Часть 12

Кира вернулась в офис после обеда — платье идеально сидело, духи были едва уловимыми, но очень дорогими. Она не ожидала увидеть Маргариту Рудольфовну в своём кабинете, но та уже сидела в кресле у окна, листая свежий номер журнала. — Добрый день, Маргарита Рудольфовна. — Кира слегка улыбнулась. — Что-то случилось? ответ прозвучал не сразу. Она медленно перевернула страницу, потом подняла взгляд. — Скажи мне, Кира… вот если бы ты увидела это? — Она развернула журнал, показав снимки ужина Андрея с Аленой. Интимный ракурс, полутень, намёк на что-то большее. — Что бы ты почувствовала? Кира слегка приподняла бровь, но ответила без заминки: — Несколько месяцев назад? Устроила бы сцену. Со всеми театральными эффектами. Наверное, даже ревела бы ночью, настрочила кучу смс. — Она усмехнулась. — А почему вы спрашиваете? Маргарита резко захлопнула журнал. — Потому что Катя это видела. И не сказала ни слова. Ни мне, ни ему. Никакой истерики, никакого "как ты мог". Просто... ничего! Она сидела с ним, как будто ничего не произошло. Я не понимаю. Кира наклонилась вперёд, изучая лицо Маргариты: — А вы хотели, чтобы она ушла? Маргарита вздохнула, потирая лоб. — Я хотела... убедиться. Что она не настолько холодна, как кажется. Что в ней есть... чувства. Что она не приклеилась к нему из упрямства. Я не знаю. Но это... ненормально. Кира мягко улыбнулась: — Или, может, это просто другой уровень любви. Там, где доверяют. Маргарита нахмурилась, будто это прозвучало оскорблением. Она не ответила. Лишь смотрела на закрытый журнал, будто он ещё мог дать объяснение. Кира продолжила: — Эти снимки… уж слишком хороши. Не папарацци с крыш, не случайный очевидец. Фокус, композиция — профессионал. И ещё — Алена. Почти как по заказу. Маргарита вздохнула, почти незаметно. Склонила голову. — Ты хочешь, чтобы я сказала это вслух? — Хочу, чтобы вы перестали играть. Это сделали вы? Молчание. Долгое. — Хорошо, — сказала Маргарита. — Это была моя идея. Алена — мы с ней немного поболтали перед встречей. Фотограф — мой знакомый. Я хотела посмотреть, как Катя отреагирует. Хотела понять, насколько крепка их связь. И не понимаю… почему она молчит. Кира откинулась на край стола, скрестила руки. — Потому что ей не нужно доказывать, что она — часть его жизни. Она есть в ней. Без борьбы. Без истерик. Она не из тех, кто орёт. Она из тех, кто уходит, если поняла, что её предали. Маргарита тихо сказала: — Но она не ушла. — Потому что он не предал. И вы это знаете. Маргарита сжала губы. Её лицо стало жёстким. Но признание уже прозвучало, и от него не отмыться. — Только одно хочу понять, — добавила Кира, — вы проверяли Катю... или надеялись, что она сломается? Маргарита не ответила.

***

Они сидели в переговорной. Вечерний офис почти опустел, но свет над большим столом ещё горел. Катя листала ежедневник, Андрей выглядел напряжённым. Кира вошла, закрыла за собой дверь и, не садясь, обвела их взглядом. — Нам нужно поговорить, — тихо, но твёрдо сказала она. Катя настороженно подняла голову. Андрей сразу почувствовал, что что-то не так. — Что случилось? — спросил он, откинувшись в кресле. Кира подошла ближе, положила перед ними свернутый журнал, но не раскрыла его. — Сегодня ко мне зашла Маргарита Рудольфовна. Мы говорили… откровенно. И она призналась, что устроила ту встречу с Аленой. И фотограф был её человек. Всё — подстроено. Чтобы проверить Катю. Чтобы вызвать скандал. Чтобы… — Чтобы разрушить, — мрачно закончил Андрей, резко вставая. — Вот чёрт. Я знал, что это было не просто совпадение! Знал! — Тихо, — Катя коснулась его руки, пытаясь удержать. — Что ещё она сказала? Кира посмотрела на Катю с уважением — она сохраняла спокойствие там, где другой бы уже кричал. — Она разочарована. Не тем, что встреча не сработала, а тем, что ты, Катя, не устроила сцену. Что ты не закатила истерику. Её сбила с толку твоя реакция. Андрей усмехнулся сухо: — Конечно сбила. Она привыкла к другим женщинам. К тем, кто бьёт посуду и устаивают сцены по малейшему поводу! — Я говорю это не потому, что хочу вас напугать, — Кира говорила спокойно. Она решила пропустить запальчивую реплику Андрея мимо ушей, но в её голосе было напряжение. — А потому что, возможно, она не остановится. Если одна попытка не сработала, может быть другая. Вы должны быть готовы. Катя кивнула: — Спасибо, Кира. Мы это ценим. Андрей прошёлся по комнате, сжав кулаки. — Я сам с ней поговорю. Хватит. Она перешла все границы! В этот момент в кармане её пальто завибрировал телефон. Кира достала его, глянула на экран — Никита. — Да, я почти закончила, — проговорила она, отходя к двери. — Ага… Хорошо. Выйду через пять минут. Она положила трубку, обернулась к Кате и Андрею: — Я тоже пойду. У меня сегодня — приятный вечер. Катя улыбнулась: — Ты это заслужила. Кира кивнула, поправила волосы у зеркала и вышла из переговорной. Через несколько минут она уже садилась в чёрный седан, где за рулём ждал Минаев.

***

Андрей приехал к родителям без звонка, вошел — быстро, резко. Пальто сбросил прямо на спинку стула в прихожей. Маргарита подняла голову от чашки, успела только сказать: — Андрей?.. Но он уже стоял перед ней, в глазах — гнев и боль. — Это ты подстроила встречу с Аленой? И фотографа тоже? Маргарита помолчала. Медленно отставила чашку на блюдце. Вздохнула. — Да. Я хотела увидеть, как она поведёт себя. — Ты серьёзно? — он даже не сел. — Проверяешь Катю или меня? — Я... Я просто хотела понять. Она держится так… будто всё ей по плечу. Никакой искренности. Я не верю в это. — Ты не должна верить, — перебил он. — Это моя жизнь. Моя женщина. Мой выбор. — А если ты ошибаешься? — голос её дрогнул. —Я мать, Андрей. Я имею право беспокоиться. — Беспокоиться — да. Манипулировать — нет. Маргарита встала, подошла ближе. Лицо напряжённое. — Ты же знаешь, я не желаю тебе зла. Но ты... ты отдаляешься. С тех пор как появилась она — ты другой. Мне больно это видеть. Андрей сжал челюсть. — Я взрослый. Я не ребёнок, которого нужно оберегать. Если ты ещё раз вмешаешься — я правда сведу наше общение к минимуму. Ты не узнаешь внуков, не будешь рядом. Я не хочу этого, но я сделаю это. — Ты... ты говоришь такое матери? — прошептала она, голос сел. — Да. Потому что ты переходишь границы. И я больше не позволю этого. Маргарита опустилась в кресло. Смотрела в пол. Несколько секунд — тишина. — Я просто боюсь тебя потерять, — едва слышно. — Тогда перестань влезать в наши отношения. Ты имеешь право не любить Катю. Но ты не имеешь права разрушать мою жизнь ради своего комфорта. Если тебе дорога семья — придётся принять мой выбор. — ответил он и вышел, не дав сказать больше ни слова. Маргарита всё ещё сидела, глядя в пол, когда Павел вернулся в гостиную. Он не спешил сесть, не спешил заговорить. Просто стоял, наблюдая за женщиной, с которой прожил почти всю жизнь. — Объясни мне одно, — наконец сказал он, медленно. — Что в Кате тебя так раздражает? Маргарита вздрогнула от прямоты, но не ответила сразу. Павел сел рядом. — Только честно. Без «она не из нашего круга», без этих речей о привычках и происхождении. Я знаю, что это не про это. Она покачала головой, устало. — Я не могу её прочитать. Она слишком… закрытая. Я не понимаю, что у неё внутри. Мне не по себе. Павел фыркнул. — То есть она тебя не обнимает при встрече и не льёт сахар в чай? — Паша… — Нет, Рита, подожди. — Его голос стал жёстче. — Она не лезет в чужие дела. Она спокойна, воспитанна, выдержана. И самое главное — она любит нашего сына. Ты видела, как она на него смотрит? Там нет ни расчёта, ни нужды. Только уважение и тепло. Маргарита отвернулась, но Павел продолжал: — Ты хотела бы, чтобы он снова вернулся к Кире? Та, может, и понятнее тебе — но Кира себя давно показала. Слишком эмоциональна, слишком зависима. Катя — сильная. Но ты в ней это видишь как угрозу. — Я боюсь, что он растворится в ней, — прошептала Маргарита. Павел с горечью усмехнулся. — А ты не подумала, что, может, он наконец нашёл женщину, рядом с которой не надо изображать героя, лидера, покровителя? А можно просто быть собой? Он посмотрел ей в лицо, не отводя взгляда. — Ты столько лет учила его быть сильным. А теперь не можешь принять, что он вырос. Не нуждается в твоём одобрении. Это не она «забрала» его. Он просто стал взрослым. Ты же всегда этого хотела. Маргарита молчала. В её глазах скопились слёзы. — Мне больно видеть тебя такой, Марго, — тихо добавил Павел. — Ты всегда была умной. Доброй. Чуткой. А сейчас... Я тебя не узнаю. Не теряй его. И не теряй себя. Маргарита не ответила. Она сидела молча, с прямой спиной, будто её всё ещё держала внутренняя гордость, но в глазах — впервые за долгое время — промелькнула неуверенность. Павел больше ничего не добавил. Просто встал, задержался у двери и, прежде чем уйти словно хотел что-то сказать, но промолчал.