Часть 20

Солнце уже давно вышло из-за горизонта, откидывая яркие блики на мелкие зеленоватые волны, что неспешно ласкали песчаный берег. Запах морской соли витал в воздухе, забирая все дурные мысли из головы. Шум волн успокаивал, возвращал в детство. Ветер, — такой горячий, летний — ласкал лепестки цветов, что жили свою лучшую жизнь в этом мире. Две наглые белки, не поделившие меж собой завтрак, пищали, вступив в небольшую драку — они забавляли. Рыжие, пушистые и забавные — эти животные не зря были символом плодородия и запасливости. Потому и сегодня вновь боролись за каждую крупицу еды. Высоко в небе слышался крик орла. А вокруг — лес. Зелёный, ароматный, бесконечный лес. Знаете, чем пахнет лес? Хвоей? Нет. Лес пахнет чистотой, освобождением, истинным началом жизни. Единением. И ни одной души вокруг. Все, что нужно. Свобода. Сатоми Сенджу приняла эту свободу, отрекаясь практически от всего мира. Быть рабом любви и убеждений не значит потерять себя. Мы там, где спокойно. Там, где душа возносится ввысь от перелива радостных эмоций. Там, где забываются все обиды и боль. Люди звали клан Сенджу детьми леса — не ошибались. Ведь лес залечивал самые глубокие увечья. Он впускал частичку своей души в их израненные тела, взращивая новое дерево, которое было нужно этому миру. Слабые увядали, сильные — накрывали их тела своими кронами, и защищали тех, кто ещё был не более, чем саженцем. Лес всегда был их домом. Но здесь, в этой глобальной тишине природы, Сатоми не могла найти абсолютного покоя. Она давно позабыла о корнях, приняв в себя ростки других кланов. Море, реки, водовороты... Вода — опасная стихия, глубокая, непроглядная. Но она была такой сильной, что могла сметать на своем пути целые города и деревни, оставляя после себя лишь пустыню, на которой, позже, появится лес. Такой была Мито. Дитя водоворота, чья сила была равна десяткам величайших шиноби. Она оставила свою частичку в душе Сатоми. Те капли, которыми она ее растила, наполняя энергией и знаниями, дали о себе знать — Сатоми выросла как самый красивый цветок, который, к сожалению, сгубили. Жадный, разрушающий все на своем пути, испепеляющий пожар поглотил её, оставляя после себя выжженную землю. Клан Учиха — чистый огонь, несущий за собой нежное тепло и неконтролируемое пламя разрушений. Мадара сжёг её дотла. Но корни выжечь тяжело. Сгоревший лес воскреснет из пепла даже в самых адских условиях. Через десятки, столетия, века — он вырастет. Сатоми обязательно вырастет. Ее время только начало отсчёт.

***

Вырывая мелкие сорняки, что выросли меж небольших цветков, девушка напевала себе под нос мелодию. Складывая в отдельную кучу траву, она изредка поглаживал лепестки ярких ирисов, которые заботливо высаживала здесь год назад. Теперь они цветут, радуя своим ароматом. Здесь, на самой незаметной окраине Узушигакуре она нашла свое спокойствие. Найти подходящий дом было достаточно легко — первый попавшийся, у берега, он был уже помят войнами и непогодами, но всё ещё стоял, держась из последних сил. Реставрация была долгой, муторной, но стоящей всех сил. Сатоми не имела денег, от чего первую неделю питалась убитыми зверями и рыбой. На второй понедельник голод заставил вспомнить одну из техник перевоплощения, позволив ей скрыть свою личность. Тогда она сумела подработать в "Городе туристов", помогая убирать номера местных отелей. За два месяца сумела заработать на некоторую, скромного фасона, мебель, и починить крышу. В доме стало заметно уютнее. Ещё спустя месяц девушка познакомилась с одной женщиной, что возрастом годилась ей в бабушки. Они встретились на рынке, когда Сатоми заметила, что маленький карманник вытащил у бабули кошелек. Споймав его, она получила столько похвалы, сколько не слышала за всю свою жизнь. Бабуля оказалась одинокой женщиной, но очень говорливой. Провожая Сатоми до окраины города, она никак не умолкала, рассказывая о внуках, что давно переехали в другую страну, но часто присылали деньги, чтобы она ни в чем не нуждалась. Сатоми в тот день представилась чужим именем. Мира — девочка из бедной семьи, которая ищет подработку — такую историю она себе придумала. Ее внешность соответствовала заявленной истории. Сатоми знала, что ни один шиноби никогда не должен в ней узнать сестру первого Хокаге. Бабуля, к счастью, не знала ни ее, ни ее брата. И предложила иногда подрабатывать, помогая с обработкой небольшого участка земли, на котором она выращивает рис и овощи. Плата была символической, но Сатоми хватало. На обустройство дома ушло четыре месяца. На фоне разрушенной деревни ее домик выглядел едва заметно, спрятавшись у подножия валуна, на котором были руины огромного храма клана Узумаки. Она так же часто пробиралась туда по обвалившейся крыше, и читала уцелевшие свитки. На некоторых из них уже выцвели чернила, но девушка все равно берегла их как дань уважения клану Узумаки. Дань уважения Мито. Это её деревня, и Сатоми не имела права здесь что либо уничтожать. Ей полюбилось это место своей тишиной и силой, оставленной душами павших от большой трагедии. Ночи и дни проходили спокойно, размеренно — через полгода девушка стала меньше выбираться в соседний город, оставив эту идею до лучших времён. Денег хватило на покупку всего необходимого, а умение выращивать рис и овощи она позаимствовала у бабули, которую ласково называла «бабуля Аю». Однако, это решение было принято не спроста — одним вечером Сатоми услышала разговоры двух мужчин, где-то в глубине леса. Они искали кого-то, и даже успели достаточно громко поссориться, вызвав у Сенджу смешок. «Вот тебе и новое поколение шиноби..» И как бы не было забавно слушать чужие споры, ей пришлось загасить свечи во всем доме, напрочь закрыть окна темными тканями штор, и притаиться, сузив чакропотоки как можно сильнее, чтобы остаться незамеченной. В ту ночь уснуть не удалось. Мысль о том, что ее могут искать ради награды вызывала обеспокоенность. И даже если обычные ребятишки решатся на нее напасть, то с ними Сатоми быстро могла разобраться. А вот те два паренька — Наруто и Саске, вызывали опасения. Пусть та ночь стала днём ее свободы, и девушка больше никогда не причиняла вреда абсолютно никому, но то, что она сняла печати с тюрьмы, где был главный преступник, ей бы просто так не простили. Но.. очередной мировой войны шиноби нет, а значит, волноваться не о чем. Хотя, в этих строках тоже есть враньё. Сатоми волновалась. Волновалась о том, что он её найдет. С той ночи девушка ничего не слышала о Мадаре. Даже в городе она не слышала никаких подозрительных упоминаний о нём. Будто он и правда умер. Исчез. Шесть месяцев она боялась засыпать, ожидая, что он вернётся. Шесть месяцев она оборачивалась в пустом доме, слыша непонятные шорохи, что были не более, чем собственными воображением. Она просыпалась ночью, испытывая жуткий страх, что ее Дьявол вернулся. Ей казалось, будто она ощущает на себе его взгляд. Но комната была пуста. Его чакры не было, как и запаха. Мадары не было. Нормально ли бояться человека, которого ты любишь всю жизнь? Вероятно, нет, если это не тот, кто может оставить от тебя не более, чем пустышку. Враньё заключается лишь в том, что Сатоми боялась не его возвращения, а его отсутствия. Отсутствия воспоминаний, ненависти к нему от всего мира. Его забыли. Будто Мадара Учиха не существовал никогда вовсе. Мир начал жить, позабыв о войне. Сатоми жила, вспоминая о Учихе. Спустя ещё полгода ей удалось прийти в норму: сон стал спокойнее, а шорохи больше не пугали. Изучая новые техники, что остались на страницах свитков в храме, удалось обрести уверенность в себе. Сатоми выпрямилась, скривившись от яркого солнечного света. День сегодня был на редкость жарким. Вытирая пот со лба, она взглянула в сторону берега, который блестел от ласкающих его волн, и вздохнула. «Надо бы искупаться» Первым делом она решила вернуться в дом, приготовить обед, а уже после –насладиться этим жарким днём сполна. Открыв скрипящую дверцу, Сатоми переступила порог. Блаженная улыбка расплылась на лице, едва она ощутила желанную прохладу. Неспешно шагая по небольшому коридорчику, она решила охладить лицо, прежде, чем начнёт готовить обед. Вода была прохладной, свежей — она вынудила Сатоми облегчённо вздохнуть. Поднимая взгляд на небольшое зеркало, висящее на стене, девушка улыбнулась. Яркая, красивая, радостная химе сейчас смотрела прямиком в глаза Сатоми. Забавные косички, которые она завязала для удобства, сейчас придавали её лицу миловидные черты, а выбившиеся пряди создавали образ слегка взъерошенной девчушки. Подмигнув отражению, она поспешила на кухню. Жить в условиях почти дикой среды не так уж и удобно, но готовка еды никогда не была проблемой для Сатоми. Сложив печати, она пустила тонкую струю огня на самодельную печь, и стала контролировать его своей чакрой. Рис был промыт. Сатоми нарезала овощи, вновь напевая приевшуюся мелодию, пока не услышала шум. Сначала не обратила внимания — наверняка проделки мозга. Но когда стук повторился, и исходил абсолютно точно не от входной двери, а от кухонного столика, девушка застыла, сжав в руке нож. Оружие было давно оставлено в прошлом, но этот кухонный нож сейчас был очень кстати. Медленно обернувшись, девушка застыла. Высокий, статный, он излучал собою ничто иное, как уверенность и высокомерие. Едва заметная ухмылка врезалась в голову, знакомый запах тотчас въелся под кожу, сливаясь с собственным. Он стоял, продолжая медленно стучать кончиками пальцев по столу, и пристально разглядывал девушку. Внутри все свелось в единую точку. Казалось, что эта энергия вот-вот взорвется. В голове тут же всплыла последняя ночь.

***

Руки Мадары крепко прижимали ее обмякшее тело к себе, пока губы продолжали терзать и мучить Сатоми. Он оторвался на секунду, переводя дыхание, и хрипло прошептал: — Искорка, ты ведь не хочешь меня отпускать. Сатоми затаила дыхание на секунду, хотя хотелось хватать воздух с жадностью. — Я буду пытаться, — едва слышно прошептала она в ответ, но Мадара слышал в этих словах обычную ложь. Он ухмыльнулся. — У тебя необычайно вкусная чакра. — Что? — удивилась Сатоми. — Твои удары пришлись мне по душе, — хрипло засмеялся Учиха. — Но я поглощаю не только ниндзюцу, но и тайдзюцу, а ты использовала чакру. Сатоми чуть поднялась, удивлённо уставившись на мужчину. — Ты что специально...? — Я дал тебе выговориться, — спокойно ответил он, перебивая. — Но чакру ты сама начала использовать. Она едва слышно рассмеялась, вновь примкнув к его шее. — Ты всегда был на шаг впереди, — на выдохе прошептала девушка. — Ты права, — кивнул он, обнимая ее. — Но что ты будешь делать сейчас? АНБУ наверняка уже успели все доложить этому щенку. Здесь твой ход, Искорка. И каким он будет? Сатоми ухмыльнулась. Ее рука зарылась в черные волосы, а губы коснулись окровавленного виска Мадары. — Я разрушу печати, а ты сможешь использовать это в собственных целях. Я уйду из деревни, и ее дальнейшая судьба меня больше не беспокоит. Мешать тебе я больше не буду. Следующий ход за тобой. Мадара прикрыл глаза, стараясь сохранять спокойствие, но довольную ухмылку скрыть было трудно. — Отличный план. Два измученных жизнью и временем человека провели в объятиях друг друга ещё несколько минут. Сатоми ушла той ночью, оставив ему возможность решать судьбу Конохи. Их последними словами была одна и та же фраза: «Проживи так, как всегда хотелось.»

***

Мадара смотрел. — Милый вид. Тебе идёт. Сатоми сжимала в руке нож, не зная, что делать. Нападать? Снова? Снова свернуть на тот же путь? Она ведь только выбралась их этой тьмы. Их ненависти к нему и к миру. Сейчас нельзя. Девушка вдохнула поглубже, стараясь скрыть эмоции. — Не могу сказать о тебе того же, — безразлично кинула она, отворачиваясь. Мысленно девушка успокаивала себя, что это очередная проделка мозга, не более, чем новая вспышка воспоминаний, что вышли на новый уровень. Наверняка его здесь нет. Даже если она попытается ударить Мадару, тот всего лишь исчезнет. Один раз такое было. Ночью. Ей казалось, что он стоит прямо около кровати, но стоило Сатоми бросить в этот ночной кошмар свою подушку, как он тут же растворился, оставляя на своем месте лишь пустоту. Наверняка сейчас так же. Просто она провела много времени на солнце. Сатоми с выдохом закрыла глаза, собираясь с мыслями. Стук не прекращался. Одним рывком девушка обернулась, бросая острый нож прямиком в Мадару. Надежда избавиться от глупой фантазии не покидала ее. Но каково было её удивление, когда Учиха схватил нож в нескольких сантиметрах от собственного лица. Его пальцы, ранее отбивавшие противный ритм, застыли в воздухе. Мужчина невозмутимо хмыкнул, слегка выглянув из-за ножа. — Ты всех гостей встречаешь таким образом? — изогнув бровь, спросил он. — Какого черта ты ещё жив? — на выдохе спросила девушка. — Можешь считать, что я умер. Так думает весь мир, — ухмыльнулся он. Сатоми удивилась его словам, широко распахнув глаза. — Ты что.. снова?.. — дрожащим голосом спросила девушка, тут же проводя параллель с прошлым трюком, который Мадара провернул, инсценируя свою смерть. Учиха медленно положил нож на стол и неспеша подошёл к Сатоми. Он всматривался в нее так пристально, будто пытался запомнить каждый изгиб, каждую черту лица. — Я скучал. Сатоми чуть нахмурилась, и едва успела разомкнуть губы, чтобы ответить, как Мадара одним резким движением прижал ее затылок к себе, вовлекая в поцелуй. И снова взрыв. Темнота в глазах. Странное ощущение в животе, в сердце, во всем чертовом теле. Она забыла, каково это — чувствовать его. Забыла, какие на вкус его губы. Забыла, как его руки умеют блуждать по талии, сжимая ее тело, подчиняя ее себе. Сатоми обвила его шею руками, закрыв глаза, и позволяя себе ответить на поцелуй. Им не хватало воздуха, но отрываться друг от друга не хотелось. До безумия вкусно. До дрожи желанно. Мадара отстранился первым. Взял Сатоми за подбородок — напоминая, кому она принадлежит. Взглянул на покрасневшие губы и улыбнулся. — Ты никогда не захочешь меня отпускать, а я буду приходить, потому что ты об этом мечтаешь, Искорка. Она лишь едва кивнула, стараясь унять дрожь в теле. — Но... Что теперь?... Мы предатели для всех... Учиха лишь поглаживал щеку девушки, а его довольная улыбка сменилась на зловещую, предвкушающую ухмылку. — Нам будет чем заняться... — смакуя каждое слово, ответил он.

***

Вечер окрасил небо алыми красками. Мадара стоял у берега реки, сжимая в руке кунай, рукоять которого была обмотанна красной лентой. На том берегу — пещера. Мужчина оглянулся. Прислушался — тихо. Глаза загорелись алым шаринганом. Её чакра бушует. Учиха ухмыльнулся, сделав шаг в сторону пещеры. — Ты все ещё плохо контролируешь чакру, Искорка...