем смотреть на это фото и вспоминать об этом небольшом отрывке нашей жизни. Тем более в таком красивом месте... — я видел как рьяно она хотела сделать это. Какие у меня были причины делать это фото? Мы знаем друг друга всего пару дней, гляди и того меньше, мне совсем не сдалось фото с той, кто мне почти незнакомка. — Я... — почему-то в этот момент я вспомнил свою мать. Она всегда заставляла меня вместе фотографироваться, а я вечно отказывался, но, когда она умерла, я совсем по-другому начал смотреть на те немногие фотографии, что мы сделали вместе, ком подступил к моему горлу, я даже толком сказать ничего не мог. — Хорошо. Мы встали у перил, за которыми простиралась безграничная водная гладь, вдали виднелся городской пейзаж высотных зданий, а вокруг нас были милые набережные декорации. Это было одно из немногих фото, на котором я улыбался. Я смотрел на него, смотрел на эту глупую, довольную Настину улыбку, на свои уставшие, но как никогда радостные глаза и... Был счастлив? Это определено странный период моей жизни, но я никогда его не забуду и надеюсь, через много лет я взгляну на это фото и буду таким же счастливым, как и сейчас. Что бы не случилось, я никогда не забуду девушку по имени Настя, которую я знал немногим больше дня, но которая сделала меня другим человеком. Было около девяти часов вечера, мы уже заняли свои места и готовились к отправлению. Я любил сидеть у окна и всегда ценил это место, но именно поэтому в этот раз я предложил занять его Насте. Завыл мотор и мы начали покидать вокзал. Совсем скоро мы подъехали к краю городу, густая застройка начала меняться на густые заросли прекрасной природы здешних мест. Настя приложила лоб к стеклу и как малый ребенок глядела на дорогу, а у меня тем временем начала проходить голова. Все было очень спокойно, но если что-то я за свою жизнь и выучил, так это то, что если все кажется идеальным — жди беды. Я не сомневался, что она придет. Я принялся вертеться по сторонам, пытаясь понять, кто наш враг, вокруг меня были лишь вялые старики, малые дети, да сонные взрослые, словом: никакого даже подобия опасного оппонента. Мое внимание привлекло необычное ощущение под ногами, оно так настораживало меня, что я совсем позабыл о людях вокруг. Ошибка полностью поставила бы крест на нашей дальнейшей поездке, но в таких делах, как я уже это говорил, я привык доверять своей интуиции. Я преобразился в Вигиланта, выбил рукой стекло, взял Настю на руки и выпрыгнул в окно. Какова была реакция людей вокруг? Не столь важно, так как сразу же после моего прыжка у меня за спиной раздался громкий взрыв, пережить который сможет разве что кагиант. Автобус полностью был уничтожен. Не имея никакого понятия о том, что происходит, я со всех ног помчался вперёд сквозь поле всё ещё жёлтых подсолнухов. Набрав небольшую дистанцию, я укрылся в поле и вернулся к своему облику, желая разузнать о произошедшем Вигиланта. — Это Эскаписты? Как они опять нас нашли? — Это Эскаписты, но никто вас не находил. Не думаю, что Эскаписты знают о вас хоть что-то, иначе автобус так просто ты бы не покинул. Скорее это посмертная способность Бефалона. Он наложил на вас проклятье, благодаря которому любая попытка покинуть город будет приводить к несчастному случаю, или что-то в этом роде. Другом словами, что бы вы не делали, город вам пока что не покинуть. — И сколько это проклятие будет действовать? — Оно посмертное, так что срок не ограничен. Зависит от того, сколько Эскаписты будут временить с его воскрешением. — С каким ещё к черту воскрешением?! — я застыл в удивлении, стиснув зубы в подобии гнева. — У Эскапистов есть тот, кто может воскрешать остальных. А ты думал, что так просто можешь избавиться от двух из них? — Вигилант ухмылялся, смотря на меня словно на идиота. Я тяжело вздохнул, прикидывая в голове план следующих наших действий. — Так, Настя... — моя интонация была серьезна, я так увлекся раздумьями, что говорил с Настей даже не оборачиваясь к ней. — Хватит, Женя, прошу! — она перебила меня, говоря надорванным голосом. — Просто позволь мне умереть! — я обернулся и взглянул на нее, сидевшую позади меня на коленях, впервые я видел как она не улыбается. Моя вечно жизнерадостная и спокойная Настя сейчас взахлёб рыдала, ее щеки были красными, она протирала глаза от слез, но они все растекались и растекались по ее лицу. — Священник ведь сказал, что мне суждено умереть, этого не изменить, а теперь, из-за меня, эти люди мертвы, вечно я только всем мешаю: родителям время отнимала, Сашу, из-за того что мне помогал, все за спиной называли насильником, вот он, должно быть, и ушел от меня, Влад решил помочь мне и в итоге умер, и ты тоже умрёшь! — она продолжала кричать, все никак не останавливаясь. — Прошу, брось меня, сделай этому миру одолжение, пусть больше никто не будет из-за меня страдать. — мое сердце надрывалось с каждым ее словом, с каждым ее всхлипом, очень больно смотреть на то, как ни в чем неповинная девочка сидит и рыдает, обвиняя себя во всех грехах и чуть ли не просит убить ее. Я даже не знал, что говорить, да и были ли вообще слова, что ей сейчас помогут. Приблизившись к ней, я обнял ее за спину и уткнул лицом себе в плечо. Она крепко-крепко обняла меня, по ее хвату я чувствовал, как сильно она не хотела меня отпускать. Я лег на холодную землю меж подсолнухов, что стремились к небесам, уложив Настю головой на свою грудь, сбоку от себя. Мы по-прежнему обнимали друг друга, я аккуратно расчёсывал ее черные пряди, а она продолжала не останавливаясь плакать в мою кофту, делая ее все более мокрой и мокрой. Она рыдала без остановки, видимо, за все то, что накопилось за последнее время, а может быть срок был куда больше. Сколько же она все это терпела? Могло ли быть такое, что я первый, кому она решила выплакаться? Если так, то ее мужеству мог позавидовать любой солдат, пускай сейчас она и ревела как обычная девчонка. В мою голову лезло так много мыслей, пока я был наедине с самим собой, глядя в безоблачное небо, усыпанное звёздами, слушая Настин затихающий плачь. Как и все мысли перед сном, они были гениальны или, скорее, безумны. Я бы не поверил, скажи мне кто полгода, да даже неделю, назад, что такие идеи появятся в моей черепной коробке, но здесь и сейчас, они казались мне столь естественными, что я абсолютно спокойно смирился с ними и клянусь, ещё никогда я не закрывал глаза перед сном так умиротворенно, как в этот вечер. И почему в сентябре такое яркое солнце? Хотя спасибо и на том, что не пошел дождь. Лучи били мне прямо в глаза, даже немного странно, что мы проспали так долго в столь неудобном месте. Должно быть потому, что на моей руке сопела симпатичная девушка, эта голая земля чувствовалась уютнее любой постели. Была бы моя воля, я бы навсегда остался в этом подсолнуховом поле, но у меня были обязанности, которые я должен был исполнить. Я нежно растормошил Настю, все никак непробуждавшуюся ото сна. Судя по ее виду, она даже не сразу вспомнила где мы. Встретившись с ней взглядами после того, как мы поднялись на ноги, я заметил на ее лике толику стыда, испытываемого ею за произошедшее вчера, пытаясь скрыть его, она повернулась ко мне спиной, якобы поправляя одежду, но меня было не так просто провести. Без лишних слов я подошёл к ней и слегка приобнял Настю со спины, положив свой подбородок на ее плечо. Немного вздрогнув от неожиданности, она положила руку на мое плечо и, как мне показалось, облегченно улыбнулась. — Знаешь, Настя, если понадобится, я сделаю все, что угодно, но не позволю тебе умереть. — мой подбородок всё ещё был на ее плече. — Что ты имеешь ввиду? — она сбросила меня с себя и чуть-чуть отошла в сторону, настороженно взглянув на меня. — Не бери в голову. — я сделал шаг вперёд, в сторону дороги. Я побоялся, что попытайся мы покинуть город пешком, Настю могло настигнуть что-то, от чего я бы не смог ее защитить даже в образе Вигиланта, так что вариант остался один — вернуться в город, кишащий нашими недругами. Если Эскаписты не идиоты, то они не воскресят Бефалона до тех пор, пока Настя не умрет, возможно это даже был их первоначальный план. Тем не менее, оставлять попытки сбежать было нельзя. Не получилось с автобусом — пускай будет самолёт. Осталось лишь дождаться рейса. Пока мы сидели на квартире и ждали момента отправления, у нас было время поговорить. Это было весьма забавное времяпровождение. — А у тебя есть друзья? — ни с того ни с сего спросила Настя, затронув тему, которую я затрагивать не хотел, и дело не в том, что здесь было что-то неприятное для меня, от обратного — я боялся, что у Насти, девушки с таким непростым прошлым, могут быть не самые лучшие истории на тему дружбы. — Пожалуй, у меня много людей, с которыми я гулял и выпивал, но если так призадуматься, у меня нет никого, кому бы я мог полностью открыться и довериться. — закончив свой ответ, я, наверное, должен был задать аналогичный вопрос, но эти слова никак не хотели выходить из моего рта по выше озвученной причине. — Это неплохо. Знаешь, у меня толком никогда не было друзей. — этого то я и боялся. Меня пугало, что она говорила об этом с улыбкой, пусть на душе ей, вероятно, и было грустно. — Из-за слухов о моем ужасном прошлом находилось мало желающих даже заговорить со мной, да и на коллективы мне не шибко везло: даже на работе я была всем как кость в горле. — я совсем не понимал к чему она ведёт. — Но теперь все по-другому. Я рада, что сейчас, когда мне понадобились те люди, которые готовы помочь мне без всякой на то причины, я встретила вас, Женя. Это стоило того, чтобы терпеть так долго и я счастлива, что мы смогли стать с тобой друзьями. Если так подумать, давненько мне не говорили нечто подобное. В последние годы для меня дружба это вместе напиться, да и все. Я уже и забыл что такое взаимовыручка, что такое помогать кому-то, не выискивая в этом возможности извлечь для себя выгоду. Помню кто-то сказал, что дружба это самое меркантильное проявление отношений, но мне не хватало нечто подобного, этой чистой, непорочной привязанности, как у детей, столь простой и инфантильной, но потому и греющей душу. В общем — мне осточертели идеи Вигиланта. Пока я размышлял над словами Насти, экран моего телефона, лежавшего на столе, загорелся. Я неспешно открыл уведомление и тихо засмеялся. — Что такое? — спросила Настя, удивившись моей реакции. — Наш рейс отменён из-за непогоды. — глупо было рассчитывать на другое. — У тебя есть ещё предложения? — Настя как будто даже уже не расстроилась, было чувство, словно она просто устала от того, что у нас ничего не выходит, что бы мы не предпринимали. — Пока нет, но они обязательно появятся. — я встал со стула. — Мне надо отойти, может пока что сделаешь нам чай? — Настя тут же подскочила. — Какой тебе сделать? — Черный и три с половины ложки сахара. — Теперь я знаю что ты любишь. — она улыбнулась, намекая на тот раз, когда ночью, она принесла мне кофе. Засунув руки в карманы, вскинув голову вверх и слегка улыбнувшись, я взглянул на нее через плечо. — Не думаю, что тебе это когда-нибудь пригодится. — я покинул кухню, оставив Настю заниматься порученным ей делом. Зайдя в ванну и встав перед зеркалом, мне даже не пришлось ничего говорить, чтобы Вигилант появился в отражении. Он молчаливо смотрел на меня ожидая моего вопроса. — Ты знаешь как Эскаписты пробудились? — Что ты задумал? — вечная ухмылка слетела с его лица, он был на удивление серьёзен, подозревая неладное. — Священник сказал, что Эскапист приходил к нему и он поведал ему его будущее, значит у кагиантов тоже есть судьба. Может ли быть такое, что люди и кагианты обладают разной судьбой? Может ли судьба Насти изменится, если ты заберёшь мое тело? — Не исключено. — обдумав сказанное мною, заключил Вигилант. — Но... Ты понимаешь что такое пробуждение? Для тебя это будет равносильно смерти. — Мне плевать, что со мной случится, если это спасет жизнь Насти. — другого ответа и быть не могло, я решил для себя это ещё вчера вечером, когда пытался заснуть, решил, что если мои потуги найти выход из сложившейся ситуации не увенчаются успехом, я прибегну к крайним мерам. — Ты хочешь распрощаться с жизнью ради одного моего выбора, который может оказаться и неправильным. — Но так будет хотя бы шанс, по-другому мне никогда правильного выбора не сделать, как бы я не старался, ты же слышишь митрополита. — Может тогда просто отдашь командование мне? — Решения все равно будут моими, способ лишь один. — я продолжал стоять на своем. — Почему ты вообще пытаешься меня отговорить? Разве ты не хочешь стать свободным? — Потому что ты хочешь отдать свою жизнь. Какую бы цель ты себе не ставил, это ненормально, в жизни нет ничего дороже жизни, любой, кто хочет с ней распрощаться — делает что-то не так. Да и если начистоту, сколько бы мы с тобой не пререкались, ты все равно будешь для меня кем-то вроде сына или младшего брата. — И что ты мне предлагаешь? Бросить ее и остаться жить? Ради чего? Ради того, чтобы и дальше прожигать деньги отца, развлекаться и не делать ничего полезного? — я резко остановился, дабы набраться сил. — Всю свою жизнь я прожил в пустую: ничего так и не добился, аж отцу в глаза посмотреть боязно, про мать я совсем молчу. Ты ведь был со мной все эти годы, так вспомни какой мразью я был, как себя вел. Так что прошу, позволь мне сделать хоть что-нибудь достойное в этой проклятой жизни. — я произносил это чуть ли не в слезах, стараясь говорить не слишком громко, боясь, что Настя может меня услышать. Вигилант не говорил ни слова, боясь посмотреть мне в глаза. Он понуро опустил взгляд в пол. Никогда бы не подумал, что этот позер может так за меня переживать. И все же он согласился с моей просьбой. — Может что-то кому-то передать? Последние слова? — Кому? — немного устало произнес я. — Друзьям. — Думаю им и без меня меня неплохо, пусть веселятся. — Отцу. Я ведь видел, как ты вчера хотел ему позвонить. — Я был паршивым сыном, мне было бы стыдно ему что-то говорить. Да и какой отец обрадуется, узнав, что его сына больше нет? — по взгляду Вигиланта было видно, что желал мне возразить, но не хотел спорить со мной, зная, что это бесполезно. — Тогда девчонка, всё ведь ради нее. — Ей и без меня проблем хватает, было бы свинством грузить ее словами, которые мне уже ничего не дадут. — Может бог? — Какой ещё бог? Бог, который поощряет уродов, вроде Эскапистов, и заставляет девочек-официанток плакать? Мне нечего сказать такому богу. — не знаю почему, но последние слова Вигиланта даже немного меня разозлили. — Я попрошу тебя лишь об одном, Вигилант. Когда ты заберёшь мое тело, я не смогу никак на тебя повлиять, ты будешь полностью свободен, ничего не помешает тебе обмануть меня и просто напросто уйти, однако, я молю тебя, Вигилант, спаси Анастасию Виллендскую, это все, чего я хочу. — вид, должно быть, был у меня жалкий. Вигилант безмолвно закрыл глаза за место кивка, дав свое согласие. — Повторяй за мной. — сказал он. "Больше нет сожалений, больше нет радости, больше нет боли, больше нет любви, больше нет Евгения Пожарского, лишь есть отныне Вигилант" Слова были очень короткими, но мне казалось, что произносил я их целую вечность. Проговаривая слово за словом, я чувствовал как что-то внутри меня меняется. Моя жизнь проносилась перед глазами: первые воспоминания из самого детства, первая дружба, первая любовь, радостные гулянки, горестные дни, когда все шло наперекосяк, все люди, что были мне дороги, был здесь место даже Насте — я вспоминал все это, а затем забывал их, чувствовал как эти воспоминания словно уходят в небытие. Чувствовать, как твои воспоминания тают на глазах, как все, чем ты дорожил, потихоньку растворяется — по-настоящему страшно, особенно когда ты беспомощен перед тем, что их забирает. Затем было что-то похожее, но совсем иное: я видел воспоминания, которые были столь яркими, что проносясь мимо моего сознания на огромной скорости, они разгорались и тут же гасли. Настолько быстро это было, что я даже не успевал их осознать, но все чувствовал. Всю ту боль и всю ту радость, что они в себе хранили. Мне хотелось разрыдаться во весь голос, но тело не слушалось меня, я ощущал, как оно начинает холодать, как кончики моих пальцев перестают отзываться. Словно волна, жизнь покидала мое тело, с каждой секундой лишая меня контроля над самим собой, до тех пор, пока я не лишился его вовсе. От прежнего меня не осталось ничего, даже отражения — теперь в зеркале всегда красовался величественный облик Вигиланта. Что случилось со мной? Я не умер, вернее в каком-то смысле. Я всё ещё мыслил, мог слышать и видеть, будто бы я был Вигилантом, я даже чувствовал то, что было у него на душе, но я совсем не мог ничего сделать, будто бы являясь лишь молчаливым наблюдателем. Он шел по коридору в сторону кухни, его шаги были медленными, такими, чтобы оттянуть нежеланный момент как можно сильнее. — Ты как раз вовремя, я сделала все, как ты и просил. — радостно сказала Настя, стоя спиной ко входу, заслышав, как кто-то подходит к кухне. — Почему ты в облике Вигиланта? — она застыла, не понимая что происходит. — Больше нет Евгения Пожарского, лишь есть отныне Вигилант. — в качестве ответа он решил процитировать слова, что лишили меня жизни. — О чем ты? Прошу, Женя, скажи, что это какая-то шутка... — она не хотела верить в это. — Его судьба была предрешена, он не мог спасти тебя. Он предположил, что если отдаст тело мне, то я смогу принять решение, которое он бы не принял, и тем самым изменю саму судьбу. — Вигилант объяснил мой план, но лучше от этого не стало. На лице Насти проступили слезы. Должно быть, она начала вспоминать все те мелкие знаки, которые стали ей понятны лишь сейчас. Зная Настю, могу предположить — она начала винить себя в том, что не заметила этого раньше и не смогла отговорить меня. — Не стоит, прошу. — Вигилант подошёл к Насте, начав вытирать ее слезы пальцами. — Меньше всего он бы хотел, чтобы ты плакала. Настя прикусила губу, издав жалобный писк, вместе с тем остановив свои слезы. Я не хотел заставлять ее в очередной раз проходить через травмирующую ситуацию, но спасти ее по-другому не представлялось возможным. Вигилант взял кружку с чаем, приготовленную для меня, и залпом ее выпил. — Значит ты поможешь мне? — видимо Настя сомневалась в Вигиланте, оно и неудивительно, по сути, это их первая встреча. — Я говорил пацану, что связь с тобой плохо для него кончится, но в итоге он даже не дожил до того, что могло его убить. Он отдал жизнь по своей воле. Так просто. Он проиграл, и проиграл не Эскапистам или злому року, а своим воспоминаниям. Я не такой. В жизни главное жить, я попробую помочь тебе, но не получится с первого раза — пытаться снова не стану. — Вигилант попытался уйти прочь, но Настя остановила его. — Тогда зачем вообще пытаться? — он обернулся. — Помощь мне это риск, раз ты хочешь выжить, тогда почему просто не бросишь меня? — Настя нахмурила брови, будучи не в силах понять логику кагианта. Вигилант же улыбнулся, ибо она обратила внимание на несоответствие в словах и действиях. — Раньше, нет, скажу по-другому: то, что произошло до моего объединения с Пожарским, научило меня тому, что жить стоит только ради себя. Наплевать на других, забыть о чувстве справедливости — примерно такие правила я себе установил, и я думал в этом мы с ним похожи, думал, что хорошо понимаем друг друга, но теперь он делает это. Честно говоря, я с трудом нахожу этому объяснение. Всё пошло наперекосяк, стоило ему встретиться с тобой. Эти пару дней заставили его переосмыслить все то, что было до этого и его идеи нашли отклик даже во мне. Надежда. Мне нужна надежда. Я просто хочу верить, что не все ещё потеряно. Если Пожарский смог по-другому взглянуть на этот мир, то может и у меня получится? Я не хочу, чтобы все то, что я пережил, было впустую, я не желаю мириться с тем, что та боль не имела никакого смысла. Я хочу увидеть на выжженной земле что-то более величественное, а не вечность смотреть на руины, горюя о том, что ничего уже нельзя изменить. — я ощущал это, ощущал грусть Вигиланта, пусть я и не мог увидеть тех воспоминаний, что приходили в его голову, но я отчётливо осознавал то, что он чувствовал. Вигилант оставил Настю одну, сейчас им это было нужно. С Настей все очевидно, ей надо было успокоиться и принять тот факт, что ещё один невинный человек умер из-за нее, ну а что касается Вигиланта, ему нужно было немного собраться с мыслями, потому как теперь он встал на мое место и имел передо мной своеобразные обязательства. Не могу быть в этом уверен, но мне кажется, что он хотел осмыслить все то, что произошло и произойдет дальше. Время шло, на улице становилось все темнее. Вигилант все обдумал и был готов выполнить свою часть сделки. У него была интересная логика действий: он отталкивался от того, что я подходил к принятию решений с определенной ответственностью, а если такой путь не мог привести нас к победе, то действовать нужно было иначе — подойти к задаче с особой безалаберностью. Он просто купил первые попавшиеся билеты, в самое очевидное место, причём, он даже не удосужился выбрать транспорт, просто открыл первую ссылку, которую выдал поисковик. На часах было что-то около двух часов ночи, торопиться было некуда. Увидев Настю, мне показалось, что она выглядит вымотанной, по крайней мере, немного сонной. Будь я на месте Вигиланта, то не стал бы идти пешком, а дал ей пару часов отдохнуть, хотя оно, наверное, и к лучшему. Шли они молчаливо, толком не общались, может, потому что Настя была не в лучшем состоянии. Остановившись на дорожном переходе, она упёрлась головой в светофорный столб, после чего взглянула на Вигиланта. — У тебя остались сигареты Жени? Он обшарил карманы, найдя там мои сигареты и зажигалку, которой я постоянно шумел. Она хотела сбросить напряжение при помощи никотина. Будь я там, вряд-ли бы ей это позволил, а вот моей замене было все равно. Вигилант молчаливо протянул Насте зажигалку, хоть ее сигарета уже давно горела. Она с особым трепетом протирала ее, перекатывая меж пальцев и рассматривая. Пусть я и не был рад, что Настя переняла мою вредную привычку, но я чувствовал что-то приятное от того, что моя любимая вещь досталась ей. — Ты сочувствуешь ему? — Настя выдохнула облако дыма, немного опередив Вигиланта на переходе — А почему не должен? Я не понимаю по какой причине вы представляете нас какими-то демонами. Да, может, мы от вас и отличаемся, но это не значит, что мы бесчувственны. Точно так же, как и вы, мы полны эмоций, у нас тоже есть мечты и надежды, мы тоже расстраиваемся, когда что-то идёт не так, как мы бы того хотели, и мы тоже способны к состраданию. Не хотелось бы делать необоснованных выводов, но мне кажется, что Настя невзлюбила Вигиланта. У меня присутствовало стойкое ощущение, что она винит его в моей смерти, но больше я боюсь того, что это чувство принадлежит не мне, а Вигиланту. — Я тебе не нравлюсь, ведь так? — Вигилант рубил с плеча, вместе с тем меня охватило чувство страха, мне не хотелось, чтобы Настя и Вигилант были порознь. — Не в этом дело. — ее голос показался каким-то грубым, но буквально спустя пару секунд я понял, что это было совсем не так. — Меня так заебало, что из-за меня у других людей проблемы! Всегда так, кто-то берется мне помочь, жертвует собой, а я даже не могу чем-либо отплатить! — она опять была близка к срыву. Вчерашним вечером она страшно разрыдалась, никому бы не хватило дня, чтобы восстановиться, а тут ещё и я пробил ей нокаутирующий. Ей явно была нужна поддержка, но как поступит Вигилант, я не знал. Может он и сказал, что они схожи с людьми, но я знал, что отождествлять себя с другим, пусть и разумным, видом — затея глупая. В ответ на все мои опасения, он нагнал Настю и молчаливо приобнял ее рукой за плечо. — Прости, я знаю, что я не должна плакать, этого больше не повторится! — протерев глаза, она мигом пришла в себя. Не знаю как она могла продолжать держать себя в руках, но я ей гордился. Все шло своим чередом, солнце вот-вот должно было начать всходить над горизонтом, а это значит, что ночь подходила к своему концу, как и долгая дорога через полгорода, к пункту назначения, железнодорожному вокзалу. Им пришлось ещё некоторое время подождать прибытия состава, но то было несложно. — Полагаю здесь наши дороги и разойдутся. — сопроводив Настю на перрон, сказал Вигилант. Они стояли напротив вагона Насти, повсюду ходили люди, расталкивая друг друга и наполняя вокзал своими голосами. — Я очень долго думал что скажу тебе в эту минуту. — он смотрел ей в глаза, засунув немного замёрзшие руки в карманы, Настя глядела на него, словно ребенок на родителя. — Первым делом: здесь и сейчас начинается твоя новая жизнь, забудь все, что было до этого и живи ради себя, как бы то ни было сложно. — Как я вообще могу? — Тебе не нужно винить себя в том, что случилось с теми, кто тебе когда-то помог, все они хотели, чтобы ты была счастлива, так что живи счастливо ради них. Второй момент: я хотел бы поблагодарить тебя, да и Женю, если бы было можно, за то, что я вас встретил. В свете последних событий я даже стал ощущать себя человеком. — по лицу Насти было видно, что она не смекнула о чем говорит Вигилант. — Кагианты, в отличии от людей, без причины не рождаются, у всех нас есть предназначение, по крайней мере я так считал. Лишь в самый последний момент я понял, что я не великий и не особенный, я лишился всего того, что у меня было, и теперь я, подобно человеку, должен сам искать смысл своего существования. — сказанное Вигилантом я слышал впервые, мне даже было несколько завидно, что он так просто раскрывает Насте такую интересную информацию. — И все это лишь благодаря вам. Я уважаю то, какая ты сильная и надеюсь, что так будет и впредь. И теперь третье: может мы с тобой практически и не знакомы, но вопреки этому, будто бы связаны невидимой нитью судьбы. Мы оба — самые ненавистные враги Эскапистов. Все всегда было против нас, можно сказать, что мы даже живы вопреки всему, вот почему я думаю, что мы куда ближе, чем может показаться на первый взгляд. Поэтому, если когда-нибудь я смогу помочь тебе в трудную минуту, я сделаю это, просто хочу, чтобы ты это знала. Суммируя все вышесказанное Вигилантом, сперва должен сказать, что мне были очень приятны его слова, а ещё, хотелось добавить, что я был поражен тем, насколько хорошие и душевные вещи может говорить кто-то вроде него. Обычно то он просто душит своими нудными речами, а тут даже как-то живо и воодушевляюще получилось. Хотя, за новой обложкой был старый добрый Вигилант, любивший читать нотации — тут без изменений. — А раньше говорил, что в жизни главное жить. — Настя посмеивалась над Вигилантом, не смотря на все его попытки подбодрить его. — А ещё, ты так говоришь, будто это конец, но что если план не сработает и я все же не смогу покинуть город, как и прежде? — Для меня это в любом случае конец, я от своих слов не отказываюсь, но на радость тебе — я знаю, что все будет хорошо, доверься мне. — Откуда тебе знать об этом? — Просто чувствую. — "Просто чувствую" — не довод. — Тому мужику в церкви ты на слово поверила, а мне не хочешь? Что за переменчивость? Лучше сделай вот как — верь мне и делай все, как я говорю, тогда точно все будет хорошо, и никакие судьбы с проклятиями тебя не настигнут. Главное — башка на плечах! — его самодовольная речь была так хороша, что тут же развеселила Настю, которая была хмурой всю дорогу. — Хорошо, я поверю тебе. В таком случае, когда мы покинем город, на следующей станции, я позвоню тебе. — Я не возьму трубку. — Вигилант ухмыльнулся, чуть-ли не начав смеяться. — Обязательно быть таким вредным? — в ответ он лишь пожал плечами, как и всегда. — Береги себя, Настя. — Вигилант крепко обнял ее, в ответ почувствовав, как ее ручки прижимают его к себе и трут по спине пальцами. Так они и попрощались, напоследок улыбнувшись друг другу. Последним обликом Насти, что увидел Вигилант, была она, заходящая в вагон, придерживающая портфель двумя руками за лямки, словно ребенок. Мне было удивительно, что он даже решил удостовериться, что Настя зайдет в вагон, вместе с тем, мне было радостно хотя бы ещё немного, в самый последний раз, взглянуть на нее. И самое главное, я рад, что в этот последний миг она улыбалась. В конце-концов, я не ошибся, доверившись Вигиланту. Теперь, с этой самой минуты, когда долг Вигиланта был выплачен, он был предоставлен самому себе. Раньше, меня бы это испугало, но теперь я куда более спокоен, узнав каким хорошим он может быть. Сразу возле вокзала располагалась станция метро, туда Вигилант и направился. Несмотря на то, что станция была крайне востребованной, людей здесь было немного. Должно быть потому, что было раннее утро. После того, как люди, ждавшие поезд, направляющийся в другую сторону, уехали, Вигилант остался один. Совсем один. Я готов был принять это, но чем дольше мы ждали состав, тем больше я начинал думать, что здесь что-то не так. — Поезда давно нет? Долго здесь стоите? — послышался мужской голос со спины. — Минут десять. — ответил Вигилант и повернулся. Перед ним стоял мужчина средних лет, одетый в темное пальто. Стоило Вигиланту увидеть его, как все спокойствие тут же куда-то исчезло. — Пересмешник... — медленно и тихо произнес Вигилант с долей отчаяния. Ещё никогда я не видел его таким напуганным, его руки даже немного дрожали. Его эмоции было сложно описать, было похоже, будто бы Вигилант чувствовал, как приближается неминуемая смерть, которую даже он не сможет избежать, чтобы не делал. — Вигилант, дружище! — радостно поприветствовал его Пересмешник, широко улыбнувшись, сделав подшаг вперед и разведя руки, будто бы желая обнять Вигиланта. Не смотря на его лучезарную улыбку, я не могу сказать, что он выглядел дружелюбно, напротив, я впервые чувствовал от кого-то такую враждебность. Его злоба, словно поток холодного зимнего ветра, задувала меня, пробирая насквозь. — Не помню, чтоб мы были друзьями. — Тут я с тобой соглашусь. Может прозвучит самодовольно, но я всегда считал себя довольно умным, однако, довериться тебе было далеко не самой лучшей моей идеей. — его новое выражение лица подходило ему куда больше. — Что намного важнее. Что ты здесь делаешь? Тебя я здесь никак увидеть не ожидал. Митрополит сказал мне, что здесь я встречу одну нашу старую знакомую. К слову, не знаешь где она? — Вигилант лишь молчал. — Хотя... Увидеться здесь с тобой тоже неплохо. — он предвкушал грядущее. Вигилант взял в руку пистолет, наставив его на оппонента. — Тише, тише, Вигилант, к чему всё это? — у него был саркастичный тон, будто бы он не воспринимал это всерьез. Вигилант напрягся и медленно перевел дуло на свой висок. — Стреляй. — абсолютно спокойно сказал Пересмешник, так настойчиво и сердито, будто был командиром, отдающим приказ. Вигилант спустил курок, прибегнув к своему самому сильному приему, который я знал. Пересмешник тут же пошатнулся, а его голова начала истекать кровью. Не смотря на то, как сильно он проблевался кровью, он продолжал стоять на ногах. — Неплохо. — из последних сил сказал мужчина, после чего выставил свои дрожащие руки вперед и хлопнул в ладоши. — Но недостаточно. — его голос стал таким же спокойным как и прежде. Он был в полном порядке, крови совсем не было. Он без каких-либо проблем принял обыденную позу и уставился на Вигиланта. — Тебе бы стоило попробовать ещё раз. Ах, да, ты ведь не можешь. Эти слова злили Вигиланта, но они все же были правдивы, я знал это, так как сам использовал эту атаку прежде. Не представляя, что делать дальше, когда его козырь не сработал, Вигилант выстрелил все пули, находившееся в барабане в кагианта напротив. В ответ Пересмешник щёлкнул пальцами, от чего все пули как одна упали на пол. Вигилант не собирался сдаваться, но и терпение Пересмешника не было вечным. — Довольно. — произнес он, сделав ещё один щелчок пальцами. Теперь настала очередь Вигиланта получать урон. От боли он даже выронил пистолет, схватившись за грудь, начала идти кровь. Ещё один щелчок и стало только хуже. Ему было сложно держать себя на ногах, а голова пошла кругом. После следующего щелчка ему стало так плохо, что он свалился на бетонный пол метрополитена. Его тело слабело с каждой секундой, но даже сейчас я чувствовал как он борется за жизнь. Из последних сил он пытался подняться, выставив дрожащую руку вперёд, чтобы опереться, его пальцы в конвульсиях то сжимались, то разжимались, но все было без толку, ему было дозволено лишь шипеть, истекая кровью. Я чувствовал как Вигилант что-то вспоминает и от того становилось только хуже. От бессилия хотелось заплакать. Это был тот самый миг, в который все самые важные вещи проносятся перед глазами, ты за мгновение вспоминаешь все то, что с тобой было, ведь ты понимаешь, что этот миг станет последним. Умирать очень обидно. Словно лезвие гильотины, над моей головой нависли два пальца Пересмешника. Должно быть, он так ненавидел Вигиланта, что специально не добивал его, желая напоследок помучить его, но тем самым он дал мне лишнее время. Не знаю о чем думал Вигилант, но мои последние секунды были наполнены ею, ее лучезарной улыбкой, ярко-голубыми, немного наивными глазами, той надеждой, что она мне дала. Мне никогда не забыть Анастасию Виллендскую, уже больше никогда. Запоздалый щелчок пальцами был последним, что я услышал. Тело окончательно рухнуло и все потухло в одно мгновение.